Реванш (ЛП)

— Мистер Моретти, такое поведение неуместно в школьном коридоре, — отрезает директор Дархауэр.
Черт возьми. Если он думает, что это помешает мне утешить Сильвер, значит, он курит крэк.
— Я обнимаю свою девушку, а не пытаюсь раздеть ее догола. Думаю, мои сокурсники переживут это неприличие.
— Не испытывай судьбу, Моретти. Твое пребывание здесь в Роли может быть легко прервано…
Он рассуждает дальше, напоминая мне о том, как ненадежно мое место здесь, и как быстро я могу оказаться за решеткой, и так далее, и так далее, милостью Божьей, бла, бла, бла, но я не слушаю. Я наклоняюсь, всматриваюсь в лицо Сильвер, пытаясь прочесть то, что там произошло, не спрашивая ее об этом словами. Я ни хрена не понимаю, что происходит, но я знаю Сильвер. Вряд ли она что-то сказала Дархауэру. Но могла бы рассказать Кэму, хотя не знаю наверняка.
— Ты в порядке? — шепчу я ей.
Глаза у нее влажные и блестящие, тело напряжено, ее эмоции хорошо скрыты. Как будто она носит какую-то маску. Все ее черты там, где им и положено быть, это она, но в ней есть что-то другое. Она словно подняла вокруг себя десятиметровую стену и ничего не пропускает. Я испытываю облегчение, когда она моргает, давая мне намек на слабую улыбку, и вспышка ее нормального «я» прорывается сквозь эту стену.
Для меня.
Она на секунду опустила её для меня.
— Долгая история, — тихо говорит она. — Я тебе потом расскажу.
Сильвер держит рот на замке либо потому, что не хочет, чтобы Дархауэр и ее отец услышали, либо потому, что хочет объяснить мне где-то еще, подальше от Роли Хай... а это значит, что все должно быть очень плохо. Если она думает, что я выйду из себя, значит, случилось что-то серьезное.
Дархауэр откашливается.
— Мистер Париси, думаю, будет лучше, если вы сейчас же отвезете Сильвер в больницу и осмотрите ее…
— В больницу? — О, черт возьми, нет, он только что сказал «больница»?
Сильвер протягивает руку и убирает мою ладонь от своего лица, сжимая ее. Она целует внутреннюю сторону моего запястья, тихо вздыхая.
— Все нормально. Просто шишка на голове, Алекс. Я в порядке, правда. Директор Дархауэр считает, что на всякий случай лучше пойти и провериться. Школа должна избегать любой ответственности, если я закончу с сотрясением мозга или чем-то еще.
— Ответственность? — Я пронзаю Дархауэра взглядом как из дробовика. — Так вот о чем вы беспокоитесь? Ответственность?
Дархауэр закатывает глаза.
— Ты семнадцатилетний студент с довольно плохим послужным списком, Алессандро. Ты ничего не знаешь об управлении учебным заведением такого размера и важности для общества. Пожалуйста, не вмешивайся в дела, которые ты не понимаешь.
О. О, да неужели? Я убью этого ублюдка при первой же возможности. Несмотря на его чудовищную попытку причесаться, верхний свет отражается от лысины Дархауэра, когда он поворачивается к Кэму.
— Вы знаете о связи Сильвер с Алексом, мистер Париси? Учитывая прошлые стычки Алекса с законом, вполне возможно, что они могли бы попытаться скрыть это.
Кэм все еще чертовски сердит. Он переводит свои темные глаза на Дархауэра, и мускулы на его челюсти напрягаются.
— Да, я знаю, что они встречаются.
Дархауэр засовывает руки в карманы и раскачивается на каблуках.
— Неужели? Ну, я должен сказать, что удивлен, что вы позволили Сильвер это…
— Алекс прошел через ад и вернулся обратно. Его действия в прошлом, возможно, и не заслуживали похвалы, но я вел бы себя гораздо хуже, чем он, если бы оказался на его месте.
— Кэмерон, он откопал офицера по условно-досрочному освобождению и помочился на его труп. Это не просто нарушение закона. Это уму не…
— А ещё совсем недавно Алекс защищал эту школу от очень опасной, очень реальной угрозы. Неужели вы забыли об этом? А офицер по условно-досрочному освобождению, которого откопал Алекс, избивал его до полусмерти в течение многих лет. Он был больным куском дерьма, который получал удовольствие, причиняя боль маленьким мальчикам. Я рад, что Алекс откопал его. Если бы я был там, то, наверное, спустил бы штаны и посрал на этого больного ублюдка прямо рядом с ним.
 
