Реванш (ЛП)

Зандер беззаботно ухмыляется мне. Он ни секунды не беспокоился о том, как его здесь примут. Он просто появляется здесь, плечи откинуты назад, средний палец поднят вверх на весь остальной мир и ожидает, что я буду рад его видеть. Ну, ублюдок глубоко заблуждается. Он был готов к первому удару кулака, который я ему послал. Я остановил второй. Третий появляется из ниоткуда и застает нас обоих врасплох. Мой кулак соединяется с его челюстью, приземляясь тяжело и жестко, прямо туда, куда он показал мне ударить, когда-то давно.
Боль пронзает мою руку подобно огненному столбу, оседая в моем плечевом суставе и пронзая нервные окончания в моей шее. Причинение вреда кому-то другому всегда заканчивается тем, что вредит и вам, так или иначе. Это естественный порядок вещей. Действие и следствие. Я наслаждаюсь пульсирующей болью в моей руке, радостно приветствуя ее, с готовностью принимаю компромисс, когда глаза Зандера Хокинса закатываются назад, и он падает на гребаную землю.
Вообще я редко курю. Время от времени, когда особенно раздражен, я закуриваю и смакую одну-единственную сигарету, размышляя о темных мыслях, позволяя себе всю длину этой сигареты бушевать и беситься, чтобы упорядочить мысли в моей голове и привести мир в порядок. Но когда я затушу её, все будет кончено. Я пожимаю плечами, выбираясь из темноты, отбрасывая прочь гнев, и умываю руки от любого насилия, которое позволил себе впустить в свои вены. Обычно я становлюсь намного спокойнее к тому времени, когда завершаю ритуал, но сегодня этого спокойствия, черт возьми, нигде не видно.
Я курю сигарету номер пять и все еще не могу остановить свое колено, которое подпрыгивает, как отбойный молоток. Какого хрена он здесь делает? Какого хрена ему надо? И почему, черт возьми, он околачивается здесь, чтобы увидеть меня? К тому времени, как Зандер шевелится, стоянка у бара почти пуста. Он стонет на заднем сиденье, хлопая себя по лицу тыльной стороной ладони, как будто пытается отогнать рой мух.
— Блин, какого хрена, Моретти?
Я выдыхаю полную грудь дыма и щелчком выбрасываю окурок в окно. Он шипит, когда падает на снег.
— Брось это дерьмо. Уже поздно, и я очень устал. Ты прекрасно знаешь, почему я тебя ударил.
Он хватается за подголовник кресла перед собой, используя его как рычаг, чтобы выпрямиться. Я чертовски доволен собой, когда замечаю темную тень синяка, который уже формируется вдоль его челюсти.
— Если ты все еще злишься из-за Хорхе, то ты просто тупица, — жалуется он, потирая затылок. — Это было ирландское прощание.
Я пристально смотрю на него в зеркало заднего вида.
— Не думаю, что это означает то, что ты думаешь.
— Э-э, неважно. — Он отмахивается от меня одной рукой. — Это было похоже на ирландское прощание. Это же колония для несовершеннолетних. Я не мог позволить тебе уйти раньше меня, избежав жалкого прощания, так что... ну, ты знаешь.
— Значит, ты заплатил кому-то, чтобы он попытался ударить меня ножом. Ты же гребаный психопат.
Зандер ухмыляется как сумасшедший. Сумасшедший с очень больной головой.
— Но ты ведь не скучал по мне, правда? Я просто делал тебе одолжение. Можно мне взять одну из этих сигарет?
— Как насчет того, чтобы пойти нахер?
— Оу, никогда бы не подумал, что ты из тех парней, которые все драматизируют из-за небольшой перепалки между друзьями. Да ладно тебе. Дай одну. — Он протягивает руку, указывая на пачку. Я неохотно вкладываю её ему в руку. Он мрачно посмеивается себе под нос, достает сигарету и закуривает. — Будь реалистом, Моретти. Если бы ты ушел из Денни как мой лучший чертов приятель, что бы ты сделал дальше?
— Я бы навестил тебя…
— Именно. И прости меня за то, что я так говорю, но это на хрен никому не надо. Последнее, что кто-либо хочет сделать после того, как он выберется из такого места, это нанести туда гребаный визит. И если бы мне пришлось смотреть, как ты входишь и выходишь из этого места, расслабленный и свободный, это заставило бы мои последние несколько месяцев чувствоваться в десять гребаных раз дольше.
