Глиняное сердце (СИ)
На улице вновь выпал снег, Мюнхен преобразился, а Том вдруг начал дышать полной грудью. Он все так же учился в Мюнхенском университете, жил в отдельной квартире, любил своих родителей и все чаще приходил к ним, чтобы нянчиться с младшим братом. Мальчишку назвали Никлаусом. Рейн так и не объяснила почему выбрала это имя для своего второго ребенка... Да никто особо и не задавался этим вопросом.
Том все еще с тоской вспоминал о любимом мальчишке, все чаще улыбаясь от воспоминаний, нежели корчась о боли. Внутри него крепла вера, что его малыш сейчас счастлив и обязательно еще встретится ему... Если не в этой жизни, то в другой обязательно...
- Ты принял образ Вильгельма за образ своего главного героя?- Рейн подошла к явно скучающему сыну, который смотрел в окно, видимо наблюдая за падающим снегом.
- Так я его никогда не забуду.- мужчина обернулся к родительнице,- ведь у меня остались лишь несколько его фотографий... А это так мало.- Он вспомнил те замечательные моменты, когда они с Вильгельмом фотографировались среди бабочек.
- Родной, неужели ты его на самом деле любишь?
- Люблю.- Том вновь отвернулся к окну, вглядываясь в медленный снегопад. Ему вновь стало тоскливо. Позади него танцевали люди, Рейн вновь устроила благотворительный вечер. И младший Кенинг, как обычно, скучал на таких мероприятиях. Благо, что теперь все внимание гостей было приковано к Никлаусу.
«Прошел почти год,- думал он,- а ты так и не дал знать о себе, Вильгельм. У меня болит сердце. Слышишь? Видишь? Чувствуешь? Знаешь ли, что я начинаю жить и перестаю чувствовать боль? Я боюсь, что забуду тебя. Боюсь, что однажды ты пройдешь мимо, а я не узнаю... Боюсь, что по прошествии лет, я все-таки забуду и заведу семью, у меня будут дети... И однажды я вдруг вспомню тебя. Знаешь, кукленок, глиняное сердце может любить, оно может биться и согревать...»
Он тяжело вздохнул, прижимаясь локтем к окну и следом тыкаясь в него лбом, прикрывая глаза. Какой по счету раз он обращается к нему? Почему не получает ни одного ответа.
Это было правдой, рисунки Тома, те, на которых не дети, а Вильгельм, те, что он рисовал специально для магазина, сейчас красуются на многих рекламных щитах по Германии. И Кенинг тешил себя надеждой, что Либерти не врал, и что где-то ходит двойник Билла... И что этот человек увидит эти портреты его самого и обратиться в фирму... Ведь так или иначе, это нарушение авторских прав, использовать внешность человека, как рекламу, не предупредив его об этом...
Том нехотя разлепил глаза, телефон неприятно тренькал где-то под подушкой, или под матрасом.
- Але...- мужчина попытался придать голосу более-менее сознательный тон.- Але?- На том конце провода молчали.- Говорите!- Зло процедил он, садясь на кровати.
Гудки.
Кенинг тяжело вздохнул и вновь откинулся на подушки. Сердце почему-то предательски билось где-то в груди, не давая мужчине нормально вздохнуть. Легкие явно отказывались работать, потому что Том вдруг почувствовал странную нехватку воздуха.
Но уже спустя несколько минут все прошло.
Том принял душ, полил цветы, подаренные ему Рейн, чтобы заставить полки, что так и были заняты игрушечной мебелью, которую когда-то оставил Вильгельм. Но Том не позволил убрать кукольный домик, он не знал почему, но очень не хотел прощаться с этими, казалось бы, глупыми деталями своего интерьера.
Мужчина пил кофе, сидя на подоконнике и греясь в лучах солнца. Он расслабленно смотрел вперед, думая о том, что пора что-то менять. Нет, его устраивала его жизнь, но что-то было не так... Возможно, пора уже съехать с это квартиры, поменять номер телефона, сменить внешность... Том до сих пор носил темные дреды, не меняя стиля в одежде.
В кармане вновь зазвенел мобильный телефон. Том достал мобильник и с неким удивлением отменил, что это именно тот номер, который звонил ему с утра.
- Да...- спокойно проговорил он, от первых секунд тишины его сердце вновь пропустило удар.- Я могу вам чем-то помочь?
- Эм... я... ошибся... То есть, нет... знаете...- забормотал голос, который Том признал за детский.- Вы Том?
- Да, я Томас Кенинг.
- Мне... надо, понимаете... надо встретиться... с вами...
- Для чего?
- Я Билл.
От автора: Не надо пытаться угадать сюжет, тут итак все предельно ясно, но, конечно, есть свои нюансы. Осталось максимум две главы и всё... В общем, финишная прямая :D Спасибо, родные, что остаетесь со мной все это время и поддерживаете :*
27. Билл.
Том бежал по улицам, стараясь маневрировать среди прохожих так, чтобы не сбить никого. Его сердце билось где-то в горле, мешая дышать, но одновременно, подстегивая, скорее преодолеть расстояние от дома до местного аэропорта.
Мальчишка сообщил лишь то, что он прилетел несколько часов назад и ожидает его где-то в аэропорту.
И этого хватило. Кенинг не стал ничего выяснять, он знал, кто его ждет... Спустя почти год, спустя тысячи часов неверия и боли... Тот, кто занял его сердце навсегда... Вернулся.
На машине было бы долго, тем более, зная дороги и пробки в это время дня. А ждать мужчина не мог. Сердце ждать не могло.
Том влетел в двери здания, тут же сталкиваясь с какой-то леди нос к носу. Он извинился и начал судорожно оглядываться вокруг.
«Где тебя искать?!» - чуть ли не слезы на глаза наворачивались. Это чувство, жгучее и не дающее спокойно жить... Все эти долгие месяцы, все эти бесконечные дни... Чувство обреченности и страха, что больше никогда его не увидит... Именно оно сейчас клокотало внутри.
Прохожие, как и сотрудники аэропорта, недоверчиво поглядывали на запыхавшегося парня. Расстегнутое серое пальто, замотанный шарф на шее, ошалелые глаза и красные щеки... Этот человек явно куда-то опаздывает.
Том медленно шел мимо терминалов, вглядываясь в прохожих, он чувствовал, что кукленок где-то рядом, но не видел его. Он ведь даже не знал, откуда мальчишка прилетел...