На пересдачу, Кэсси Рок!

Сперва я решила, что тронулась. Такое случается. Магия – штука коварная. Что-то во мне качнулось не в ту сторону, крышечка накренилась и протекла.
– Как думаешь, я нормальная? – спросила я у Риты тем утром.
– Хочешь, сделаю расклад? – невозмутимо предложила она.
Рита училась годом старше на факультете «астромагия и предсказания», и карты давали ей ответы на все вопросы.
  
– Сейчас посмотрим, – бормотала Рита, тасуя колоду и ловко раскладывая карты на кровати. – Вопрос интересный, требующий нестандартного подхода…
Мы с Ритой делили уютный маленький домик, но в ее спальню я старалась не заходить без особой нужды: в террариуме шевелили усищами тараканы, в ловце снов размером с тарелку запуталось чье-то проклятье, а на полу темнели подозрительные пятна.
Я могла бы жить в общежитии, и Шерри демонстративно обиделась, когда я отказалась делить комнату с ней. Но Рита, наследница и любимица высокопоставленного папаши, сделала на меня запрос, указав в заявке отличную совместимость по гороскопу. Мы с ней и правда неплохо ладили.
– Так, корона, – она постучала черным ногтем по глянцевой карте, – положение прямое.
– То есть крыша на месте, – предположила я.
– Птица, – еще одна карта легла рядом, – в гнезде.
– И кукушка не улетела, – с облегчением перевела я.
– Ответ на твой вопрос – да, ты нормальная, – подытожила она. – А что заставило тебя усомниться, Кэсси?
Когда я призналась, что слышу голоса, Рита оживилась. Однако выяснив, что это не пророчества, не шепот неупокоенных душ, а треп дворового пса, разочарованно вздохнула.
– Банальный фамильяр, – сказала Рита, собирая карты. – Резонанс энергий. Раньше за такое тебя бы отправили прямиком на костер, а сейчас… Ну, повезло собаке. Как, говоришь, ее зовут? Жозефина, сделать тебе расклад на любовь?
Так и вышло, что я напитала собаку энергией до кончиков лохматых ушей, и теперь черпала последствия полной ложкой.
– Угадай, что мне снилось? – спросила Жозефина, положив голову мне на колени и преданно заглянув в глаза.
Я ведь однажды уже слышала этот сон, но, к своему стыду, пропустила его мимо ушей.
– Мне снился гусь, – веско обронила собака. – Он летел с запада, и крылья его были белые с черной каймой как у чайки. Он нес в клюве пирог, надкушенный с края, и начинка сыпалась вниз, но никак не кончалась. Мясо, грибы и лук.
Жозефина наморщила нос. Лук она не любила.
– А корочка пирога слегка подгорела. Как думаешь, это к чему?
– Сей поступки – пожинай последствия, – предположила я, листая конспект по боевке.
Так я и знала – ни слова про плетения Кулькаса, на которых я срезалась. Придется идти в библиотеку.
– А подгорелая корка? – Жозефина вздохнула.
К моей горящей заднице.
Сперва мастер Гроув не допускал меня к зачету из-за одного маленького прогула, заставив писать длиннющий реферат, а после – и переписывать. Оформление, видите ли, не соответствовало каким-то замшелым стандартам, раскопанным им в недрах академии. Надо было видеть его хмурую рожу, когда я принесла реферат с сургучной печатью самого ректора, одобрившего оформление.
Затем, словно нарочно, у Гроува закончились все умертвия, и я не могла отработать практику. Специально тянул сроки, чтобы времени на пересдачу не осталось! Как будто у него ко мне личные претензии!
Тогда-то я и решила подстраховаться и запустила колесо времени. Это вроде как сохраниться в определенный момент, поставить зарубку, куда можно вернуться, воткнуть вешку в опасном болоте.
Вообще-то за такое меня могли сходу отчислить. Но сперва попробуйте доказать.
– А может, покушаем? – невинно предложила Жозефина. – Так сказать, сон в миску?
Вскоре она с аппетитом чавкала котлетами из столовки. Пришлось наврать поварихе, что я держу редкого императорского варана – иначе мне не прокормить эту собаку. А я задумалась.
