Глиняное сердце (СИ)

 Йорг и Рейн встретили сына в холле, первый не сильно удивился тому, что сын появился не один.
 – Папа, мама – одарил родителей добрым взглядом, – это мой любимый человек – Вильгельм. – он держал под руку брюнета.
 – Здравствуйте! – Билл осторожно поднял взгляд на родителей возлюбленного и чуть улыбнулся.
  
 – С возвращением, Вильгельм! – Йорг подошел к мальчишке и мягко улыбнулся ему, кивая, выражая тем самым свою благосклонность к нему. – Вас уже ждут...
 – Кто? – одновременно задались вопросом Том и Билл.
 – Идемте! – Рейн указала ладонью на залу, в которой собрались гости.
 Парни переглянулись и отправились за родителями. Вильгельм крепко держался за любимого, оглядываясь по сторонам, встречаясь взглядами с незнакомыми ему людьми. Мальчишка чувствовал себя неуютно под оценивающими взглядами, поэтому цеплялся за Тома крепко-крепко.
 – Это Эрик Уотсон, – представляет Йорг высокого мужчину, который своими карими глазами напоминал сову. – Наш английский партнер, который очень хотел бы поработать с тобой, Том.
 – Здравствуйте! – Эрик широко улыбнулся, – Я много слышал о Вас, Томас! Магазины, разработанные по вашему проекту, пользуются популярностью. И я не могу не отметить ваш талант и способности!
 – Спасибо! – Том чуть улыбнулся, приятно удивляясь.
 – Я тут со своим сыном, только... – он оглянулся вокруг, – Только он снова куда-то исчез. – посмеивается. – Мы ждали вас, потому что именно мой сын показал мне ваши магазины, он разбирается в конструировании и строении.
 – Ну, быть может, мы еще увидимся с ним... – Том чувствовал себя немного странно, заглядывая в карие глаза мужчины и пытаясь понять, на кого тот так похож.
 – А вы... – Эрик глянул на притихшего брюнета, – вы друг Тома, я прав?
 – Да, меня зовут Вильгельм... – сильнее стиснул в ладонях руку Тома, потому что под взглядом мужчины немного терялся.
 – Вы хорошо смотритесь вместе! Извините, мне надо отойти. Я еще подойду к вам, Том. – пауза – А вы, Вильгельм, подойдете ко мне сами! – он хитро улыбнулся и отошел от ошалевших парней.
 – Не бойся! – Том коснулся губами его виска, – Ты просто понравился ему...
 – Или ты! – посмеивается, разворачиваясь в его руках, – Я чувствую себя немного не комфортно, когда все эти люди смотрят на меня...
 – Я тоже так себя чувствую, – губами к его уху, – но знаешь, когда я вдыхаю твой запах и смотрю в твои глаза... Мне легче, ведь я знаю, что скоро они все уйдут, а я вновь смогу домогаться тебя...
 – Прекрати... – бьет ладонью в грудь, – Ты неисправимый эгоист!
 Том прижал мальчишку к себе, поглаживая его по темным волосам, разбросанным по его плечам. Вильгельм больше не пах апельсином или глиной, но его запах все так же был приятен Кенингу, даже если это просто запах кожи...
 – Хочешь, я покажу тебе дом? Ну, свою комнату, например?
 – Том, я не думаю, что это хорошая идея...
 – Я не буду к тебе приставать, тем более, сейчас мама начнет знакомить нас с разными бабульками, чего я терпеть не могу... Билл...
 – Вильгельм...
 – Да какая разница, родной? Идем... – он взял парня за руку и потащил за собой, уводя из залы.
 Они поднялись на второй этаж, где Том провел брюнета по всем комнатам, показывая старые фотографии и рассказывая об истории их семьи. Вильгельм смело интересовался и расспрашивал Тома обо всем, включая и связь его семьи с лордом... Оба невольно вздрогнули, вспомнив о нем...
 – А на чердаке я впервые встретил Либерти. – они остановились у лестницы на чердак, – Знаешь, я тогда подумал, что схожу с ума, даже в обморок упал. Но отец успокоил, сказал, что Либерти это не кукла, а сын его английского партера... А я решил, что разговаривал с куклой, представляешь?
 – Да что уж там... Представлять... Я помню, как ты выглядел, когда впервые увидел меня... – посмеивается, поглаживая ладонью перила из темного дерева.
 – Я был в огромном шоке... – подходит к любимому вплотную. – И вообще, вспоминая все это... Я... Вильгельм, да, я боялся, но видимо, так суждено... И все-таки любопытство взяло верх. Так было суждено, наверно...
 – Молчи! – накрыл его губы ладонью, – Молчи... – взглянул вверх, на лестницу, – Идем?
 Кенинг пожал плечами и начал подниматься на чердак. Билл уверенно зашагал за ним.
 Снизу доносилась приглушенная музыка, а в полумраке комнаты парни подошли к окну, за которым падал снег. Он блестел в свете новогодних гирлянд и фонариков, которыми были украшены прилежащие столбы и деревья.
 – Красиво, да? – Том обнял его со спины, укладывая подбородок на его плечо. – Я тут его встретил...
 – И о чем вы говорили?
 – Эм... Да, так... Знаешь, о ерунде...
 Не успел Билл снова задать вопрос, как его перебил красивый мужской голос, который раздался за их спинами.
 – Он клеился ко мне!
 Оба обернулись и уставились на молодого мужчину, который сидел на ящиках в глубине комнаты. Блондин ухмыльнулся, поднимаясь и откидывая светлые пряди волос с лица.
 – Да, Томас? – подходит к парням.
 – Либерти... – Билл прикрыл ладонью рот. – Ты... Ты...
 – Не кукла я, вижу, как и ты... Привет, брат...
 – Привет...
 – А ты ничего объяснить не хочешь? – Том хохотнул, разглядывая старого знакомого в новой и весьма дорогой одежде. Мужчина был одет в белый костюм, с ярким желтым галстуком. Волосы его были уложены назад, но несколько прядей спадали на лицо, что придавало ему некоторой деловитости.
 – Да, сам до сих пор под впечатлением... – пожимает плечами и разводит руки в стороны.
 – Ты давно уже?
 – С той ночи, как ты сжег его куклу... – он кивнул на брата.
 – Я совсем запутался... – Том почесал затылок. – Я сжег его куклу, а ты-то тут причем?
 – Я же его брат... Как был им, так и остался. Вильгельм, ты ведь не знаешь своих родителей?
 – Нет...
 – Эрик Уотсон твой отец, я – Либерти Уотсон твой брат. При рождении ты был отдан в церковь, так как наша семья не могла справляться с двумя детьми...
  
 Вильгельм дальше не слушал, но Либерти говорил. В глазах молодого мальчишки теплился океан слез. Непонятная дрожь бежала по всему телу. Он хотел бы злиться за то, что его оставили, бросили... Но с другой стороны... Ведь это в прошлом... А сейчас на него смотрят два теплых взгляда, любящих... Сейчас он чувствовал счастье, смотрел на брата и наконец-то ощущал, что история его, как куклы, подходит к концу. Что все сотни лет, которые он прожил в глиняном теле, ушли, оставив только воспоминания...