Газлайтер. Том 6 (СИ)

Лакомка уже вовсю сдерживает смех. Закрыв рот ладошкой, альва сотрясается от беззвучных содроганий. Видимо, услышала девичьи оправдания. Ушки-то у нее длинные.
— Прилично, — отвечаю без грамма сомнений. — Во-первых, Кира, город находится в военном положении. И то, что ты выберешь место остановки исходя из позиции наибольшей безопасности, тебя полностью оправдывает. А у меня абсолютно точно безопаснее, чем в любой гостинице. Гвардия тебя защитит. Во-вторых, не забывай про мои пси-волны. Постоянная стимуляция твоей мозговой деятельности очень поможет тебе в работе. И без обид, но она тебе не помешает, судя по тому, что ты сама обо всем этом не подумала.
— Да, ты прав, — облегченно выдыхает Кира. — А я, правда, не догадалась. Военное положение же дает право жить у тебя, — раздается виноватый смешок. — Видимо, мне, правда, нужны твои пси-волны, Даня. Жутко туплю.
— Поможем чем сможем, — улыбаюсь. — До встречи.
Попрощавшись, сбрасываю звонок. Вот от уж от кого, от кого, а от Киры никак не ожидал подобного. Взяла и превратно меня поняла. А ведь должна гореть работой, как никто другой. Да и все тут какие-то ветреные. Тот же Степан постоянно подтрунивает надо мной — падишах, падишах… Какой я, блин, падишах?
— В «султанском дворце» скоро будет прибавление, мелиндо? — Ну и Лакомка туда же. Но с альвой-то как раз всё ясно. — Девочка очень нежная, судя по ее робости.
— Кира — некромант, — возражаю. — Ковыряется в трупах, обожает кладбища, а ее любимый питомец — это живой скелет попугая. Сложно такую назвать «нежной».
Лакомка лишь пожимает плечами, дескать, ковыряние в трупах и нежность никак не связаны.
Я спрашиваю альву, как чувствует себя Мария Федоровна. Затем Лакомку к себе и позвал. Вчера, пока я был на школьной линейке, девочка наконец приняла лекарство от маготропии.
— Всё хорошо, — улыбается Лакомка. — Улучшение налицо. Думаю, через неделю Мария Федоровна полностью вылечится, — она делает паузу. — И тогда они с Антониной Павловной съедут?
— Зачем? — отмахиваюсь. — В городе нынче небезопасно, повсюду открываются «норы». Пускай лучше у меня живут.
— Это замечательная новость, мелиндо, — радуется альва.
А мне пора уже на встречу с Зябликовыми. Надо заранее приехать на базу, дабы подготовиться к гостям. Не забываю и налепить пару пластырей Лакомки, благо она их уже изготовила. Когда только всё успевает?
Первыми из гостей добираются Эльдар с Камилой. Я встречаю брата и сестру Енеревых на парковке. А то засиделся уже в помещении, в то время как на улице уже почти лето. Стоит ясный солнечный день. Тепло, хорошо.
— Даня, привет! — машет ладонью Камила и застывает, заметив вокруг нас кольцо Легавых. — Ой, ты вывел и Акелу с остальными. Привет, Ракша! И тебе, Рама…
Стая волкомедведей выполняет мой приказ, поэтому сидит неподвижными горами черного меха. Ну разве что хвостами немного виляют — узнали брюнетку.
— Пускай проветрятся, — отвечаю. — Кстати, Эльдар, а вашему брату понравился Кряква?
Совсем недавно утконосзавр отправился в товарном вагоне на Аномалию, но Енерев-младший должен был уже получить зверя.
— Да, никак не нарадуется, — ухмыляется Эльдар. — Кряква сходу охмурил стаю утконосзаврих, и теперь у брата ручная армия. Правда, там сейчас нарисовалась запара с огненными ежами. Но и против них Кряква неплохо должен держаться.
— Рад слышать, — я наблюдаю, как Камила всё же не выдерживает и бежит чесать за ухом свою любимицу Ракшу.
Через четверть часа приезжают Зябликовы. Старый фургон баклажанного цвета, кряхтя, добирается до парковки, и наружу вылезают три мужчины. Гену-то я уже видел, а вот кто таки остальные — без понятия.
— Ба! Добрый день, Ефрем Павлович и Фома Павлович! — с преувеличенной радостью восклицает Эльдар, даже не думая протягивать руку. — Сам глава рода прибыл в Будовск! Давно? Видимо, вам очень нужна Борзая!
