Прекрасный кошмар (ЛП)

Он делает это… и кричит.
— Твою мать, — всё его тело напрягается, глаза широко раскрыты и полны паники, страх витает в воздухе так густо, что я давлюсь им, даже когда глотаю. Этого достаточно, чтобы утолить голод, и даже достаточно, чтобы насытиться. Я едва могу выдержать столько.
Я отталкиваюсь от него и отползаю назад, к шкафу, за которым скрывается портал. Глаза Калеба по-прежнему округляются от ужаса. Я должна испытывать удовлетворение от хорошо выполненной работы, но чувствую только стыд. Он пытался помочь мне, а в ответ получил лишь страх. Его страх оставляет неприятный привкус во рту. Мне хочется выплюнуть его, но я не могу позволить себе потратить эту пищу впустую после того, как использовала столько магии. Проклятье.
  
Я отпускаю его и тут же прохожу через портал. В животе больше не урчит, но я не получаю удовольствия от того, что только что произошло. Чувство усиливается, когда я возвращаюсь в своё измерение и чуть не сбиваю Ральфа.
Он хватает меня за плечи.
— Джемма… почему у тебя моё лицо и тело?
В одно мгновение я возвращаюсь в свою любимую форму, с розовой кожей и всем прочим. При этом я съёживаюсь на целый метр, но хватка Ральфа не ослабевает.
— Прости, — принимать облик другого демона целиком, как я только что сделала, невероятно грубо. — Я запаниковал и…
Ральф вздыхает.
— Если тебе нужно улучшить свою форму, тогда удели этому время — твоё личное время. Ты хотя бы поела?
— Да, — шепчу я.
Это правда… Даже если бы двух смен было достаточно, чтобы вымотать меня до такой степени, что мне пришлось бы развернуться и вернуться к Калебу, я не могу этого сделать. Не сегодня. Не после того, как я так эффектно провалилась.
Снова.
— Хорошая работа. — Ральф отпускает мои плечи и взъерошивает гриву. — Я говорил тебе, что ты справишься. Если тебе нужны советы по поводу того, что можно изменить…
— Спасибо, но в этом нет необходимости, — я говорю так тихо, что мои слова едва доносятся до него. — Прости.
— В этот раз я не буду на тебя злиться, — он невыносимо добр, даже несмотря на то, что в его словах звучит предостережение. — С тобой всё будет в порядке, Джемма. Просто продолжай делать то, что делаешь, и верь в себя.
Если бы он только знал.
Глава 3
Я хочу сказать, что именно голод заставляет меня вернуться к порталу, ведущему в комнату Калеба. Это даже правда, но не вся правда. В основном это чувство вины и любопытство.
Мне жаль, что я его напугала. Мне так же стыдно за то, что я солгала Ральфу. Хуже всего то, что я не могу выбросить из головы выражение лица Калеба. Впервые в жизни кто-то посмотрел на меня так, будто я не полное посмешище. Конечно, я провалила задание, ради которого меня туда отправили, но всё же…
Я хочу увидеть это снова.
Прежде чем пройти через портал, я украдкой оглядываюсь по сторонам и с помощью драгоценной магии создаю на себе короткое платье. Оно странно ощущается на коже, но прикрывает то, от чего Калеб не мог оторвать взгляд прошлой ночью. Какая-то извращённая часть меня хочет, чтобы он смотрел, хочет насладиться ощущением того, что меня видят. Не понимаю, зачем я пытаюсь встретиться с ним посреди какого-то странного человеческого мира. Мне вообще не следовало бы хотеть встречи с ним.
Я прохожу через портал, прежде чем успеваю отговорить себя от этой затеи. Меня окутывает темнота комнаты, приятно обволакивая кожу. Калеб спит в своей, как я начинаю понимать, привычной позе: на спине, широко раскинув руки. Такой доверчивый.
Однако есть одно отличие. Под его рукой лежит белый лист бумаги, выделяющийся на фоне тёмно-серых простыней. Странно. Меня охватывает любопытство, и я иду через всю комнату, чтобы наклониться и посмотреть на него. Это письмо… мне.
По какой-то причуде нашего мироздания — несомненно, намеренной — демоны обладают способностью к языкам. Мы адаптируемся и понимаем всё за считаные секунды. Это жизненно необходимо для тех, кто активно взаимодействует с людьми, но полезно даже для таких, как я, которым не положено ничего делать, кроме как прятаться в тёмном углу или подглядывать, прижавшись к ним грудью.
