Э - 5 (СИ)

— Эй, в чем дело? Почему мы летим на юг? — спросил я, заметив, что солнце, бывшее с левой стороны во время взлета, перекочевало направо. — Эй?
Пилот ничего не ответил, так что я отпустил контейнер, и самолет тут же рухнул вниз на несколько десятков метров.
— Какого черта ты делаешь? Я чуть не сдох! — наконец проорал пилот, выровнявший положение нашего судна.
— Еще раз, мы должны двигаться на север, а не на юг. Что ты задумал? — перекрикивая шум двигателя, спросил я.
— Спасаю наших ребят! — ответил вцепившийся в штурвал обеими руками пилот. — Даю им шанс выжить.
— Мы и летим, чтобы их забрать! А до точки… — я замолчал, открывая карту, но стоило изображению загрузится, как я, не сдержавшись, выругался. Со всех сторон к нам двигались большие и быстрые воздушные группы. В это время пилот в очередной раз чуть сменил курс, и мы, облетев чудом уцелевшую многоэтажку, вновь направились на север. Я было расслабился, но вдруг понял, что уже слишком поздно.
С юга, севера и запада к нам приближалось несколько крупных стай самоубийц. Судя по мутным черным точкам на снимках, в них было не меньше тысячи птиц. Будто этого мало — из обломков многоэтажек, над которыми мы сделали круг, начал подниматься рой. Сотни шершней с недовольным треском крыльев ринулись на перехват потревожившего их улей самолета.
— Помнишь, что я сказал перед вылетом? — рассмеявшись, крикнул пилот. — Дерни за рычаг, когда я тебе скажу, и все будет в полном порядке!
— Да ты больной на всю голову! — выругался я, глядя, как в последнюю секунду пилот потянул руль на себя, уходя от прямого столкновения с роем.
— Потому что только смелых уважает высота! Патамушта в самалете все зависит АТ-ВИН-ТА! — пропел пилот и заржал так, что на мгновение перекрыл рев двигателя. — Готовься! Целься! ДЕРГАЙ!
Машина с ревом рухнула вниз, едва разминувшись со стаей, застилавшей полнеба, а затем, чуть не врезавшись в многоэтажку, взмыла вверх. Я дернул за рычаг грузового контейнера, и самолет рванул вперед. Вес машины быстро проседал, а позади из подкрылков вырвалось плотное облако.
— ЗАЖЖЕМ! — весело крикнул пилот, щелкнул одним из тумблеров, но ничего не произошло. Тогда он несколько раз переключил его вверх-вниз и выругался. — Зажигание не работает, мы что, полторы тонны топлива просто так слили?
— Сейчас исправлю! — крикнул я, быстро достав страховку и пристегнув себя к стойке рядом с дверьми. — Открываю люк!
— Эй, постой! — успел сказать, но не успел ничего сделать пилот. Дверь распахнулась наружу, поток воздуха ударил в лицо, почти снеся меня в сторону, но я каким-то чудом сумел удержаться и даже вытолкнуть себя на полкорпуса наружу.
Позади самолета, быстро удаляясь, висело плотное облако из топлива, разбрызганного с помощью оросительной системы. Соображать и выбирать было некогда, так что я на автомате вытащил ружье и пристегнул магазин с зажигательными алхимическими патронами. Все это заняло не больше секунды, а затем в облако влетел огненный шар.
Топливо мгновенно вспыхнуло, и тысячи литров солярки взорвались в одном гигантском ослепительном шаре. Ударная волна мгновенно добралась до нас, встряхнув самолет и забросив меня обратно в салон. Машину затрясло, словно мы не летели, а ехали по ухабам, а спустя мгновение мы рухнули вниз, провалившись в сгоревшем воздухе.
— Держись крепче! — посерьезнев, крикнул пилот. Он несколько раз оглядывался на зеркала, и я понял, что в пике мы вошли не одни.
Цепляясь за сиденья, я добрался до распахнутой двери и выглянул наружу. Лучше бы я этого не делал — умер бы со спокойной совестью. Взрыв здорово проредил преследовавшие нас стаи, но не сумел убить всех, и теперь за самолетом неслась сама тьма, состоящая из сотен размытых силуэтов. Ни крыльев, ни морд я разглядеть с такого расстояния не мог — только горящие, словно маячки, красные глаза. По ним и ориентировался.
