Спящие боги Инадзумы (СИ)

Люмин обернулась. Ее взгляд был на удивление спокоен. В несколько быстрых шагов она сократила дистанцию, и Аякс вжал голову в плечи, уверенный, что она ударит его.
Но Люмин, напротив, ласково сжала его плечо и, ни слова не говоря, побежала по берегу в ту сторону, где небо разрывалось алыми огнями.
Аякс невольно открыл рот. За спиной Люмин распахнулись сияющие золотые крылья. Они были ни капли не похожи на те, которыми обладал Сяо: маленькие, сплетенные из чистого света, они тем не менее легко подняли ее в воздух, и Люмин, стремительно набрав скорость, устремилась навстречу багряным всполохам.
Паймон собиралась последовать за ней, но Аякс удержал ее. В небе разгоралось ожесточенное сражение. Аякс с радостью бы в нем поучаствовал, но у него не было ни Глаза Порчи, ни сил, чтобы продолжать бой.
— Смотри! — воскликнула Паймон.
Проследив за ее рукой, Аякс нахмурился: в районе деревни Конда в небо поднимался столп дыма.
— Должно быть, одно из заклятий Синьоры угодило в какой-то дом, — догадался он. — Бежим!
Паймон не пришлось повторять дважды. Окрыленная возвращением Люмин, она устремилась в сторону деревни с такой скоростью, что раненый, измотанный Аякс еле за ней поспевал.
— Чайльд! — в ужасе закричала Паймон. — Скорее!
Он поравнялся с ней и замер, потрясенный увиденным. Пламя Синьоры жадно пожирало крыши и стены деревянных домов, и старые доски опасно кренились, рискуя в любой момент обвалиться. Из пылающих зданий доносились крики: это пришедшие в себя люди не могли выбраться самостоятельно и теперь молили о помощи.
Решать, кого спасти первым, было некогда.
Аякс расставил руки в стороны. Да, на сломанный Глаз Порчи рассчитывать не приходилось, но у него все еще оставался Глаз Бога — и отчаянное желание помочь. В голове настойчиво звучал голос Скирк.
Найди то, за что будешь сражаться.
После известий о смерти отца Аяксу казалось, что он потерял не только смысл сражений — он потерял самого себя. Но сейчас, стоя перед горящими домами и обладая силой спасти чью-то жизнь, он отчетливо осознавал, кто он такой и ради чего бросается в битву с яростной стихией.
В небо устремился сплетенный из воды кит. Он был так огромен, что почти сумел достать бьющуюся в небе Синьору — заметив опасность, она вовремя ускользнула. Аякс судорожно вздохнул. Несмотря на уничтожение Кольца Изнанки, артерии земли еще не восстановились, да и у него почти не оставалось сил, чтобы сдерживать такую мощь. Кит рвался из рук. Аякс упрямо склонял его к земле. Мысли об отце придавали ему уверенности, а воспоминания о выбравшейся из моря Люмин заставляли угасающий огонь сердца разгораться, и в конце концов Аякс взял верх.
Кит обрушился на деревню, прибивая пламя, но даже его не хватило, чтобы обуздать огонь. Аякс снова поднял руки.
— Держись! — раздался чей-то голос, и пространство прорезала золотистая вспышка. — Прикрой нас, насколько сможешь!
Вспышка полыхнула у дальнего дома, и из золотистого свечения прямо в пожар шагнул Кевин. Он попытался сдвинуть пламя рукой, но чары Синьоры не поддавались, и он, ругнувшись, бросился прямо через огонь к оставшимся внутри людям. Мимо пробежал Итто. Показав Аяксу большой палец, он скользнул в соседний дом и принялся торопливо помогать выжившим.
Кит снова и снова взмывал в небо и обрушивался на деревню — до тех пор, пока силы окончательно не оставили Аякса. Он упал на колени, схватившись за голову, и лишь звонкий голос Паймон вывел его из бессильного оцепенения:
— Ты справился, Аякс! У нас получилось!
«Справился? Это… хорошо».
Он закрыл глаза, но тут кто-то потряс его за плечо. Кевин. Он торопливо сунул в руки Аякса какой-то пузырек и, хлопнув его по спине, умчался следом за Итто. Работы предстояло много. Одни уцелевшие так и норовили вернуться в опаленные руины за ценными вещами. Другим требовалась медицинская помощь. К удивлению Аякса, из ниоткуда появилась женщина с розовыми волосами и мягкими лисьими ушками. Она явно пользовалась у жителей деревни авторитетом, оказалась ужасно деятельной и за считаные секунды организовала процесс эвакуации.