Ого, значит, все мужчины Зябликовых в сборе. Отец, сын и дядя. Причем развалюху старше моей бабушки вел один из Зябликовых. Действительно, у них всё плохо с финансами. Ни гвардейцев, ни водителя, ни слуг.
 
Зябликовы не сразу отвечают Эльдару. Их всех застала врасплох стая Легавых. Очень сложно не испугаться, когда впервые видишь внимательные глаза Акелы в ободках из шрамов. В это время Камила с превосходством и презрением смотрит на трясущегося Гену.
И всё же нельзя недооценивать противника. Три телепата, даже слабых, — это серьезно. Я вообще поражен, что они бедняки. С их способностями всегда можно наняться на службу к другому роду. Хотя слышал, Зябликовы и пробовали, но насолили кому-то из пермской знати. Ну бывает.
В общем, телепаты — это серьезно. По себе знаю. Поэтому я «включил» сознания «кровника», Воронова и Дубного. Пластыри Лакомки дают достаточно энергии, чтобы я не тратил свои силы на контроль.
Тем временем Фома Зябликов распахивает дверь фургона, и там оказывается клетка с рычащим зверем. Похож на пса: размерами не больше немецкого дога, клыки саблевидные, шерсть красная, даже алая.
— Как договаривались, — произносит Ефрем Зябликов. — Вещий забирает его к себе и дрессирует. Если ему это удается, мы отзываем брачное требование к Камиле.
— Сначала я осмотрю зверя, — заявляю. — Вдруг у него есть какой-то дефект. Тогда мы сразу это зафиксируем, чтобы потом не было ко мне претензий.
— Что за глупости? Да нет у него никакого дефекта! — заявляет Ефрем, переглянувшись с братом.
— Если нет, то вам не о чем волноваться, — тут же поддерживает меня Эльдар.
Зябликовы еще пытаются возражать, но, конечно, мы с Эльдаром их затыкаем. Я усилием воли погружаю Борзую в сон, «отключив» ей сознание, и требую открыть клетку. Зябликовым приходится подчиниться, а потом они разом отходят на пару шагов от фургона. Это прямо заметно. Хм, взрывчатка? Да нет, всё равно слишком близко стоят. Ну, незачем гадать — сейчас узнаем.
На всякий случай я максимально улучшаю реакцию рефлексов, затем подхожу к фургону. Быстро осматриваю зверя. Вроде видимых повреждений нет. А что с ментальным состоянием?
Экспресс-сканировние ничего не дает. Тогда я для пробы ставлю простенькую ничего не значащую закладку.
— Ну всё сколько можно этого унижения? — вскидывается Ефрем. — Мы — дворяне, а вы нам не верите? Я же восприму это как оскорблени…
И в эту секунду Борзая взвывает болезненным и одновременно яростным воем. Зверь вскакивает, продолжая выть. Я тут же пытаюсь унять его новой ментальной закладкой. Но она не действует. А ведь должна: Борзая — это легко управляемый песий вид, как и Легавые
Но соображать некогда — Борзая алым смерчем прыгает из раскрытой клетки. Прямо на меня.
— Даня! — в ужасе кричит Камила.
Мои улучшенные рефлексы реагирую мгновенно. Раз — и я, отпружинив ногами, прыгаю назад. А Борзая, клацнув челюстями, приземляется прямо передо мной. Бедное животное продолжает выть. У него в голове ужас и смятение. Оно само не понимает, что с ним.
«Отключение» сознания тоже не действует. Точнее, это не помогает: непрекращающаяся боль тут же пробуждает Борзую. Да и толку-то. Мозг зверя не управляет телом. Синематеку вызывает что-то другое.
Хм, выбор у меня очевиден. Можно, конечно, убить бедного «собакена» несколькими пси-разрядами, но это не вариант. Пёса-то не виноват.
— Сейчас я тебе помогу, — нежно говорю воющему зверю, разводя руки в стороны. — Потерпи немного.
«Шеф, — неожиданно произносит „кровник“ Егор. — Это яд. Я уже видел такой. Он активирует все рефлексы разом и причиняет жуткую боль».
Вот и разгадка. Тело Борзой действует чисто на самопроизвольных рефлексах: кусать, выть, метаться. Яд превратил Борзую в биологического робота. Похожим образом драйвовая музыка заставляет людей бросаться в пляс. Что ж, решение тоже понятно. Заодно еще раз проверим лояльность Коллекции. Только нужен тактильный доступ к кровеносной системе.
«Я хватаю — ты лечишь!» — приказываю «кровнику» и бросаюсь на Борзую. Она не остается равнодушна и, оскалив пасть, сигает навстречу.