 
— Ты же понимаешь, что мог бы просто сказать мне не возвращаться.
Зандер берет с кончика языка кусочек табака, хмуро смотрит на него, прежде чем стряхнуть.
— У каждого из нас есть свой собственный способ делать дела, не так ли? В любом случае, я не понимаю, почему ты так бесишься. Хорхе даже близко к тебе не подошел. Ты положил этот мешок дерьма в лазарет на три недели.
— А если бы кто-нибудь меня сдал? Сказал, что это я сломал ему чертовы ребра? Я бы застрял там, мать твою!
— Ну ладно, ладно. Оглядываясь назад, думаю, что это была глупая идея. Но мои намерения были благими. — Он хватается одной рукой за грудь, драматично сжимая свою кожаную куртку. — Я просто не мог расстаться с тобой как друзья.
Черт возьми!
— Просто вылезай из машины, Хоук.
— А ты не хочешь спросить, какое дело у меня было к Монтгомери?
— Нет.
— А должен. Тебе действительно нужно это знать.
— Последние шесть часов я горбатился из последних сил и слишком устал, чтобы играть с тобой в дурацкие кошки-мышки, ясно? Я зашвырнул твою задницу назад, чтобы ты не подхватил переохлаждение. Но сейчас ты очнулся. Не пора ли тебе тащить свою задницу обратно в Беллингем?
Хоук смеется слишком громко для человека, у которого только что чуть на выпали несколько передних зубов.
— Я не собираюсь возвращаться в Беллингем. Я собираюсь остаться здесь на некоторое время. Слышал, что школьная система здесь, в Роли, чертовски впечатляет.
О нет. О, черт возьми, нет. Я бросаю на него убийственный взгляд через плечо, мышцы на моих плечах напряглись до предела дискомфорта.
— Ни хрена не выйдет, Хоук. Роли совсем не похож на Беллингем. Это очень хороший город. Ты не можешь здесь просто мутить дерьмо и ожидать, что не будет никаких последствий.
Парень, который прикрывал мне спину в Денни, откидывается на спинку сиденья с оскорбленным выражением лица.
— Я? Мутить дерьмо? Чувак. С меня хватит судебной системы штата Вашингтон на всю жизнь. Я на пути исправления. Я планирую закончить школу с блестящими результатами и сделать из себя что-то. Ты не получишь из-за меня никаких неприятностей, слово скаута. А теперь... ты не хочешь меня подвезти? Я умудрился забить себе довольно охренительно милую ночлежку.
Мне кажется, что моя кровь вот-вот закипит.
— Немедленно вылезай из этой гребаной машины, Зандер Хокинс, или, клянусь, я закопаю тебя в эту гребаную землю.
Его дерзкая, дерьмовая ухмылка не сходит с его лица, когда он вылезает из машины. Я все еще вижу его лицо в зеркале заднего вида, когда растворяюсь в ночи, оставляя его одного в темноте.
 Глава 15. 
 Сильвер 
— Эй! Ты сказал, что Холлидей работает в «Роквелле». Ты не говорил, что она раздевается!
Наступает утро вторника, и у меня была целая ночь, чтобы обдумать то, что я видела в доме Ричмондов. Раньше, когда я еще была Сиреной и дружила с девочками, мы надевали довольно сомнительные наряды, когда устраивали вечеринки. Я ломала голову, пытаясь придумать какое-нибудь альтернативное объяснение вчерашнему наряду Холлидей.
Может быть, она собиралась тусоваться у своего бывшего или еще где-нибудь. Гай и Холлидей больше не вместе, насколько я понимаю, уже давно, но они все еще очень близки. Гай состоит в команде по плаванию, и в отличие от Леона, который очень серьезно относился к своему месту, отказываясь от алкоголя, как будто это был буквально яд, который забрал бы его жизнь одним маленьким глотком, Гай и его брат-близнец Дэвис отрываются больше, чем любой другой подросток в истории средней школы Роли. Хотя я проверила Instagram, и прошлой ночью не было никаких вечеринок. Если бы была вечеринка, обо этом бы обязательно упомянули в соцсетях, но там ничего не было. Тишина. Что оставляет мне только один логичный ответ: Холлидей вертится вокруг шеста.