Четвертая зеркальная война (СИ)
Коридоры петляли, порой пересекаясь, а иногда становились тупиками… Вот только тупики здесь были не обычные, а превращенные в камеры: ржавая металлическая решетка перекрывала вход в небольшое помещение, где находились изувеченные тела.
В первой попавшейся камере был подвешен на цепях человек, с которого сняли кожу… но при этом он оставался жив — я видел, как подёргиваются оголённые мышцы, глазные яблоки вращаются, а рот с вырванным языком пытается что-то прошамкать.
Следующая камера оказалась двухместной… Хотя вернее будет сказать полутораместной — двое страдальцев оказались буквально сплавлены друг с другом таким образом, что превратились в воплощение карточного валета.
Нашёл я… хотя, уважаемые читатели, остальное я описывать не стану. Скажу лишь, что от некоторых видов меня выворачивало! А в нескольких случаях я рискнул вызвать гнев хозяйки замка и пристрелил страдальцев.
Немного взгрустнулось… Как-то привык я уже быть командным игроком. Есть в этом свои достоинства: по крайней мере в таких пропащих местах появляется шанс, что нападут не на тебя, а на твоего напарника…
Карканье Хугина стало признаком того, что мои мечты могут воплотиться в реальность, и дальше по курсу кто-то есть. Ворон выпорхнул из-за поворота, и поспешно приземлился на плечо, чуть не сбив меня и оставив несколько глубоких борозд на лёгкой броне.
— Стоять! — я взвёл курок так, чтобы звук был отчётливо слышен. — Назовись!
— Сергей, это я! — совершенно игнорируя мои указания, из-за поворота показалась Маша.
— Не двигаться! — я вскинул оружие и направил в грудь девушки. — Иначе открою огонь!
Маша послушно замерла на месте, подняв руки. Практически пай-девочка, которая забрела в страшный район… Вот только я видел взгляд Маши: спокойный и расчётливый. Хотя подруга заметно побледнела с момента входа в портал. Девушка замерла так, чтобы в одно движение вновь скрыться за поворотом или выхватить свой игольник. А чуть пухлопатый вид и лёгкая наигранная растерянность — маска, за которой Маша пыталась скрыть волнение от непривычной обстановки.
Ноги предательски дрожали в коленях при мысли, что передо мной может быть замаскированный кровожадный дух. Но я приблизился на расстояние действия своего иммунитета и… ничего не произошло. Никаких иллюзий или других воплощений на внешний вид. Однако я решил удостовериться:
— Почему Брут перешёл на темную сторону?
— По светлой стороне… — не задумываясь, ответила Маша.
Эм… Немного не то, что я ожидал, но ответ всё равно принимается. Я опустил оружие, признавая, что подобную ересь мог придумать только Брут. Девушка тоже расслабилась и опустила руки без волнения.
— Полагаю, ты знала, что встретишь меня?
— Кого-то из отряда… — поправила меня Маша. — Не забывай, сейчас вы все скрыты от предсказаний. Вы все для меня — белые пятна на древе вероятностей.
— Пятна, которые всё равно можно увидеть, если знать, куда смотреть…
— Не совсем. Обычно у предсказателей, чем ближе событие, тем оно чётче раскрывается: со всеми нюансами и пониманием происходящего посекундно. Чем дальше, тем меньше деталей можно разглядеть. На пределе видимости остаются лишь смутные образы и можно определить вероятность того или иного события… А когда я с вами, то словно всё время работаю на пределе способностей: пара-тройка минут относительно чётко, затем шансы и вероятности определяю, — Маша недовольно топнула ножкой. — Не представляешь, насколько бесит играть в это горячо-холодно!
— Эм… Соболезную? — даже немного растерялся я. Но всё же уточнил: — А определить, куда нам сейчас, сможешь?
— Нужно немного вернуться по моим следам, там есть развилка: я видела, что если сверну по другому ответвлению и поднимусь на уровень выше, то встречу ещё несколько белых пятен, — я лишь кивнул, и мы неспешно двинулись вперёд.
