Четвертая зеркальная война (СИ)
— Тогда ты должен за него заплатить!
— Ты издеваешься? — не сдержался я и поднялся. — Я зря сюда пришёл.
— Если ты уйдёшь, то смерть Ани будет напрасной, — поймал меня на первом шаге голос Маши. — Смерть очень многих будет на твоих руках и окажется напрасной. И ты знаешь, что это правда. Не я первая тебе это предрекаю. Если не ошибаюсь, Лотерейщик? — я споткнулся на третьем шаге и замер. Маша надавила сильнее: — Тем более я прошу не так много: расскажи, как наши отражения сошлись в Зазеркалье?
— Ты же пророк и должна знать, — обернулся я.
— Я знаю варианты будущего, но не прошлого, — Маша опустила глаза и тихо добавила: — Когда я только возродилась, мне было одиноко. Ты боялся ко мне прийти. Ты выбрал другую. И я осваивала дар предсказания… Я пыталась предсказывать твоё будущее. Но у тебя иммунитет. Однако я случайно вышла на твоё отражение… Мне нравилось наблюдать за их жизнью. Это было отдушиной. И мне интересно, с чего всё началось?
В её ауре и взгляде я увидел боль. Муку о потерянном вместе с годами, прошедшими без неё. И каплю завести… Ведь у её отражения была семья, а у неё — нет. Лишь одиночество и силы видеть будущее других.
— Ты наблюдала за Зазеркальем и не предупредила Редакторов и Критиков о предстоящей Войне? О вирусе Веры? — удивление, раздражение и капля стыда бурлили в сосуде моей души.
— Почему не предупредила? Ты не хотел слушать, но Шеф, а затем и Критики меня услышали. Думаешь, мисс Спектр случайно свела тебя с Глаголом? Случайно именно ты расследовал дело с ИИ? Это всё благодаря мне! — плечи девушки поникли. — И нет, я не могла предотвратить проникновения вируса, отравляющего Веру в наш мир. Этого нельзя было предотвратить без вторжения в Зазеркалье и новой Войны.
— То есть ты играла мной последние полгода? Ненавижу предсказателей…
— Хочешь узнать, ради чего? Заплати! — припечатала Маша.
Кроме военных секретов я поглотил память и о личных отношениях отражения. Скрывать я не видел причин, благо связь между отражениями Маши и меня оказалась банальна до невозможности, потому я нехотя заговорил:
— Приход Веры погасил солнце в Зазеркалье — это отвлекло твоё отражение от произнесения рокового желания. Затем годы выживания, в апокалиптичных пустошах — отражение первых петель реального мира. Твоё отражение каждый раз не выживало: в реальности не существовало её оригинала, чтобы обновиться. Но после крайней перезагрузки настала мирная жизнь, и отражения этим воспользовались, заведя семью…
— Спасибо… — волнения в ауре Маши затихли. — Одно желание. Одно лишь желание…
— Маш, предсказание, — на грани грубости напомнил я о себе.
— Да, конечно! — встряхнулась Маша. — Ты не представляешь, как я рада, что ты наконец пришёл! Знаешь… я долго думала, как рассказать тебе о том, что случится и что к этому приведёт. Но если я начинаю с начала, с того момента, где мы находимся, то рассказ уходит в бесконечность: я говорю о событии — о множестве способов, как ты можешь отреагировать — следом, какие последствия — и опять вектор реакций. Это огромное дерево событий, которое даже предсказатель не всегда может видеть полностью.
— Дерево вероятностей, — я кивнул, вспоминая о войнах предсказателей.
— Верно! — обрадовалась девушка. — Потому я начну рассказ с конца. Ведь несмотря на бесконечность путей, вероятных концов всего три!
— И один из них: перезагрузка петли, — кивнул я, вновь пользуясь знаниями Критиков. — Если происходит вторжение отражений. Если Вирус начнёт набирать силу. И в других вариантах…
— Да, это самый распространённый конец. Второй вариант встречается намного реже, но он хуже: петлю не смогут перезапустить. Тогда погибнет сначала реальность: либо от Вируса, либо от отражений. Затем сгинет и Зазеркалье — они не смогут выжить без оригиналов, даже если захватят разрушенную к тому времени реальность.
— Оптимизм прямо зашкаливает. И какой же тогда третий вариант? — повторил я сакраментальный вопрос.
