Двойник (СИ)

— Жаль, что ничему не смогу научить вас, — проговорил Николай. — Нет никаких потаенных знаний, а мой собственный дар мне не отдать. Да и ни к чему он вам, откровенно-то говоря. И дар этот, поверьте, очень нелегкий — страшный.
Вот в это я верю. Не дай бог предвидеть смерть близкого человека. Представляю, каково было Николаю Александровичу, когда он смотрел на сына и видел за ним черного ангела смерти. Более того, боюсь даже представить, какие картины рисовало императору будущее, перед тем как он занял престол.
— Вам придется управлять страной, вы сами станете искать себе помощников и исполнителей. А главное — тех, кому можно верить.
— Кутепову можно верить? — торопливо спросил я, будто бы уже примерял на себя императорскую корону.
— Доверять — да, верить — не знаю. Я верю Александру Павловичу, то есть, верил ... Дайте попить...
Николай Александрович сделал еще пару глотков, слегка отдышался.
— Раскурите мне папиросу, — попросил государь.
На той же тумбочке лежал серебряный портсигар с монограммой императора — мечта антиквара, и коробка спичек. Достав папироску, чиркнул спичкой и попытался прикурить. Разумеется, с непривычки закашлялся, но со второй попытки мне все удалось. Говорить о том, что курить вредно, не стал. Читал, что Николай Второй был заядлым курильщиком, потреблявшим по две пачки папирос в день. Скорее всего, эта пагубная привычка и стала причиной заболевания. Хорошие медики здесь. Или поработали не простые врачи, а маги? Но, видимо, даже маги не могут победить рак легких.
Император с трудом сделал несколько затяжек, потом помотал головой, показывая — мол, хватит.
Не отыскав на столе пепельницы, затушил дымящийся «бычок» в пустой пузырек с надписью «Морфий», а потом снова поднес к губам государя поилку
— Я мог верить Кутепову, — продолжил император, — потому что знаю его много лет. Именно я отыскал в армейском поручике скрытый талант, уговорил его перевестись в полицию. Но вы — это не я. Как он себя поведет с вами и, в отношении вас, никому неизвестно. Увы, такие вещи я не могу предугадывать.
Что да, то да. Одно дело, если министр знал, что имеет дело с природным царем, совсем другое, если он будет твердо знать, что на престоле самозванец, пусть и невольный. Кто знает, не захочет ли его высокопревосходительство использовать свою осведомлённость против меня?
— Сколько человек знает, что наследник престола ненастоящий? — поинтересовался я, не рассчитывая, правда, на полную достоверность. Император не может знать, сколько человек имеет информацию о том, что подлинный внук сейчас лежит в коме и, что власть собираются отдать его двойнику. По моим прикидкам — человек пять, не меньше, а то и больше. А сколько ещё таких, кто сумеет отличить меня от настоящего Александра?.
— Вы — настоящий наследник, — даже не твердо, а жестко сказал государь. — Имеется мой Указ о возведении вас на этот пост. Если кто-нибудь скажет обратно, отдавайте его под суд, как государственного преступника. В том — моя воля.
— Но почему я? — не выдержав воскликнул я.
Император молча посмотрел на меня, и от его взгляда по спине пробежали мурашки. 
— Я и сам этого не знаю. Но меня ведь не зря называют провидцем. Вижу кое-что. Не по заказу, конечно, но видения посещают. С вами во главе, Александр, у страны есть шанс. А с любым из моих родственников, будущее выходит очень уж страшным. — Николай Александрович прочистил горло. — Если смотреть глубже, мне не по нраву, что не мои потомки будут у власти. Но как оказалось, судьба империи куда важнее для меня, чем судьба всех детей и внуков вместе взятых. 
Ответ меня мало удовлетворил, но я решил не перечить больше императору, очень уж не по себе мне от его взгляда. 
— Ещё добавлю, что о несчастном случае с внуком неизвестно ни Ольге, ни ее мужу. Они, как и остальные родственники, пребывают в уверенности, что Александр сейчас в Швейцарии. А в том, что мальчик не пишет, не телефонирует, не ставит в известность посольство о месте нахождения, нет ничего удивительного — это для него обыкновенное дело.
