Прекрасный кошмар (ЛП)

Он продолжает гладить меня по щеке, его вожделение нарастает медленными волнами, от которых у меня кружится голова.
— Насколько по-другому?
Мне трудно сосредоточиться. Парень едва прикасается ко мне, но его пристальный взгляд ощущается как дополнительное прикосновение.
— Эм, я даже не знаю, с чего начать.
— Я был бы признателен, если бы ты попыталась мне это объяснить.
  
— Ну, для начала, мы все можем менять облик, хотя, очевидно, чем сильнее демон, тем легче ему это даётся. У каждого свои предпочтения, поэтому у каждого демона свой уникальный подход. Иногда это дикое безумие с перевоплощениями и магией. Иногда они даже не прикасаются друг к другу в привычном для тебя смысле. У меня были партнёры на любой вкус, — несмотря на то, что я говорю себе не делать этого, я кладу руку на голую грудь Калеба. Он такой тёплый, и его сердце бьётся в бешеном ритме, словно пытаясь пробиться ко мне сквозь грудную клетку. — Люди проявляют немалую изобретательность в сексе, особенно с помощью различных инструментов, которые можно использовать для усиления ощущений, но вы всё равно ограничены своим телом в данный момент, — я выгляжу так же, как в первую ночь. Моё тело сейчас достаточно гуманоидное, вплоть до эрогенных зон, хотя я не стала прорисовывать мелкие детали гениталий. Поскольку я должна вызывать страх, а не вожделение, они мне не нужны в повседневной жизни.
— Думаю, да, — Калеб колеблется и наконец кивает, словно обращаясь к самому себе. — Последний вопрос, по крайней мере на данный момент.
— Спрашивай о чём хочешь, — мне нравится этот разговор. Он, кажется, не обращает внимания на то, что я иногда запинаюсь. Его доброта — как бальзам на рану, которую я даже не осознавала. Мне не нужно притворяться перед ним. Я могу быть просто… собой.
— Я не могу с чистой совестью согласиться на что-либо, связанное с сексом, не обсудив возможность беременности или инфекций, передающихся половым путём. Кажется, у меня где-то есть презервативы, хотя я не могу гарантировать, что срок их годности не истёк, — это вызывает ещё один очаровательный румянец. — Прошло уже много времени с тех пор, как у меня был последний партнёр.
Я смеюсь с облегчением. На этот вопрос, по крайней мере, есть простой ответ.
— О, тебе не стоит беспокоиться о таких вещах. Демоны и люди могут иметь потомство, но демон должен принять осознанное решение сформировать внутреннюю анатомию, которая обеспечит такую возможность. Что касается болезней или инфекций, наша магия защищает нас от них, поэтому мы не можем ни заразиться, ни заразить.
— Что ж, это значительно упрощает задачу, — он опускает взгляд на мои губы, и я облизываю их, хотя даже не могу объяснить, почему это делаю. — А теперь я тебя поцелую, Джемма.
— Хорошо, — шепчу я и ловлю себя на том, что задерживаю дыхание, когда Калеб наклоняется и прижимается губами к моим губам. Сначала он делает это так медленно, что я начинаю сомневаться, целует ли он меня вообще, но затем давление усиливается, мои губы раскрываются, и я чувствую его вкус. Он мятный и до краёв наполнен страстью и чем-то гораздо более сложным. Эмоции — обе эмоции — накатывают на меня через наш контакт, проникая в горло с такой силой, что я задыхаюсь.
Калеб тут же отстраняется. Я смутно осознаю, что он собирается спросить, всё ли со мной в порядке, но я слишком занята тем, что сокращаю расстояние между нами и впиваюсь в его губы. От сочетания физического и эмоционального я теряю самообладание, как никогда раньше, и хочу большего. Мой голод полностью исчезает после второго поцелуя, когда его язык медленно скользит по моему, наполняя меня так, как я не могу описать. Калеб хватает меня за бёдра и притягивает ближе. Я горю от каждого прикосновения, от того, как его рука скользит по моей ягодице, от того, как его губы скользят по моей шее, оставляя за собой огненный след. И от того, как он наваливается на меня, когда я частично переворачиваюсь на спину, увлекая его за собой.
Я хочу поглотить его.