 
— Это Яэ Мико, — объяснила Паймон. — Как же здорово, что она с нами! Теперь все будет хорошо.
Аякс бездумно отхлебнул зелье Кевина. Оно оказалось на редкость дрянным на вкус — вроде прогорклого чая, которым так гордился Тевкр. К счастью, Аяксу было не привыкать пить всякие гадости, и с каждым новым глотком ему становилось легче.
Вскоре зрение прояснилось, и он, потерев глаза, обратил взгляд к небу — туда, где развернулось последнее сражение.
Сяо было не узнать.
За его спиной распахнулись огромные крылья. Увенчанные когтями руки были покрыты золотыми перьями, а по исказившемуся лицу скользили сияющие прожилки. Глаза с узким вертикальным зрачком сверкали золотом. За спиной развевались длинные волосы, жесткие, как шерсть хищника, и в них проглядывали острые сияющие рога. Он весь источал силу — а еще злость, от которой вибрировал воздух. Люмин никак не могла понять, внушает ли истинный облик Сяо ужас или восхищение.
Но самое главное, Сяо ее не узнавал.
Он несколько раз скользил по ней взглядом, но его лицо не выражало никаких эмоций, кроме концентрированной ярости. Люмин хотелось подлететь к нему, вцепиться в поросшие перьями плечи и… Как следует накричать. Как он посмел принять такое решение? После всего, через что они прошли, как он смел так легко выбросить собственную жизнь? Как он мог не узнавать ее? Какое право имел раз за разом подставляться под удары Синьоры так, будто не собирался возвращаться в прежний облик?
«Вернись ко мне!»
Нет. У Люмин не было времени кричать. Несмотря на уничтожение Кольца Изнанки, Синьора по-прежнему обладала великой силой, способной обратить в пепел всю Инадзуму, и ее требовалось остановить.
Люмин хорошо помнила, как Синьора переломила Нефритовый Коршун пополам, но Сяо был вновь вооружен копьем — сплетенным из золотого света, похожего на тот, которым теперь было пронизано лезвие клинка Люмин. Они бросались на Синьору, как две мерцающие птицы, поочередно нанося ей удары. Меч. Копье. Золотой хлыст. Сияющие светом когти. Синьора содрогалась под натиском, но противостояла яростно, разбрасывая пылающие сгустки, переплетенные с темной демонической энергией.
«Так нам ее не победить», — поняла Люмин.
Она встретилась взглядом с Сяо. Хоть он и не узнавал ее, Люмин показалось, что их по-прежнему связывает незримая нить. Может, она все-таки сумеет передать ему свою мысль?
Он смотрел на нее, не отрываясь. Нет. Наверное, он все же больше не понимает ее так, как прежде, молчаливо, безошибочно улавливая малейшие перемены в ее лице, движениях и жестах. Он больше не был Сяо — Люмин видела это, и от безразличного выражения его глаз ее душили слезы.
Но вот Сяо кивнул. Взмахнул золотыми крыльями и, заложив вираж, позволил Синьоре атаковать Люмин.
Меч улетел в неизвестном направлении. Крылья, мигнув, исчезли, и Люмин упала, сраженная сильным ударом. Синьора, даже не удостоив поверженную противницу взглядом, вновь поднялась к небу, и в ее руке полыхнул смертельным багрянцем огненный хлыст.
Люмин стремительно неслась к земле.
А потом, убедившись, что Синьора не смотрит, вновь призвала крылья. В грудь с силой ударил воздушный поток. Приноровившись, Люмин заскользила над землей, стремительно направляясь к морю.
Оказавшись над морской гладью, Люмин медленно выдохнула и подняла руки над головой, пытаясь уловить знакомые ощущения. Она никогда прежде такого не делала, но сейчас, когда артерии земли были разорваны и по всему миру вспыхивали аномалии, невозможное стало возможным. Она вернулась к жизни. Уж совладать с потоком Гидро стихии она как-нибудь сумеет.
Море вздыбилось. Люмин почувствовала напряжение в мускулах: выдерживать первородную силу океана оказалось не так-то просто. Крепко уцепившись за незримый поток энергии, она ринулась вверх, ощущая, как каждая клеточка тела ноет от непривычной нагрузки. Выше, выше, выше! Скорее! Воздух свистел в ушах. Весь мир превратился в смазанное пятно, и только два всполоха — золотой и огненный — имели для Люмин значение.