Хорошо стрелять из гранатомета, когда противников столько, что не нужно целиться. Вскинув «гнома» к плечу, я одну за другой послал все шесть гранат в сторону приближающихся тварей. Эффект превзошел все ожидания — каждый взрыв вызывал небольшую цепную реакцию, переходящую из белого в темно-зеленый. Похоже, твари несли в себе какой-то естественный заряд, а не просто вонзалась в двигатели.
 
— Держись, сейчас потрясет! — раздался в динамике крик пилота, и я уже хотел спросить, а что происходило до этого, как неповоротливая машина вдруг резко ушла вверх, а мой желудок — вниз. Будто этого было мало — Аннушка спустя всего несколько мгновений резко дернулась, завалившись на левый борт. Я раскорячился, как черепашка над сливом, уцепившись в открытый дверной проем руками и ногами.
Затем меня бросило в салон — к противоположной стене. И я едва успел ухватиться за кресло. С такой суицидальной манерой пилотирования не было ни шанса выйти пострелять, так что я просто подтянул себя к сиденью и пристегнулся. Надеясь, что кривая нас все же вывезет. Учитывая, что пилот замолчал, перестав шутить и сделавшись предельно серьезным, кое-какие шансы на спасение еще оставались.
Сделать я ничего не мог — и оставалось только держаться. И в переносном, и в прямом смысле — за сиденье. Трясло так, что не был бы одаренным с заживлением, давно бы вырубился или ушел в себя. Но постоянное вливание энергии помогало оставаться в сознании и фиксировать резкие изменения.
Пилот творил на старушке Аннушке дикую дичь. Спустившись, он лавировал между уцелевшими многоэтажками, умудряясь выписывать такие крендели, какие я видел только в кино. То полностью заглушал двигатель и, вывернув штурвал, тормозил всем корпусом так, что крылья начинали трещать, то падал в пике, набирая скорость.
Преследовавшие нас монстры обладали не худшей маневренностью, но тут решал угол обзора и общая направленность. То и дело не разглядевшие поворота стаи врубались всей массой в здания, и череда взрывов озаряла улицы. Но вот мы вырвались на просторы глубокого залива, разделившего Москву на две половины, и противники начали нас настигать.
Раздался близкий грохот и часть хвостового оперения сорвало вместе с обшивкой. Через дыру стала видна быстро приближающаяся стая тварей. Да, пилот умудрился своими маневрами и взрывом облегчить нашу участь, расправившись с тремя четвертями всех стай, но на обломках хвоста висело не меньше сотни тварей, сливающихся в единую черную массу.
— Держи ровнее! — крикнул я, спешно перебирая оружие. В пулемет — ленту, в ружье магазин, убрать блокираторы у гранат, поставить ленту у пулемета…
— Ты еще живой, что ли? — удивленно спросил пилот, но маневры прекращать не стал. — У нас отрыв меньше секунды, если не уворачиваться — заклюют.
— К воде иди! К самой поверхности, — крикнул я, отстегиваясь. Самолет рухнул вниз. А я, перебирая руками, добрался почти в полной невесомости до дыры и, высунув ствол пулемета, дал длинную очередь. Передние ряды тварей подались в стороны, а вот остальные сманеврировать не успели, и взрывы слились в одну какофонию.
Пять сотен патронов ушло меньше чем за три минуты. Я поливал стаю без перерывов, а когда затвор глухо щелкнул, бросил дымящийся ствол и переключился на гранатомет. Стая, столкнувшаяся с волной свинца, разошлась, теряя множество сородичей, и теперь окружала самолет со всех сторон, прижимая к идущей волнами водной глади.
Несколько не удержавшихся монстров свалилось в воду и тут же взорвалось — на такой скорости она была не мягче бетона. Что родило в моем мозгу дикую мысль, которую я тут же и осуществил — заготовленная взрывчатка и мины градом ушли через телепорт, а спустя всего секунду целые фонтаны воды поднялись над поверхностью единой стеной.
Столкновение разрослось потоком взрывов, полностью стирая первые ряды тварей, но ударная волна разбила преграду и позволила остальным пролететь в образовавшуюся брешь. Как раз в щель прицельной планки «гнома». Шесть гранат одна за другой врезались в вырвавшийся вперед авангард стаи, сметая взрывами тварей, но в следующую секунду самолет резко пошел вверх.