Глиняное сердце (СИ)
- В чашке из-под чая были найдены листья ядовитого растения – болиголов. Это растение опасно для организма человека. Смерть, как правило, приходит не сразу. Сначала наступает паралич, но сознание остается ясным, человек воспринимает окружающий мир, но тело перестает реагировать, а следующим шагом отказывает дыхательная система...
- Несколько листиков растения?
- Мы склоняемся к тому, что там был настой. Томас, вы должны понять, что кто-то был в вашей квартире, кто-то звонил с вашего телефона и вызывал скорую...
- Что?
- Дверь пришлось бы вскрывать, хорошо, что консьерж быстро предложил нам запасной ключ. Самое странное, что наши парни просмотрели записи с камер наблюдения, последний кто вышел из вашей квартиры, были вы, а через двадцать минут прибыл погибший. И никто больше не выходил из квартиры. Убийца исчез непонятным нам способом... Или до сих пор находится в квартире.- Офицер внимательно следил за Томом, было ощущение, что парень вот-вот снова в обморок упадет.
- Но...- он уже давно все понял,- но ведь так не может быть... Вы проверили мою квартиру?
- Да, парни облазили все тут... И кроме глиняной куклы за шкафом в гостиной ничего найдено не было.
- И что теперь?
- Мы сняли всевозможные отпечатки, собрали улики на генетический анализ... Нужно время. И ваш телефон мы тоже изымаем, он значится уликой. Мы еще позвоним. И будьте бдительны, скорее всего, вы кому-то очень конкретно перешли дорогу и вас пытаются подставить...
Последние полицейские уехали лишь спустя несколько часов... Том все это время сидел в гостиной и терпеливо отвечал на все вопросы офицера, рассказывая ему и о себе, и о Нике, и об их совсем не дружеских отношениях. Он говорил честно, скрывая только правду о кукле.
А когда в комнате стало тихо, а полицейские автомобили покинули двор рядом с домом, Кенинг ушел в свою спальню. Плакать больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Только лечь и лежать. Что он и сделал. Полностью разделся и улегся на покрывало, глядя в потолок. Ему нравилось свое голое тело, нравилась та свобода, которая посещала его только тогда, когда он был обнажен.
Том лежал в полной тишине. Он вспоминал.
Воспоминаниям придается заслуженная важность лишь тогда, когда человек понимает, что их уже не повторить. Не повторить уже тех моментов, хороших и не очень... Николь был для него если не всем, то многим. Этот парень сумел совместить в себе и лучшего друга, и любящего старшего брата (хоть сам Николс был моложе), и даже любовника, с которым Том был счастлив. А теперь этого ничего нет. Остаток воспоминаний сейчас лежит в морге, его тушку наверно вспороли как рыбку... И теперь изучают...
- Я не виноват...- тихий хрип.
Том даже головы не повернул. Он пристально смотрел в потолок.
- Том, я нашел его задыхающимся, я начал звонить в скорую, но было уже поздно...
Мужчина тяжело вздохнул и все-таки повернул голову в сторону мальчишки, стоящего на пороге спальни. Вильгельм был одет в светлую майку, которая очень выгодно подчеркивала его длинные ножки.
- Иди ко мне...- его сухой голос.
Вильгельм медленно побрел к кровати. И когда он уже одним коленом залез на постель, Том остановил его:
- Сними с себя майку. Я хочу видеть тебя голым.- Его голос был охрипшим и холодным. И Вильгельм невольно напрягся, понимая, что еще одну стирку в стиралке он просто не переживет.
Но его опасения не подтвердились. Том принял мальчишку в свои объятия, крепко прижимая к себе, обнимая, руками скользя по тонкому тельцу.
Кенинг ласкался губами о розовое ушко:
- Ты не виноват, мой любимый...
Вильгельм уткнулся носом в шею мужчины. Так хорош был сегодня его Том, так нежен...
- Но кто это...- целует его кожу, обнимая, скользя ладонями по теплому телу.
- Вильгельм...- Том резко перевернул их, удобно устраиваясь меж раскинутых ног,- неважно кто это... Только не сейчас...
- Но...- мальчик уперся ладонями в широкую грудь.- Том... я так тебя люблю...
- И я тебя, мой малыш...
Кенинг мягко впился во влажные губки, облизывая их, медленно и тягуче... Жаром по его коже. В его руках находилась только изготовленная арфа, на которой еще никто не играл, до которой еще никто не дотрагивался...
И Том хотел бы... рискнуть и уже с головой отдаться этому сумасшествию. Но сердце болело по другу, и не было желания секса, была потребность в тепле.
Том замер, утыкаясь лицом в колючие волосы. Черные пряди пахли его собственным гелем для душа. Им так не доставало этого апельсинового аромата...
- Я с тобой, мой любимый...- шепчут горячие, как никогда, губы...
- Вильгельм, прости...
Кенинг резко отпрянул от молодого тела, откидываясь спиной на кровать.
Наверно он до сих пор не понимал, что с ним происходило. Казалось, что каждая секунда находится на грани реальности и сна. Этот день был таким длинным...
- Том, что мне сделать?
- Я должен рассказать тебе...- мужчина потянулся к светильнику.
- Что?- Вильгельм сел, натягивая на ноги покрывало, прикрывая собственную наготу.
- Я узнал, что тебе не быть человеком... обратного пути нет, ты навсегда останешься куклой...
Карие глаза расширились и мигом потонули в слезах... из приоткрытых губ вырвался тихий вскрик...