Спящие боги Инадзумы (СИ)

Он отвернулся и скрестил руки на груди. «Я не хочу, чтобы ты становился таким, как Отто». Аято вспомнил, как Отто вернулся из деревни Конда — с ног до головы покрытый кровью, с потухшим, ничего не значащим взглядом. «Клан Камираги больше никого не побеспокоит».
А потом вспомнил, как он сам, ни на секунду не заколебавшись, заманил воинов Камираги прямо в металлические лапы руинных механизмов.
Он и сам с ног до головы запятнан кровью. Этого никто не видит, но это правда. Если бы на свете существовало зеркало, способное отразить истину, именно таким увидел бы свое отражение Аято.
И если Аяки не будет рядом, он, подобно Отто, шагнет навстречу этой кровавой сущности и станет со своим жестоким отражением одним целым.
— Я хочу остановить Отто, — сказал наконец Аято.
— Мы все этого хотим, — удивленно отозвалась Аяка.
Аято мотнул головой.
— Нет, ты не понимаешь. Я уверен, что он пал жертвой собственных заблуждений. Его ведут опасные иллюзии, но если их развеять… Если напомнить ему, что в реальном мире его ждет не только боль… Может, тогда получится избежать смертей. Чьих бы то ни было.
Аяка вздохнула. Какое-то время она молчала, обдумывая слова брата, а затем медленно произнесла:
— Я тоже об этом думала. Он не показался мне злодеем, и может, вместо сражения нам нужно протянуть ему руку помощи. Видимо, ты догадался, чего он добивается?
— У меня есть идеи, — уклончиво ответил Аято.
— Почему же ты не поделишься ими с остальными?
— Боюсь, тогда не все согласятся дать ему шанс. Если я прав, то, что он замыслил, поистине ужасно, Аяка. Думаю, он и сам не понимает, насколько.
Аяка скользнула взглядом по полу тронного зала.
— Что же, значит, мы думаем об одном и том же. Как одна история могла сломать жизнь стольким людям, Аято?
Он коснулся рукояти клинка.
— Так же, как и история падения нашего клана. Скольких она потянула на дно… Скольких тянет до сих пор?
Она кивнула. А затем, сделав неуверенный шаг вперед, заключила брата в крепкие объятия. В этом жесте таилось столько любви и поддержки, что губы Аято невольно тронула улыбка, и он с теплотой прижал сестру к себе.
— Знаю, что ты уже не маленькая девочка, — сказал он тихо. — Ты давно стала истинной наследницей клана Камисато. Просто… Прошу, Аяка, позволь мне защитить тебя. В последний раз.
Она рассмеялась.
— Кого ты пытаешься обмануть, Аято? Мы оба знаем, что этот раз не будет последним. — Она отстранилась и заглянула ему в глаза. — Ты можешь защищать меня, сколько тебе угодно. Главное, помни, что с этого момента и я буду защищать тебя.
Он зарылся носом в ее волосы.
— Хорошо. Значит, таков наш новый договор.
— Значит, так.
Они не успели разомкнуть объятия: дворец Тэнсюкаку дрогнул, и тронный зал наполнился тягучей темной энергией. Друзья похватались за головы. Ввалившаяся в зал Бэй Доу не упала лишь потому, что ее подхватил Итто. Аято и Аяка теснее прижались друг к другу, чувствуя, как нарастает в центре зала мрачное демоническое давление.
— Отто, — процедил Сяо. — Явился наконец.
Вытянув руку, он призвал копье. Люмин прижалась к нему спиной. В ее ладонь послушно легла рукоять клинка.
— Спорим, я убью больше демонов, чем ты? — усмехнулась она.
— О, Люми, — отозвался Сяо. — Ты правда хочешь соревноваться с Охотником на демонов?
— Просто хочу проверить, что вдали от Ли Юэ ты не растерял хватку.
— Хм… Тогда как тебе такая сделка? Если я выиграю, ты приготовишь мне миндальный тофу.
— Договорились! Тогда, если выиграю я, ты сходишь со мной на следующий Праздник Морских Фонарей. И мы будем прямо в городе смотреть на фейерверки.
Сяо стиснул древко копья. Напряжение росло. Темная энергия останков Архонта сдавливала виски, и только тепло, исходившее от Люмин, помогало противостоять натиску миазмов.
— Я и не знал, что ты так жестока, — ухмыльнулся Сяо. — Я у тебя только один миндальный тофу попросил.