Директор Дархауэр отшатывается, раскрыв рот.
— Ты пятидесятилетний холостяк, у которого нет собственных детей, Джим. Думаешь, что сидя там в своем офисе изо дня в день, ты каким-то образом становишься авторитетом в том, каково это — растить детей, но у тебя нет абсолютно никакого гребаного представления об этом. Так как насчет того, чтобы не вмешиваться в дела, которые ты не понимаешь? Ну же, Сильвер. Давай вытащим тебя отсюда.
Я еще никогда так сильно не хотел дать кому-нибудь пять. Еще ни один взрослый человек так за меня не вступался. Кэмерон Париси — чертовски крутой парень. Он бросает на меня сухой косой взгляд, берет Сильвер за руку и ведет к выходу.
— Приходи домой, когда освободишься, — тихо говорит он мне. — Сегодня вечер пиццы.
— Будет сделано.
Сильвер быстро отстраняется от него и снова поворачивается ко мне. Она падает в мои объятия, крепко обнимает и прижимается губами к моему уху.
— Я люблю тебя. Просто... не волнуйся, ладно?
Только когда она и Кэм выходят через двойные двери, ведущие на парковку Роли Хай, я осознаю, что стою в коридоре не только с директором Дархауэром, но и с альтер-эго Зандера Хокинса. Дархауэр, кажется, только сейчас вырывается из своей тревожной задумчивости. Он оскаливает на меня зубы, гримасничая, как будто я всего лишь неприятный привкус у него во рту. Это чувство чертовски взаимно.
Он крутится на пятках, как какой-нибудь нацистский генерал, и быстро шагает обратно по коридору к своему кабинету, оставляя меня наедине с Зандером.
— Полагаю, что это был наш верховный лидер, — мягко говорит он. — Не могу сказать, что он мне понравился. Дай знать, если захочешь вломиться в его дом и поиметь его, пока он спит. Я здесь именно для этого.
 Глава 17. 
 Алекс 
Я планировал попытаться похитить Сильвер для свидания сегодня вечером, но приказ Кэма прийти на пиццу сделали все намного проще. Он открывает дверь, все еще с той же темной яростью на лице — яростью, которую я слишком хорошо узнаю. Это своего рода всепоглощающий гнев, который проникает глубоко в корни вашей души. Это такой гнев, который заставит все сгнить, если вы оставите его без присмотра.
— На кухню, — сухо говорит он, отворачиваясь от двери и исчезая в доме. — Сильвер спит. Я пока не хочу ее будить.
Я указываю большим пальцем через плечо.
— Может быть, мне стоит зайти попозже?
— Нет. Я хочу поговорить с тобой.
Ой-ой. «Я хочу поговорить с тобой». Это звучит не очень хорошо. Неужели я слишком быстро предположил, что Кэм защищал меня в Роли? Возможно, он просто хотел опустить Дархауэра. Возможно, сейчас состоится разговор я-не-хочу-чтобы-ты-болтался-рядом-с-моей-дочерью. Это было бы немного неожиданно, учитывая, как он был благосклонен ко мне, но я бы не удивился. Ехидные замечания Дархауэра, возможно, заставили его дважды подумать о том, насколько он либерален по отношению ко мне.
На кухне пахнет плавленым сыром и пепперони. Мой желудок урчит, напоминая, что я не ел весь день. Я предполагаю, что Кэм, должно быть, держит пиццу на вынос теплой в духовке, но затем я вижу муку на мраморном кухонном островке и маленькие тарелки с начинкой в мисках, установленных в одной стороне, и я понимаю, что он на самом деле готовит пиццу.
— Не смотри так удивленно. Знаю, что облажался, погружая Сильвер в ее итальянские корни. И пусть моя мать не учила меня языку, но она научила меня готовить. Давай. Сделай себе какую-нибудь.
 
Я колеблюсь.
В последний раз, когда я готовил пиццу, я был ребенком. Мы готовили вместе с матерью. Она все еще была жива, мой отец ушел, но все было нормально. Все было по-прежнему, как и должно было быть. Большинство моих самых счастливых детских воспоминаний вращаются вокруг того, как я стоял на стуле у стола на кухне с мамой, когда она была в одной из своих более спокойных фаз, и ей хотелось печь и готовить.