Двойник (СИ)

— Об инциденте с императором не должна знать ни одна живая душа. Вам всё ясно? 
— Так все в курсе, что императору нездоровится, — нахмурился Пылаев. 
— Ни одна живая душа, — повторил я с нажимом. 
Немного подумав министр кивнул.
— Можете быть свободны, — кивнул я в ответ. 
Спустя полчаса из покоев императора показался врач.
— Как он? — первым делом спросил я. 
— Спит, — хмуро ответил врач. — Ему покой нужен, а вы тут общественные рауты устраиваете. Императора беречь надо.
Я еще порасспрашивал доктора, но большего из него вытянуть не мог. Он как заведенный твердил одно и то же. 
Устав препираться с врачом, я направился в свои покои. На полпути меня встретил Кутепов. Он поравнялся со мной и молча прошагал рядом несколько шагов. 
— Вы что-то хотите сказать? — спросил я. 
— Вообще-то да, — ответил генерал, мне от чего-то показалось, что тот был не спокоен, — Есть неприятные новости, — наконец произнёс Кутепов.
Я обернулся назад, будто ожидал там увидеть покои императора с хмурым врачом... Или он про какие-то другие неприятные новости?
Я недоуменно поглядел на генерала.
— Друг ваш, Андерсон, сегодня утром найден повешенным, — доложил он.
— Как? Как это повешенным? — не сразу понял я, что именно имеет в виду генерал.
— Простыней за шею, — пояснил Кутепов.
— Но с чего?..
Безусловно, смерть такого молодого парня, это трагедия, чтобы он не совершил. Следом пришло осознание, что появился ещё один неразрешимый вопрос. Что если он и правда знал того недоброжелателя, что замыслил гнусность с наркотиками?
Следом в голове пронеслась другая догадка.
— А он сам? Или его кто-то?..
— Мне только что доложили. Экспертов уже отправили, — неопределённо ответил генерал. 
— А с кем он в камере был? — задал я следующий вопрос. 
— Один, — хмыкнул генерал, — как и официант. Вы меня ещё работать поучите. 
— А журналисты где-то рядом с ним? — немного подумав спросил я. 
— О местоположении их не узнавал, но вопрос хороший. Газетчикам лучше не давать пищу для паразитирования. Они ведь хотели сенсацию, а тут не то что цесаревич под наркотиками, а серия убийств. 
Да что же это, куда не плюнь везде враги и ловушки. 
— Если рядом, то надо расспросить их, слышали ли что-то, открывались ли двери, — начал вслух рассуждать я. — А если не рядом… Плохо будет, если эта история из крестов прямо сейчас перед коронацией выйдет наружу. Не знаю почему газетчики так на меня взъелись, но это для них будет призывом к действию. 
Кутепов только покивал. На этот раз никаких ремарок не последовало. 
— Кстати, с редакторами не работали? — спросил я.
— Направили человека, новостей пока что нет. 
Да уж. Хоть самому заниматься этим вопросом. Такими темпами всех свидетелей перевешают. 
— Держите меня в курсе, пожалуйста, — сказал я Кутепову, стараясь не показывать своего волнения, и продолжил путь в свои покои. 
В голове крутился вопрос который вчера задал генералу в машине. Чего они все повылазили? Кутепов сказал что это из-за коронации, передел власти, но им то какое дело? Я ведь на трон сажусь. Вот кому и для чего может быть выгодно подставить меня? 
Например шантаж. Для чего? Получить хорошую должность, или выгодный контракт, когда я действительно буду что-то решать. 
Испортить репутацию, или более того, убить. Это кому может быть выгодно?.. НУ да, более глупого вопроса и представиться сложно. 
Не снижая темпа, я изменил направление и зашагал в сторону помещения выделенного для Ивана Ивановича Иванова. Империю вряд ли удастся развалить. Но если тайным недоброжелателям не нужен я на престоле, значит нужен кто-то другой. Соответственно, этот кто-то и есть тот самый недоброжелатель. Нужно просто составить список всех, кто будет претендовать на трон, в случае если я умру или совсем лишусь доверия. 
— Иван Иванович, нужна ваша консультация, — склонил я голову на бок, рассматривая «железную маску».