— Ну, разумнее надо распоряжаться со своими желаниями, — насмешливо отозвалась Люмин.
Превозмогая темное воздействие, друзья один за другим вооружились и теперь озирались в поисках виновника происходящего.
 
А он не заставил себя ждать и, толкнув двери Тэнсюкаку, появился на пороге. Казалось, Отто совершенно не заботило, что любой присутствующий может одним метким выпадом оборвать его жизнь. Люмин ахнула. Темно-фиолетовые прожилки доползли уже до шеи Отто и частично покрывали лицо. Кожа вокруг них воспалилась, но похоже, Отто этого не замечал. Он сохранял человеческий облик, но как и Тарталья, одержимый демоном, источал жуткую неестественную силу, казался чужаком в знакомом теле.
Аякс натянул тетиву, но Аято поднял руку, не позволяя ему выстрелить.
— Зря, — качнув головой, шепнул Сяо.
Но все же придержал оружие, позволив Аято вмешаться.
— Отто…
Аято сделал шаг вперед. Ничего не произошло. Отто не атаковал. Демонов нигде не было видно. Ободренный, Аято сделал еще один шаг, затем еще, и еще, и еще… Наконец он остановился. Их с Отто разделяло меньше метра.
Рука Люмин подрагивала. От напряжения сводило скулы.
— Пожалуйста, выслушай меня, — сказал Аято.
Отто отозвался не сразу. На несколько коротких мгновений Люмин показалось, что прожилки на его шее стали чуть менее яркими.
— Я слушаю.
Аято держался прямо. Он казался спокойным, но то, как он бездумно поглаживал кольцо на указательном пальце, выдавало его тревогу.
— То, чего ты пытаешься достичь… Ничем хорошим это не закончится.
— Ты не можешь этого знать, — сказал Отто.
— История Инадзумы знает. Тебе не первому пришла в голову подобная идея.
— Но у меня у первого появились для этого необходимые инструменты, — возразил Отто. — Я ни о чем не прошу тебя, Аято. Просто дай мне закончить начатое.
Люмин беспокойно облизнула губы. Она не понимала, о чем говорят эти двое. Неужели Аято догадался, чего пытается добиться Отто? Почему тогда молчит? А может, это уловка, и он пытается таким образом вывести его на чистую воду?
Что бы сейчас ни происходило, Люмин понимала, что не должна вмешиваться.
И все же ее тревожило, что враг стоит перед ней всего в нескольких шагах, а она не делает ничего, чтобы его остановить.
— Пожалуйста, Отто! — выступила вперед Аяка. — Столько людей уже пострадало! А если у тебя не получится? Если все выйдет из-под контроля?
Отто нахмурился. Темные прожилки блуждали по его шее — то продвигались вверх, то наоборот, уползали вниз, точно не могли определиться, какой кусок души Отто они готовы захватить.
Аяка поравнялась с братом.
— Я… Я видела, каким ты можешь быть человеком, Отто, — сказала она. — Ты не хотел, чтобы эти демоны появились. Ты защитил Сяо и Кадзуху в деревне Конда не потому, что это было частью твоего плана. Напротив, это совершенно не вписывалось в твой план. И все же ты заступился за них, потому что не хотел случайных жертв.
— И ты искренне сожалел о смерти Тэкуми, — тихо добавил Аято. — Если бы не твоя помощь, я бы умер из-за той раны. Но ты помог мне, даже несмотря на то, что я оттолкнул тебя.
Отто стиснул руки в кулаки и отвернулся, поджав губы. Кажется, слова Аято и Аяки сумели пробиться в его одержимое демонической энергией сердце.
— Многие из присутствующих понимают, что ты испытываешь, — сказал Аято. Он сделал еще один осторожный шаг вперед. — Мы знаем, как это больно.
— И знаем, что примириться с этим невозможно, — подхватила Аяка. — Эта горечь может захлестнуть в любой момент, и неважно, сколько дней… или лет… прошло.
Аято взглянул на Аяку и едва заметно ей улыбнулся. Казалось, следующие свои слова он адресовал исключительно ей.
— Все, что мы можем сделать — это помнить, что мы не одни.
Аяка посмотрела на брата и улыбнулась в ответ.
— И жить ради тех, кто остался, — добавила она. — Тогда и те, кто покинул нас, кто теперь живет в наших воспоминаниях, обретут счастье.