Эта мысль доходит до меня сквозь мою потребность, но лишь с трудом. Это зуд, который я не могу унять, какое-то трение в идеальный момент. Несмотря на то, что страсть грозит поглотить меня, я заставляю себя прервать поцелуй.
— Ты… — я не могу отдышаться. — Калеб, ты в порядке?
— Да, — он прижимается своим лбом к моему. — А ты?
Не знаю. Я касаюсь его губ своими и вздрагиваю от новой волны эмоций. Вожделение настолько сильное, что я почти пьянею от него, но есть и более нежное чувство, которое согревает мою грудь и заставляет меня обхватить его ногами за талию, чтобы стать ближе.
— Я не хочу причинять тебе боль.
— Джемма, — он сжимает моё бедро сильнее, а затем ослабляет хватку. — Сейчас я чувствую много всего, но боль не входит в этот список.
— О. Хорошо, — трудно думать о чём-то, кроме желания большего. — Ты хочешь остановиться?
Калеб сдавленно смеется.
— Точно нет. А ты?
— Тоже, — я уже качаю головой, уже сжимаю его бёдра и двигаюсь навстречу его твёрдому члену. — Не останавливайся.
Глава 5
Впервые за долгое время мне не хочется ни о чём думать, и я не беспокоюсь о своём следующем неизбежном провале. Так приятно прижиматься к Калебу, чувствовать, как его руки скользят по моему позвоночнику, очерчивают изгиб моих ягодиц, поглаживают заднюю поверхность бедра, чтобы приподнять его и позволить себе быть ещё ближе.
И, боги, его эмоции. Они накатывают на меня волна за волной, пока не наполняют меня до краёв. Я снова прерываю наш поцелуй, тяжело дыша.
— У тебя есть предпочтения в анатомии?
Он дышит так же тяжело, как и я.
— Нет. Мне нравятся самые разные люди. Те, с кем комфортнее всего.
У меня тоже нет особых предпочтений. Возможность менять своё тело по желанию — при наличии достаточной силы, — означает, что я могу примерять разные формы в зависимости от настроения. Сейчас я довольна своим телом, мне нравится тяжесть моей груди, нравится мягкость между бёдер. Пока эмоции Калеба всё ещё бурлят, мне не составляет труда превратить эту мягкость в вульву, внутренние и внешние половые губы, влагалище и, конечно же, клитор. На уроках анатомии человека подчёркивалась важность использования этого знания при соблазнении партнёра.
— Давай попробуем вот это.
Калеб целует меня в ответ. Позже я удивлюсь тому, насколько легко и быстро это произошло, но сейчас я слишком занята: переворачиваю его на спину и сажусь на его живот. Руки парня тут же оказываются в моих волосах, пальцы зарываются в них, пока он убирает их с моего лица, чтобы продолжить целовать. Его эмоции так отчётливо ощущаются на моём языке, и осознание того, что он чувствует то же, что и я в этот момент, — потребность, изумление и почти… нежность? — придаёт мне смелости сесть.
— Я бы хотела вернуться к тому, как я сидела у тебя на груди.
— С удовольствием, — Калеб уже обхватил мои бёдра и сползает по кровати. Но он не останавливается, когда я оказываюсь у него на груди, а продолжает двигаться, пока я не располагаюсь прямо над его лицом. Парень смотрит на меня и нежно целует в промежность. Это приятно. Такое ощущение, что ему действительно не всё равно. Это не имеет никакого смысла, но я купаюсь в удовольствии, и у меня нет времени думать о возможных последствиях пересечения этой границы с человеком, которого я должна пугать. Не тогда, когда Калеб осторожно раздвигает мои складочки и погружает язык в самую суть меня.
— О, — не задумываясь, я запускаю когти ему в волосы и двигаю бёдрами, чтобы потереться о его губы. Это приятно, и он стонет, так что я продолжаю. Скачу на его языке, пока парень сосредотачивается на моём новом клиторе, и мы оба быстро находим ритм и давление, от которых я чувствую, что вот-вот взорвусь. Его страсть разжигает мою, она скользкая, запретная и от этого ещё более горячая.
  
Я не нарушаю правила. Просто не следую им, но от осознания того, что я никогда не буду достаточно хороша, меня всегда тошнило. Я поступаю так намеренно, хотя до встречи с этим человеком я даже не задумывалась о том, чтобы попытаться. За это придётся понести наказание, но мне плевать, потому что всё это слишком приятно, чтобы останавливаться.