Мне показалось что тот был сегодня не в духе, но, тем не менее, сказал:
 
— Я весь во внимании, ваше высочество.
Я ненадолго задумался, решая, с чего бы начать? Вроде бы, глупо признаваться, что я в генеалогических тонкостях собственного рода разбираюсь, скажем так, неважно. Наконец, решился:
— Представим себе, что я не цесаревич, а простой человек, пытающийся понять — кому выгодно устранение Александра Борисовича, то есть меня, в будущем — императора? Вы бы смогли мне помочь?
— Ключевое здесь — кому выгодно, я верно понимаю? — хмыкнул Иван Иванович и, даже слегка оживился, когда я кивнул. — Хм-м, давайте сначала пойдем от противного — представим, кому невыгодна смерть наследника? Понятно, что самому императору. Кому ещё?
— Думаю, родителям цесаревича — великим князьям Ольге Николаевне и Борису Владимировичу, — неуверенно сказал я. 
Почему неуверенно? А потому, что мне в голову пришла мысль — а если моим «родителям» прекрасно известно, что на самом деле случилось с их сыном? А если так, то почему они должны жалеть какого-то самозванца, если Ольга Николаевна сама может занять престол?
— Вот видите, — усмехнулся Иван Иванович, видимо не совсем верно истолковав мою заминку. — Вы задумались, засомневались. Понимаете, что высшая власть очень поганая штука.
Решив не вдаваться в объяснения, я лишь кивнул. Тайный узник изучающе посмотрел на меня:
— Значит, больше вы никого не знаете, кому невыгодна смерть наследника? Тогда перейдем к тем, кому выгодно. Итак, следующим наследником может быть сын королевы Сербии.
Я снова кивнул. Про то, что в этой истории великая княгиня Татьяна, вторая дочь Николая Второго, вышла замуж за князя Александра, ставшего королем Сербии, я знал. И сын у них есть, мой ровесник по имени Петр. Теоретически, Петр может претендовать и на престол Сербии, и на русский трон. Но чисто теоретически. 
— Далее идет великая княгиня Мария, она не замужем, детей нет, значит, ее мы отметаем? — поинтересовался Иван Иванович.
— Отметаем, — согласился я.
— Тогда отметем и вдовствующую великую княгиню Анастасию. Она наместник государя в Финляндии, детей у нее нет. Кто следующий претендент? — спросил господин Иванов, с видом доцента, экзаменующего нерадивого студента.
— Получается, если в роду Николая Александровича нет наследников, то нужно переходить к его брату, Михаилу Александровичу.
Я уже вспоминал, что в моей истории великий князь Михаил, женившись не на особе августейшей крови, лишился прав на престол. Но потом император брата простил и даже отрекся в его пользу. А как дела здесь обстоят? Имеет ли младший брат моего «дедушки» права на престол? Не знаю. К счастью, Иван Иванович сам пришел на помощь:
— Михаил Александрович уже немолод, но у него двое сыновей — Георгий и Николай. Увы, со старшим два года назад случился несчастный случай — во время охоты попал под случайный выстрел. Увы, виновного не нашли, всё списали на обстоятельства. 
Несчастный случай на охоте? Классика. А почему я об этом не знаю? Впрочем, сам виноват. Мог бы и поподробнее изучать историю семьи. 
— Значит, среди претендентов имеется мой э-э двоюродный дедушка и мой дядя?
— Именно так, — кивнул Иванов. 
— Значит, они самые вероятные подозреваемые? — поинтересовался я. — Но не слишком ли просто?
— А зачем усложнять? Помните про бритву Оккамы?
— Помню. Если есть несколько вариантов ответа, надо искать самый простой. 
— Именно так. Но есть и другие люди, что могут стать вашими соперниками. Вы же по своему происхождению объединили две ветви семьи Романовых, верно?
Вот об этом я точно знал. И у моей нынешней матушки Ольги Николаевны, и у моего «батюшки» Бориса Владимировича общим предком является император Александр Второй. Борис Владимирович доводится дядей своей супруге, а мне, мой отец, приходится двоюродным дедушкой. М-да… Впрочем, в России ещё ничего. А если глянуть на генеалогические деревья европейцев, то отец может доводиться племянником собственному сыну.