 
— Но ведь мать и отец сразу заподозрят во мне самозванца? — тут же заметил я.
— А вот здесь я вам ничем помочь не могу, — откинул император голову на подушку и смежил веки. — Знакомство с моей дочерью и зятем я оставляю на ваше усмотрение. Я заранее распорядился, и мой зять уже получил назначение в Японию, завтра с утра они отправляются в дорогу. Вместе с ним отправится и моя дочь. Все остальные члены семьи, за исключением моей супруги, тоже за пределами России. Министр двора исполнил моё распоряжение поменять прислугу и тех придворных, кто мог вступать в общение с внуком. Их не так и много, потому что мальчик воспитывался у матери и при дворе бывал нечасто. Но это, как вы понимаете, полумеры.
Мне стало совсем грустно. Понятное дело, что полумеры. Прислуга, придворные — это ладно, но как мне держать на удалении людей, считающихся моими родственниками? А великая княгиня Ольга Николаевна распознает обман после одного только взгляда, или неосторожной фразы.
— Все, что я могу вам посоветовать — научитесь сдерживать собственные эмоции, — открыл глаза государь. — И ещё, не надо, чтобы окружающие знали о вашем даре. К слову, он вам еще пригодится. Возможно, даже больше, чем вы думаете.
По глазам, направленным в сторону тумбочки, я догадался, что император снова захотел пить и уже без его просьбы взял поильник. А воды-то на донышке осталось. Кто здесь из слуг за воду для больного царя отвечает?
Напившись и, поблагодарив меня только глазами, Николай спросил:
— Александр, что случилось со мной в вашем мире?
Я слегка замешкался. Как рассказать умирающему человеку, что в моем мире жизнь его семьи закончилась в подвале Ипатьевского особняка в далеком городе? Что ушлые люди станут продавать паломникам шоколадки с названием «Ганина Яма»? Что империя, о которой так радеет здешний Николай, развалилась из-за слабого характера его двойника и тех ошибок, что были сделаны как самим царем, так и его окружением? Сказать правду язык не поворачивается, а лгать не хотелось.
— Россия на месте, она крепнет, а ваше имя не забыто, — только и сказал я. — О вас книги пишут, фильмы снимают.
— Тогда достаточно, — горько хмыкнув, махнул рукой умирающий. — Россия на месте, а это самое главное. — Император Николай опять смежил веки и сказал: — Думал, что после встречи с вами непременно умру, но придется ещё месяц-другой потерпеть. Я не знал, что будущий император Александр человек из другого мира, и здесь вы абсолютно беспомощны. Значит, придется вам хотя бы немного помочь. Ещё прошу прощения, что не могу вам открыть ваше будущее. Вам эти подробности ни к чему, они лишние, а почему — вы как-нибудь поймете сами.
Я, нахмурившись, слушал императора, но в следующий миг моё внимание отвлекло неясное движение на периферии зрения. Я не придал сначала значения, а потом пришло осознание. Да это же та самая тень!
Я вдруг вспомнил то, что он говорил. Неужели это было как-то спланировано? Может он ждал момента, когда я останусь наедине с императором? Что если сейчас будет покушение, которое потом повесят на меня?
Я резко повернулся в ту сторону, где различил движение и встретился взглядами с расслабленно стоящим человеком. Складывалось впечатление, что он всегда здесь стоял. Он был укутан тёмной тканью с головы до ног. Даже лицо скрывало чёрное полотно, без разрезов для глаз. Я напрягся, ожидая нападения.
— Ваше императорское величество... — произнёс я осторожно. Хотя следовало бы начать голосить, звать Кутепова и всех кто был рядом.
— А, спасибо, что напомнил о себе, мой друг, — вдруг произнёс император за моей спиной.
Человеческая фигура лишь склонила голову в полупоклоне.
— Вы знакомы? — осторожно спросил я, боясь пошевелиться и не сводя взгляда с фигуры.
— Это мой... Поверенный, — Николай закашлялся, из-за чего я отвлёкся от тёмной фигуры, и бросил взгляд на императора. В следующую секунду обнаружил, что фигуры больше нет на месте. Я принялся внимательно оглядывать комнату, хотя что там разглядишь в темноте.