Синдром самозванца (СИ)

  
Виктор Че
 
Синдром самозванца
 
Иллюстрация на переплете и форзаце Ю. Девятовой.
© Че В., 2023.
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024.
* * *
  
Глава первая
 
Витя
Москва, сентябрь 2022 года.
— Вы мучаете людей, — сказала Диана. — Это надо прекращать. Вы сами остановитесь или помочь?
Глаза девушки смотрели недобро, словно я украл у нее котенка. Припухлый от простуды нос влажно шмыгнул. Надеюсь, у нее не коронавирус. Говорят, насморк теперь не показатель модной болезни: столько штаммов развелось, что не разберешь, где «корона», а где нет.
На всякий случай я отодвинулся подальше и стал дышать в сторону.
Диана выжидательно молчала. Наверное, рассчитывала, что кинусь обниматься и благодарить за открытие глаз на страшную правду. А когда немного успокоюсь, то примусь вопрошать севшим голосом, как же мне быть дальше.
Но ничего подобного делать я не собирался.
В голове сформировался план действий: позвать официанта, попросить счет, не отвечать ни на один вопрос, уйти и никогда больше не соглашаться на подобные встречи. Вместо этого я зачем-то произнес:
— И как же я мучаю людей?
Безнадежно, просто безнадежно. Зачем я спрашиваю?
— Вы пишете на интересную тему, — ответила Диана. — Оторваться невозможно. Я прочитала все, что вы опубликовали. Но это же каторга. Самая настоящая.
— Я вас не понимаю, — сказал я.
Диана обхватила ладонями чашку с черным имбирным чаем, сделала большой глоток и снова шмыгнула носом. Нет, все-таки это «корона», через три дня свалюсь со страшной температурой и буду мучительно умирать.
— Попробую вам объяснить, — сказала Диана. — Правда, я не уверена, что получится… Похоже, я начала не с того, и теперь вы никак не сможете отделаться от мысли, что мучаете людей. Мне очень жаль, правда, очень. Короче, давайте я начну сначала?
— Только недолго, — сухо ответил я, — вы и так подзатянули интригу.
Диана сделала глоток чая, сочно шмыгнула носом и продолжила:
— Да, извините. Вижу, что вы негативно настроены, но что уж поделать… Я про… В смысле, оплошала. В общем, тема текстов захватывающая. Никто в России этого не делает. Вроде бы очевидно, что должны заниматься, мы же не какая-нибудь развивающаяся страна. У нас впереди планеты куча всего, но не криминология, увы.
— То, чем я занимаюсь, — криминалистика, — поправил я ее, — это разные науки. Но не суть. Продолжайте.
Диана свела глаза в кучу, подняла указательный палец и повторила, беззвучно шевеля губами: «Криминалистика».
— В общем, — сказала она, — я прочла все, что есть в художественной литературе, но на научную меня не хватило. Читаю и не понимаю, о чем вообще речь. Как связаны между собой виктимо… виктими… что-то-там-логия и профилирование?
— Виктимология, — подсказал я.
— Да, она самая, — улыбнулась Диана и снова кивнула. Повторять ритуал с запоминанием она не стала. Видимо, виктимология была в ее картине мира дальше от профилирования, чем нужно.
— Я не понимаю…
— Я не тупая, — зачем-то сказала Диана и, увидев мое выражение лица, принялась тараторить: — На самом деле я профессионал в глянцевой журналистике, но вы и сами прекрасно знаете, где сейчас все мои коллеги. Кто-то пытается плыть дальше, гребя глянцевыми веслами, а я хочу круто изменить специализацию.
Последнее слово у нее застряло в горле, она схватила чашку, но та уже была пустой. Я взял чайник и подлил. Диана кивнула и сделала большой глоток, поперхнулась, закашлялась. Из носа у нее полился — надеюсь — чай, она хрюкнула, принялась стучать в грудь кулаком. Я наблюдал за представлением и думал: вот если она сейчас задохнется, буду ли я последней скотиной, когда встану и молча уйду? Конечно, буду. Надо хоть для виду попытаться ее спасти.
  
