Злые дети
– Сиди тут, никуда не вылезай. Последний раз тебе говорю. Я даю тебе работу и снабжаю всем необходимым. Я работаю над тем, чтобы тебе отсюда выбраться. Но это непросто. Понимаешь?
Миша вздохнул и кивнул.
– Шестерок Магомеда мы всех взяли, но сам он утек. Шестерки его молчат, как рыбы. Поэтому ты единственный, кто может его утопить. А значит, ты для него цель номер один. Кончит он тебя – и сможет спокойно вернуться. По оперативным каналам я запустил слух, что ты скопытился от передоза…
– Но я же не… – вскинулся Миша.
– Я знаю, что ты не наркот. Не волнуйся. Так вот по тем же каналам я узнал, что Магомед не купился и все равно тебя ищет. Так что пока мы его не возьмем или не придумаем другой способ тебя прикрыть – ты будешь сидеть тут.
– А если мне за бугор свалить? – оживился Лерман. – Я легко могу все доки организовать, базы там подчистить…
– На какие шиши ты собрался туда сваливать? – презрительно усмехнулся Виктор. – Или ты думаешь, что я тебе денег дам? Хе-хе. Совсем ты дурак, я смотрю.
– Я мог бы…
– Даже не думай, – предостерегающе поднял палец Виктор. – Только заподозрю, что ты у кого-то деньги увел – прибью собственными руками. По факту я уже с тобой зашкварился по самое не балуйся. Для закона ты не информатор, а соучастник преступления. Понимаешь? Я скрываю преступника.
Миша в очередной раз тяжело вздохнул, и Макаров махнул рукой.
– Ладно. О деле – как успехи?
Миша мгновенно оживился. Когда речь заходила о компьютерных технологиях, он расцветал, как алкоголик при виде бутылки водки.
– Я зашел на сервак фирмы, которая их дом охраняет. Они думают, что все хорошо устроили. Но только думают. Нашел я пару дыр. Потом попробовал ломануть наблюдашки там, где она работает…
– Что-о? – округлил глаза Макаров. – Это же Министерство обороны! Ты совсем охренел?
– Ну, я так, только сунулся, посмотрел конфигурацию и тэ пэ. Там столько слоев защиты стоит, что мне нужна аппаратура посерьезней. Тогда можно было бы червячка туда…
– Стоп! – рявкнул Виктор. – Никаких червячков туда. Это зеленые человечки, понимаешь? Это не Магомед! Если они только почувствуют, что ты в их огороде копаешься, они даже не снайпера пришлют, а просто взорвут нахрен весь этот дом на всякий случай. Не лезь к ним! Ищи другой способ!
– Да я нашел, – усмехнулся хакер. – Залез в систему ГИБДД – у них камер больше всего…
Макаров молча схватился за голову. Если когда-нибудь вскроется то, что для него творил этот немытый гений, его заживо распнут во дворе Следственного комитета.
– …Короче, вот, смотрите, за ней приезжает такси. Сама она не водит, в базе ГИБДД ее права не числятся. Выезжает со двора. Из соседнего двора за ней выезжает черный джип. Потом вот…
Хакер дернул мышкой, и на экране монитора поменялась картинка. Теперь это был не двор, а проезжая часть с высоты полицейской камеры.
– Видите, уже два квартала, а он едет за ней. А вот уже другой район – а он все еще тут. То есть он за ней следит. И поехала она совсем не на работу! Так что ничего страшного, что я их не ломанул, все равно бы не пригодилось.
– А куда поехала?
– Пока не знаю. Там на трассе пробка была, и таксист «огородами» поехал. Там камер нет. Я расширю зону поиска и вычислю, где они выскочили из бермудского треугольника. Но это серьезный ресурс, мне побольше времени надо.
– Понятно, – согласился Виктор. – Но ты ускорься, как можешь.
А что за машина за ней следила?
– Ну, это просто. Машина принадлежит Игорю Вершинину, дважды судимому. А сам Вершинин принадлежит, если так можно сказать, Николаю Кононову. Мужу вашей убиенной. То есть он у него работает водителем и личным охранником.
– Вот оно как, – задумчиво протянул Макаров. – Ревнивый муж пасет свою благоверную, сам убравшись в командировку. Сильно смахивает на обеспечение алиби.
– Что? – переспросил Миша, увлекшийся компьютером.
