Злые дети

– Знаете, что означает, если боец спецназа вступил в рукопашную схватку с противником? – не дождавшись ответа, майор усмехнулся. – Это означает, что этот дебил отбился от своей группы, не смог выйти на заранее обусловленные точки сбора, просрал свой автомат, пистолет, гранаты, нож, лопатку. И ухитрился отыскать в тылу врага такого же дебила, чтобы с ним подраться.
Майор подождал, пока стихнет ржание двух десятков мужиков.
– Так что, парни, цель я ставлю перед вами совсем другую. Я хочу научить вас нормальной мужской агрессии, готовности вступить в бой, в том числе с превосходящими силами противника, научить вас терпеть боль и не бояться ее причинить. Занятия по рукопашному бою – это совсем не то, чем они кажутся непосвященным. Так же как банальная строевая подготовка в армии только идиотам кажется тупой шагистикой.
– А разве не так? – подал голос кто-то из строя.
– Нет, не так, – отрезал майор. – Строевая подготовка служит слаживанию подразделения в единый организм, который подчиняется командам головы по первому сигналу. Если левая нога начинает размышлять, правильно ли мозг сказал ей передвинуться вперед – этот организм умрет. Поэтому при команде «Нале-во» солдат должен сначала повернуться налево, а потом уже думать, зачем он это сделал. Тогда и в бою по команде «Ложись» он упадет прямо там, где стоял, на асфальт или в грязь, и не получит осколок в глупую размышляющую голову. Так и тут. Я буду учить вас не драться, хотя какие-то основные приемы, движения, действия, разумеется, покажу. Я буду учить вас быть бойцами. Все ли меня поняли? Тогда начнем!
…Занятия по рукопашному бою проходили раз в неделю в течение полугода. Не всегда удавалось на них присутствовать, потому что преподавалась дисциплина не студентам, а следователям, с которых никто не снимал обязанностей раскрывать преступления. Виктор старался без особой необходимости их не пропускать, хотя нельзя сказать, что он бежал в спортзал вприпрыжку.
Тот же Серега Носов обожал «рубиться в капустняк», как он говорил. И эту возможность майор ему предоставлял. Носову нравилось побеждать. Макаров же не испытывал удовольствия от экспириенсов наставника, когда он заставлял драться то против троих, причем, заведомо более сильных противников. То устраивал бои на коленях. А то завязывал человеку глаза и давал ему задание простоять минуту против зрячего. Это особенно бесило Макарова с его тайной клаустрофобией.
Но отлынивать Макаров не пытался. В конце концов, полугодовой курс рукопашного боя означал запись в личном деле и дополнительную ступень в повышении квалификации. А карьерный рост, что скрывать, являлся для Виктора не последней целью в жизни.
К тому же тренер с самого начала Виктору, если можно так сказать, благоволил. Понаблюдав за парой первых спаррингов, он отозвал Макарова в сторону и спросил:
– А-Эр-Бэ?
– Чего? – не понял Виктор.
– Армейский рукопашный бой?
Виктор непонимающе развел руками. Лицо майора выразило удивление.
– Странно, – сказал он. – У тебя есть культура движения, характерная именно для АРБ. Стойка, шаг, удары, уклоны. Бокс, кекусинкай, муай-тай – у всего есть своя характерная примета. Мог бы поклясться, что ты раньше занимался АРБ, причем, на серьезном уровне.
Виктору оставалось только снова развести руками.
– Может быть, в интернате, – пожал он плечами. – Но это было давно и я ничего не помню. Чему-то нас учили, но убей не скажу – чему именно.
– В интернате? – заинтересовался майор. – В каком?
– Для особо одаренных, – несколько резковато ответил Виктор, давая понять, что эта тема ему неприятна. Майор понял и расспросы прекратил. Хотя Виктор не раз потом ловил на себе его изучающий взгляд.
Дело в том, что Виктор действительно очень мало помнил из того, что с ним происходило в детстве. Какие-то обрывки, не всегда приятные и всегда спутанные. То ли воспоминания, то ли фантазии, то ли ложная память. То, что он не мог их разделить, жутко его злило. Ничего удивительного, что он избегал разговоров на эту тему. Для перспективного следователя по особо важным делам у него в голове водилось слишком много тараканов. И он не хотел выпускать их на волю, где их могли увидеть те, кому их видеть не полагалось.