— Вам помочь? — спросил я, не двигаясь с места.
Диана, пунцовая от кашля, покачала головой, сделала три внушительных «гхэка» и успокоилась.
— Блин, думала, ежа рожу, — сказала она сиплым голосом, — извините.
— Так что вы все-таки хотели мне сказать, Диана?
— Я сейчас чуть не умерла, поэтому, пожалуйста, забудьте все, что я сказала до этого, обнулитесь. Сможете?
Да что же такое-то? Все же решение уйти было верным. Где чертов официант?
— Вы ищете способ тактично позвать официанта? Не выйдет. Их тут надо арканом отлавливать. Итак, зовут меня Диана Соловьева, я журналист. Раньше я делала интервью с селебами. Как вы знаете, глянец покинул страну, пришлось менять специализацию. Все мои собратья, кто остался не у дел, осели в телеграм-каналах, но мне неинтересно там. Я решила сконцентрироваться на более серьезном деле. Криминальная журналистика.
— Похвально. А я здесь при чем?
— Обнулиться не получилось, — со вздохом подытожила Диана. — Ладно, я все равно продолжу. Криминальные новости — это очень скучно. Фактура скупая, интерес молниеносный, поверхностный. Аналитика в новостях — жанр непопулярный. Зато расследования — это тема. Просмотры не сногсшибательные, но контент интригующий, долгоиграющий. Можно экспериментировать с форматами: не только текст, но и подкасты, например. Или даже канал на ютубе. Или в телеграме.
— Все еще не понимаю, при чем тут я.
— Скажу как есть: пишете вы ужасно. Это так нудно, так топорно… Вы мастер канцелярита. Бог длинных предложений. Ювелир скучных тестов. Это надо прекращать. Нельзя так писать и показывать это людям.
— И вы встретились со мной, чтобы сообщить мне это?
— Да.
— Спасибо, это очень любезно. Могли просто насрать в комментариях.
— Вам там и так достается.
— Написали бы в личку.
— Вы бы меня заблокировали — и все.
— Что мешает мне заблокировать вас сейчас? Я ухожу.
— Нет, Виктор, подождите. Простите, если все это было грубо. Да, пожалуй, это и было грубо…
— Диана, остановитесь, — сказал я. — Я понял, что вы пытаетесь донести. Тема, да? Вам тема нравится? Так возьмите ее, работайте. Она мне не принадлежит. Я занимаюсь этим по фану, просто нравится. Я не заблокировал другим возможность изучать профайлинг. Вперед!
— Я для этого слишком тупая, — ответила Диана. — Говорю как есть.
Кажется, она использовала уже все известные ей методы психологического воздействия.
— Ничем помочь не могу, — сказал я.
— Можете, если захотите.
— С чего бы?
— У меня есть реальное расследование. Мы вместе его сделаем, а потом я напишу книгу.
Я рассмеялся.
— Что в этом смешного? Вы сами не напишете ничего. Вы бездарь, Виктор. Ну, признайтесь же себе.
— Себе? Или вам?
Да, я обиделся. Слова Дианы поначалу не сильно задевали. Это было неприятно услышать, не скрою, но, в общем-то, бокал просекко вечером, серия-другая «Анатомии страсти» — и все, тема бы отпустила. Сейчас я уже не был так уверен. Эта маленькая хрупкая девушка в толстом сером свитере меня обидела. И даже не на любовном фронте.
Диана была во многом права. Мне доставалось от комментаторов. Поначалу я отвечал яростно, многословно, потом устал и закрыл комментарии, но люди начали долбиться в личку. Они не стеснялись в выражениях, слали гадости, сообщали, что их дети-дошколята, кошки, рыбы, пьяные мужья — выбор велик — пишут лучше. И мои тексты читать невозможно. Один комментарий мне запал в душу так глубоко, не достать его и не выкинуть:
 
«Если бы нужно было намеренно сильно оскорбить русский язык и литературу, это бы поручили вам».
 
Я перестал читать отзывы, не заглядывал в сообщения. Просто писал и публиковал. Смотрел на число просмотров и представлял, что каждый прочитавший доволен.
Конечно, были и те, кому мои статьи нравились. Они ставили лайки и писали что-то вроде: «Афтор пиши есчо». Более-менее содержательные положительные отзывы мне пока не встречались.