Я просматриваю письмо, замираю от удивления и возвращаюсь к началу.
Джемма,
Это странно, не так ли? Я всё ещё не уверен, что это не сон и что у меня нет побочной реакции на новое лекарство, но что, если ты на самом деле… демон? Дух? Фейри? Или кто-то, чьё название я не знаю?
Я не шутил, когда говорил это прошлой ночью — или позапрошлой ночью, если тебе понадобится несколько дней, чтобы вернуться. Я просто оставлю это письмо… Ладно, теперь я веду себя странно. Кажется, я никогда раньше не писал писем. Электронные письма, конечно, писал, бесчисленное множество раз, но, чтобы написать письмо от руки? Прости, я отвлекаюсь. Я так часто делаю, и некоторым людям от этого некомфортно. Обещаю, я не пытаюсь никого смутить. Особенно тебя.
Мне чертовски любопытно узнать о тебе побольше. Я всегда верил в сверхъестественное, но с возрастом стал считать, что цепляюсь за эту веру, чтобы бороться с монотонностью взрослой жизни. Это действительно скучно, если не считать приступов экзистенциального страха перед… ну, в общем, перед всем.
После нашей последней встречи я понял, что ты явно здесь, чтобы напугать меня, но, может быть, мы могли бы немного поговорить, прежде чем перейдём к самой страшной части? Эта штука в форме скелета-монстра была чертовски жуткой! Молодец!
В любом случае, это уже слишком затянулось, и вполне возможно, что я не вызываю у тебя такого же любопытства, как ты у меня. Я пойму, если это будут исключительно рабочие отношения, от которых мне будут сниться кошмары. Честно говоря, они были бы предпочтительнее того, что постоянно снится мне: меня тащат через лес, а все мои знакомые стоят и молча смотрят… Блин, я снова немного отвлёкся. Извини. Это уже слишком длинно, поэтому я закончу.
Я бы с удовольствием поговорил с тобой, Джемма. Если ты не против.
С уважением,
Калеб
Я прочла письмо в третий раз, совершенно очарованная. Мне нравится, как он отвлекается. Это знакомо, это проторенная дорожка, по которой я хожу снова и снова на протяжении всей своей жизни. Более того, меня влечёт его глубокое чувство одиночества. Я тоже одинока.
Я начинаю вытаскивать письмо из-под его руки, но замираю, когда парень напрягается. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как от смущения горит кожа.
— Ты давно не спишь?
— С тех пор, как ты вошла через дверь шкафа, — он говорит так же тихо, как и я, почти шёпотом. Калеб не открывает глаз, и я это ценю. Я так напряжена, что разрываюсь между желанием сбежать и наклониться ближе. Всё в нём такое неожиданное, что это почти заглушает осознание моего полного провала.
Я не знаю, что делать. О, я знаю, что мне следует делать. Но я почти чувствую, как в нём теплится робкая надежда. Надежда — это не то, что можно съесть, но она всё равно опьяняет. По крайней мере, в переносном смысле.
— Я не обязана с тобой разговаривать, — наконец произношу я. Строго говоря, это неправда. Если не считать того, что нам изначально назначают человека и увеличивают это число по мере того, как мы становимся сильнее, то, как правило, никто не вмешивается, пока каждый выполняет свою работу. Стоит слишком сильно выйти за рамки, и ты исчезнешь, конечно. Но как только ты переходишь на самостоятельную работу, если ты провалишь свою работу и умрёшь от голода, никто не придёт на помощь и не спасёт тебя. Демоны очень практичны, когда дело касается неудач.
  
— А что ты должна делать?
Я смотрю на его лицо. Его черты вызывают у меня глубокий интерес. Курносый нос, резко очерченные губы и эти веснушки. Их так много, что они накладываются друг на друга. Я знаю, что считается красотой по человеческим меркам. Этому меня учили до того, как стало ясно, что я не подхожу для общения лицом к лицу. Понятие красоты меняется в зависимости от культуры, к которой принадлежит человек, но Калеб, несомненно, должен быть прекрасен по любым меркам. Я просто не могу перестать на него смотреть.