Мы поднялись на уровень выше, и теперь в стенах стали встречаться зарешеченные чем-то костяным окошки. Как бы противно мне ни было, но любопытство победило, и я заглянул в одно из них:
Передо мной раскинулся внутренний двор замка, полный небольших деревьев и кустарников, выращенных из живой пульсирующей плоти… Недалеко от окошка стояло дерево с шикарной листвой из кожи и несколькими фруктами, неестественно походившими на сердца. И один из этих фруктов держала хозяйка строения.
Возрастная женщина в изысканном тёмном бархатном платье века эдак шестнадцатого. Она парила в нескольких сантиметрах над землёй, так что прогнившие полы наряда жуткой бахромой скользили по костянной траве. Длинные рукава лохмотьями походили на порванные крылья. Мертвенно-бледное лицо с провалами глаз и ручейками кровавых слёз…
А затем Кровавая Мэри откусила от пугающего фрукта и неспешно повернулась в мою сторону… её позвонки захрустели, а голова неестественно выгнулась. А затем она жутковато улыбнулась зубами-иглами.
Я отшатнулся и рухнул на пол. Рывком перевернувшись, я сначала на четвереньках, а затем и бегом поспешил покинуть жутковатое место, стараясь держаться от окошек подальше. Маша, к счастью, не отставала, и через пару сотен метров или три поворота мы вновь перешли на шаг.
Переходы вызывали напряжение, но при наличии компании уже не столь гнетущее. А однообразие притупляло внимание. Потому я почти обрадовался, когда Маша не выдержала долго в молчании и спросила:
— Мне не нужно быть предсказателем, я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять: тебя мучает какая-то проблема, — и не дав мне дурацки пошутить, на корню подрубила мою мысль: — Нет, замок, конечно, дико страшный, но не поверю, что ты его боишься! Рассказывай, что случилось?
Я пожевал губами, не зная, стоит ли признаваться в мысли, которая червём грызла сознание с моего последнего разговора с Машей. Но если пророк не ответит, то другим я просто не поверю — они слишком предвзяты. Потому я решился:
— Не пойму: мы хотим воплотить временную ветвь, в которой выкрадем лекарство, при этом не столкнёмся с отражениями и не случится войны… Но ведь со временем они смогут придумать другой способ нам напакостить! Так к чему эти полумеры?
— Решил уничтожить Зазеркалье? — без всякого неодобрения, лишь с любопытством поинтересовалась девушка.
— Не смешно, Маша! — даже возмутился я. — Просто интересно, почему бы между Реальностью и Зазеркальем не установить мир? Почему его не установили раньше? Разве нет временной ветви, где проходят переговоры?
— Почему же, есть! Их рассматривали одними из первых! — огорошила меня пророк, но тут же сникла. — Вот только это бессмысленно. Слишком глубокие раны реальность нанесла Зазеркалью. Отняли солнце. Отняли большую часть мира. Изменили структуру планеты… Всё усугубилось десятилетиями временных петель, когда в реальности происходил конец света. И конечно же прошлыми войнами… После этого в Зазеркальи хотят крови. Им не простить реальность.
Словно подслушав слова девушки, в кровавых стенах начали появляться тёмные образы разрушенных и пылающих городов. Множество трупов на улицах и чуть ли не реки крови и пробирающее до потрохов довольное хихиканье…
— Давай не будем об этом, — Маша поспешила удалиться от неприятных картин. — Лучше прими мои поздравления с предстоящей свадьбой! — я чуть удивлённо выгнул бровь и спутница рассмеялась: — Что? Мне Надя позвонила в тот же день и просила стать подружкой невесты!
— Спасибо… — слегка растерялся я.
Предложение руки и сердца случилось спонтанно, но я ни о чем не жалел, когда вспоминал горящие счастьем глаза девушки… вернее уже невесты! Моя прекрасная… сердце затрепетало в предвкушении. Я неожиданно признался:
— После этой миссии я попрошу отпуск! Я честно заслужил месяц! И мы потратим его на организацию свадьбы и само мероприятие!
— А если хватит времени, то ещё успеете смотаться куда-нибудь в тёплые страны?
— Ага… — я глупо заулыбался
Кровавый коридор, откликаясь на мои чувства, показал горящую кухоньку моей квартиры и кричащую от боли Надю… Я подошёл и провел ладонью по овалу лица любимой, искажённому в крике ужаса и боли, искренне ей улыбаясь. Что-то внутри стены испуганно хрустнуло, от моей руки пошли трещины, и изображение исчезло.