 
…Первым зачет пошел сдавать Серега Носов, тридцативосьмилетний красавец мужчина, за сто девяносто ростом, плечистый, поджарый. Он вышел на ринг, самоуверенно постукивая друг об друга бойцовскими перчатками-шингардами. Смысл зачета был прост и происходил корнями из зачета, как помнил Виктор, краповых беретов группы «Витязь» бывших Внутренних Войск, а ныне Росгвардии. Нужно было всего лишь выстоять пять раундов по две минуты против пяти разных соперников. Не имелось задачи победить. Главное – не упасть.
Соперниками на зачете выступали парни из силовой группы Следкома. По жизни их задача чем-то параллелилась с работой полицейского СОБРа, но с учетом особенностей работы СК. Им требовалось, может быть, немного меньше «физики», но чуть больше интеллекта. Грубо говоря, их работа была чуть тоньше. Им нужно было соизмерять степень воздействия на «клиента». Если говорить еще грубее, «сябры» – чистые волкодавы. Когда они «входят в помещение» любому товарищу, хоть чуточку знакомому с головой, лучше упасть и не отсвечивать. Иначе сломанные ребра – лучшее, что с ним может случиться. А «маслина» в голову – вполне закономерный результат. И никто не будет за это отвечать.
Вот чтобы вместо трех потенциальных свидетелей не заполучить три трупа, Следком и вызывает не СОБР, а своих «пацанов».
Сейчас эти «пацаны» покручивали плечевые суставы и вызывающе поглядывали на следаков. Ну а что, они постоянно под руководством этих белых воротничков, а теперь выдалась возможность навешать им люлей забесплатно. Милое дело!
Серега цыкнул зубом и вышел на центр ринга. Понеслась.
Носов взял слишком крутой темп. Это Виктор понял сразу. Он отмудохал противника секунд за тридцать.
Свисток, и на ринге новый боец. Носов снова кинулся в атаку. И получил несколько конкретных пробоин в торец. Пока он догонял, что происходит что-то не то, ему насовали столько плюх, что втроем не унести.
Тем не менее Носов достоял до свистка. На ринг выскочил свежий боец. Макаров понял – это хана. Но Носов закрыл голову и отстоял раунд. Потом еще один. В пятом раунде, которые шли без перерыва, Виктору хотелось закрыть глаза. Последний боец, статью и даже лицом похожий на Ивана Драго из Рокки-4, молотил Носова, как мешок. Но тот выстоял. Правда, даже не помышляя о сдаче. Когда майор свистнул, Носов просто упал на колени и выпустил из-под капы струйку то ли крови, то ли слюны.
– Зачет, – несколько небрежно заявил майор, выходя на ринг. – Цели ставишь верные, силы распределяешь глупо. Следующий.
Он указал на Макарова.
Драться так драться. Какие проблемы. Виктор постучал шингардами по шлему и вышел на ринг. Допускать ошибок Носова он не собирался.
Два раунда он отстоял нормально. Особо не бил соперников, но и не давал им его бить. Игра на нули, как говорят футболисты. Следующие два были тяжелее. Виктор уже догадывался, что пятым выйдет кто-то опаснее предыдущих, и экономил силы. И угадал.
Сквозь ватный шум в отбитой голове он услышал шум болельщиков. На ринг выскочил тот самый «Иван», отволтузивший Носова. Видать, майор ему выписал приятную долю добивать уставших.
В отличие от киношного прототипа, этот «Драго» фигней и красивостями заниматься не стал. Прямой удар в голову и тут же левой снизу в расчете на то, что Виктор попытается уйти и нарвется именно на встречный удар.
Но Виктор ушел не вправо, а назад, против всех правил. Потому что «Драго» правила знал. А значит, их нарушение давало выигрыш.
Противник ухмыльнулся, сделал пару обманных движений и секанул, как косой, по правой ноге Виктора. Он даже не стал дожидаться результата, а продолжил вращательное движение и с разворота вбил Виктору кулак в переносицу.
В худшем случае Макаров после этого бы умер. А в лучшем – обзавелся бы пожизненным гайморитом. Но вот только в этот момент головы Виктора в нужном месте не было. И кулак просвистел в воздухе.