— Есть одна ветвь в древе вероятностей, стоящая между этими двумя вариантами. Достичь её теоретически возможно, но практически… Это очень сложно. Причина в том, что ключевые решения, которые влияют на создание ветви, скрыты. Всё из-за того, что один из основных участников этих событий невидим для предсказаний — это ты.
Мы с Машей подошли к окну в её доме. Обыденный вид для девятиэтажки в спальном районе: двор с детской площадкой, несколько разрозненных деревьев и пара ям со времён буйства Бога, множество машин, кошки на лавочках, парочка тёмных личностей в дальнем углу двора… Идиллия! Которая может быть разрушена…
— Например, этот разговор. Я знала, что он состоится: видела, как мы встретимся и разойдёмся, но содержание его я не могла предсказать. Знала, что есть два разветвления из этой точки: ты мне поверишь — тогда третий вариант возможен; ты мне не поверишь — тогда один из двух, описанных выше.
— Ты так и не сказала, что станет результатом этого варианта. Все спасутся?
— Нет… — чуть нервно качнула головой Маша. — Умрут многие. Но ряд твоих решений может привести к тому, что лекарство от вируса Веры будет найдено, а война между Реальностью и Зазеркальем так и не начнётся.
Я прикрыл глаза… Опять смерти. Опять! Как же я этого не хочу! Будь они прокляты! Ненавижу! Не-на-ви-жу… Но отсутствие противостояния — это то, за что стоит бороться. Победа любой из сторон — лишь виток конфликта при условии временных петель. Я выдохнул и открыл глаза. Устало уточнил:
— И что для этого я должен сделать? Почему именно я?
— В решающий час ты сделаешь выбор, который будет способен изменить мир. И не спрашивай, какой: ты сам скрылся от предсказаний. Но я знаю ряд ключевых моментов, через которые ты должен пройти, чтобы получить необходимую силу и знания для правильного выбора, — поспешила рассказать Маша. — Многие ты благополучно преодолел и без моей подсказки. Но есть несколько, в которых высока вероятность, что ты пойдёшь по пути, ведущему к катастрофе… И ближайший: ты должен навестить Шефа и встретиться там с Шуруповым. Вам придётся найти общий язык.
Я стиснул зубы. Надя знала, о чём говорит: шанс, что и следующий наш разговор с Шуруповым закончится конфликтом, крайне велик. Но зная, какой исход мне нужен… придётся постараться. Свой урок я выучил и не допущу смертей из-за собственной самонадеянности.
— А что ещё? — переварив первую порцию плохих новостей, приготовился я жрать остальное дерьмо.
— Остальное после встречи с Шуруповым… — я начал хмуриться, но аура Маши заиграла весёлыми искорками. — Не волнуйся, как ты понял, я не сижу на месте и помимо тебя действую для воплощения лучшего будущего. Следующие шаги я подскажу тебе в нужное время. Ты ведь мне доверяешь?
Ненавижу предсказателей… Но и спорить я не стал: знание — оружие, которым, не умея пользоваться, можно только навредить: нарушить ход времени — последнее что мне надо. Вот только Маше я более не доверял. Совершенно. Однако это не помешало мне заговорить вновь:
— А Надя? — робко спросил я.
— Что Надя? — не поняла Маша.
Один из самых неловких моментов в моей жизни: говорить с бывшей о нынешней девушке после того, как я видел смерть нашего общего с Машей ребёнка в Зазеркалье.
Более того, я не знал, что чувствовать в отношении Нади! После поглощения отражения и всех его воспоминаний возникло ощущение, словно это я все годы изменял Наде с другой. Более того, вернулись выжженные Брутом воспоминания и чувства к Маше… по крайне мере частично. И я… настолько запутался, что просто не выразить!
Но раз я начал, то просто не мог остановиться:
— Скажи, что будущее говорит о нас с Надей?
— Всё зависит только от тебя… Шансы пятьдесят на пятьдесят — может, получится, а может, и нет. Подробности из-за твоего иммунитета мне не известны, — сухо припечатала Маша, будучи явно не в восторге от темы. Но подумав, чуть смягчилась: — Однако как твоя подруга, а не пророк, могу посоветовать: живи своей жизнью и двигайся вперёд… Не сравнивай себя с другими. Лучше Нади тебе никого не найти.