– Ничего. Все хорошо. Ладно, я пошел. А ты помни, что я тебе сказал.
– Черт, – Миша обмяк от расстройства. – Я кофе забыл купить.
– Зато я не забыл, – Макаров бросил ему две пачки тонко молотого кофе, который можно заваривать прямо в чашке. Растворимого хакер не признавал, а варить нормальный ему было некогда. Будто бы его компьютер мог от него убежать.
Обрадованный Лерман проводил Макарова до дверей. И уже когда следователь вышел в коридор, несмело кашлянул.
– А вы, Виктор Иванович, изменились.
– Что? – не понял Макаров.
– Вы меня раньше не били.
Макаров пожал плечами.
– Раньше ты меня так не доставал.
Но, направляясь к лифту, Виктор не мог не признаться в душе, что он действительно сделал то, чего раньше никогда себе не позволял.
А главное, сделал он это спокойно и расчетливо.
09.
Когда Макаров подъехал к зданию Управления, уже начинали сгущаться сумерки. Рабочий день давно закончился, но Виктор набрал такие обороты, что ему трудно было остановиться. К тому же он знал, что нужный ему человек тоже сейчас на работе.
Судмедэксперт Мендель Джалилович Карпов, незаходящая звезда Управления, был истинным продуктом интернационального Советского Союза. Еврей по маме, татарин по отцу и русский по отчиму, он воспитывался в духе всех трех культур, взяв из них все лучшее. Себя называл сыном трех народов и уверял, что удачно устроился. Если что, всегда может уехать в Израиль, но не хочет. А если евреям придется туго, запросто пристроится в исламисты. Благо, что и Тору, и Коран, как, впрочем, и Новый Завет, он знал в совершенстве. Но сейчас ему выгоднее, по его словам, быть русским, пока его кровные народы между собой не договорятся.
Разумеется, ни в какие исламисты или хасиды, равно как и в черносотенцы, он уходить и не думал. Просто, как многие патологоанатомы, обладал очень специфическим, циничным чувством юмора и был чертовски неполиткорректен. Коллеги со смехом вспоминали, как на одной «разделке» весьма тучного трупа он шмякнул на поднос юной ассистентке с килограмм удаленной жировой ткани со словами «забери домой, вечером картошки пожаришь». Ассистентку пришлось откачивать, но Мендель отделался устным внушением от начальства. Потому что специалист он был экстра-класса, и наказывать его за мелочи обходилось себе дороже.
В обиходе его звали, разумеется, Менделеем или Менделеевым. На работе он засиживался допоздна, потому как жизнь вел одинокую. Жена, чернобровая хохлушка без малейшей примеси еврейской крови, лет пять назад, удачно воспользовавшись мужниным происхождением, свалила в Израиль и грела пышное тело на морском побережье в Хайфе. Старший сын имел клинику во Флориде, а младший зарабатывал совершенно фантастические суммы где-то на нефтяных скважинах Ханты-Мансийского автономного округа. Так что дома его никто, кроме кота по кличке Саддам, не ждал, и Мендель со спокойной душой мог предаваться любимому делу – копаться в трупах.
Менделея Макаров нашел там, где и ожидал, – в лаборатории. Тот сидел в своем кабинете, в прорезиненном фартуке и перчатках, и курил, зажав сигарету пинцетом. Руководство неоднократно грозило эксперту карами небесными за курение на рабочем месте, но он эти угрозы стоически игнорировал.
– Есть чего? – не здороваясь, спросил Виктор.
– Самому мало, – парировал Менделей.
– Про портвейн передали?
– Передали, – вздохнул эксперт. – Потому тут и сижу. Пошли.
В принципе все свои результаты он мог выложить и в кабинете. Но Менделей имел склонность к театрализованным представлениям, поэтому предпочитал выступать на фоне трупов.
В прозекторской на металлическом столе лежало тело Эльвиры Кононовой. К счастью, накрытое простыней, через которую проступали красные пятна.
– У погибшей был весьма богатый внутренний мир, – начал Менделей, взявшись за край простыни. – Хочешь в него заглянуть?
Виктор остановил его жестом.
– Достаточно лица, Мендель Джалилович.
Тот согласно кивнул и не стал сдергивать простыню полностью. Виктор насмотрелся в своей практике на трупы самой разной степени поврежденности и испорченности, но разглядывать вскрытую грудную клетку еще молодой и привлекательной женщины большого желания не испытывал.