Мастер Гроув уверен, что какому-то жалкому умертвию его не одолеть. Так-то он прав: даже я смогла упокоить зомбяка, так что Гроув вынужден был допустить меня к зачету. Но доктор, осмотревший место преступления и тело, вынес однозначный вердикт. Несчастный случай. Бывает. Все мы смертны, в академии жизни и смерти об этом знают очень хорошо. Но что, если доктор ошибся или… соврал?
Наскоро позавтракав кофе и бутербродом, я положила конспект в сумку и собралась уходить, но Жозефина уже ждала меня с поводком в зубах у двери.
– Давай немного изменим маршрут, – предложила я, обуваясь.
– Вообще-то я хотела посмотреть на белок, – капризно сказала собака. – А еще молодые утки становятся на крыло, чтобы лететь на юг. А в пруду кувшинки.
– Сходим в парк вечером. Хотя ты вполне самостоятельная и взрослая собака и можешь гулять и одна.
– Как бездомная шавка? – оскорбилась Жозефина, выплюнув поводок мне в руку. – Как будто меня никто не любит? Как будто никто не боится, что меня могут украсть?
Я едва сдержала улыбку, представив воров, гоняющихся за Жозефиной вокруг пруда. Скорость она могла развивать очень приличную.
– Нет уж, – отрезала она. – У меня есть хозяйка – ты.
– Раз я хозяйка, то я и решаю, куда мы пойдем, – заявила я, открыв двери.
– Это абьюз, – проворчала собака, сбегая по ступенькам.
– Откуда и слов таких нахваталась? – пробормотала я, шагая за ней следом.
– Прочитала в учебнике Риты по психологии магии, – пояснила Жозефина с ноткой снисходительности в голосе и мимоходом обнюхала березу. – Ты будешь проходить это на следующем курсе.
Я закатила глаза, сворачивая в сторону корпусов. Надо будет сказать Рите, чтобы не оставляла учебники без присмотра.
Вскоре Жозефина стыдливо спряталась за кустик, а я запрокинула лицо к небу, жмурясь от солнца. В прозрачном воздухе, еще прохладном после ночи, протянулись серебряные нити паутинок. Листья деревьев тронула осень, но чистое небо обещало по-летнему жаркий день. Если бы в эти три дня случился смерч или хоть гроза, я бы могла предсказать Гроуву погоду – и так его убедить, что не вру. Но, как назло, ожидался лишь легкий дождик.
Жозефина вышла из-за кустов и бодро зарысила рядом со мной, но когда мы свернули на тропинку, ведущую к неприметному серому корпусу, растопырила лапы, встав посреди дороги как осел.
– Обманщица! – ее голос сорвался на лай, как всегда в минуты душевных волнений. – Лгунья! Злодейка!
– Так, успокойся. Я не собираюсь тебя лечить, – попыталась я объяснить.
– Я вижу зеленый крест, – заскулила она. – Опять укол? Прививка? Какое коварство! А может, хочешь сдать меня на опыты?!
– Слушай, иди домой, – предложила я, раздраженно бросив поводок на тропинку.
– Не хочешь? Но зачем тогда? – Жозефина мигом успокоилась, склонила голову набок и принюхалась. – Ты здорова как бык. А, ты хочешь взять справку, – протянула она, прищурив глаза. – Если заболеешь, то получишь отсрочку по зачету. Хитро!
Вряд ли мне удастся провести доктора, но это отличный повод, чтобы к нему заглянуть. Скажу, что заболела, а заодно попытаюсь выведать, есть ли у него причины скрывать убийство, которое пока что даже не произошло.
Я оставила Жозефину у крыльца и наказала ждать, а сама поднялась по щербатым ступенькам и потянула дверь на себя. Пахнуло сырым холодом и лекарствами.
– Воняет, – пожаловалась собака, ложась на траву и укрывая нос лапами. – Скажи, что у тебя ноют зубы на перемену погоды. И спина чешется. Может, он тебя не раскусит.
– Хорошо, – согласилась я и шагнула в полумрак пустого коридора.
Студенты болели редко, у большинства уже каникулы. Здесь было тихо как в склепе, и гулкое эхо моих шагов отразилось от белых стен.
  
– Это кто к нам пришел? – добродушно поинтересовался доктор Шменге, показавшись из кабинета. – Эм-м-м…
– Кассандра, – напомнила я. – Кэсси Рок. Что-то неважно себя чувствую.
– Проходи, – доктор посторонился, пропуская меня в кабинет, и зачем-то выглянул в коридор перед тем, как закрыть дверь. – Сейчас мы тебя подлечим…