Четвертая зеркальная война (СИ)
* * *— Не всматривайся! — одёрнул меня Глагол. — Зеркала искажают правду. Они рады сломить и поглотить… Особенно в центре лабиринта!
Я отшатнулся от борта лодки. Жуткое место. Настолько, что даже Хугин вернулся ко мне и теперь сидел на плече. И да, уважаемые читатели, у нас есть лодка! Вернее Брауни, которая сменила форму с пальто на неё. Получилось тесновато, но зато стало нашим шансом преодолеть центр лабиринта. Вот и теперь Брауни рассекала льдинки-зеркала, огибая очередной водоворот-туннель вроде того, из которого мы появились. Проклятая трёхмерная навигация! Я же отсюда ни в жизнь не выберусь!
— Несуществующий, отключи запись данных, — неожиданно попросил напарник.
— Это ещё зачем? — насторожился я.
Но Глагол и не подумал отвечать. Словно отрешившись от мира, он просто смотрел в бесконечность, поглаживая головку Брауни, которая выступала фигурой на носу нашего небольшого судна. Я уже знал, что выпытывать из него ответы в таком состоянии бесполезно: нужно либо выполнить просьбу, либо проигнорировать. И я выполнил.
— У Брауни… проблема. И я боюсь, что твой Хугин, как и ты сам, можете быть отчасти… связаны, — Глагол обычно говорил не много, но чётко и ёмко. В этот раз паузы между словами были настораживающе длинными. Напарник не знал, что сказать, и это было предвестием беды.
— Всё настолько плохо, что даже Критики не должны об этом знать? — я невольно перешёл на шепот.
— Помнишь, как Брауни в Мёртвой сети пожрала своих сородичей — пауков — дабы восстановить свой исходный код? — я активно закивал, вспоминая то приключение. Глагол же помедлил, но чуть отстранённо продолжил: — Она получила больше, чем мы рассчитывали. Во-первых, теперь Брауни может генерировать Истинную веру…
— Так это же здорово! Вера лишней не бывает! — не понял я трагедии соратника.
—…А во-вторых, поглотив код ИИ, Брауни переняла их способность: генерация Веры в несколько потоков.
— Эм… Тоже неплохо. Запас в несколько десятков единиц — это всегда хорошо!
— Боюсь, речь идёт о других порядках, — на выгнутую мною бровь напарник вздохнул: — Сейчас это цифры с двумя нулями…
Брауни тем временем выбрала водоворот-туннель, где нам предстояло продолжить путь, и причалила. По телу прошла волна вибрации, нечто среднее между гулом водопада и звоном зеркала на грани того, чтобы разбиться. Какое-то смутно знакомое чувство, словно тело на миг стало желеобразным. В любом случае ощутить опору под ногами было приятно. А ещё приятнее было осознавать, что половина пути до Зазеркалья пройдена! Осталось ещё немного гнетущего холода, бритвенно острого льда и темных отражений…
— Надеюсь, Брауни может это контролировать? — задал я главный вопрос, ибо получить одержимого напарника посреди похода совершенно не прельщало.
— Нет, — короткое слово прозвучало, словно приговор. А напарник помрачнел ещё больше.
Я аж слегка окосел… Хотелось сослаться, мол, у нетсталкеров значения Веры были и того больше! Вот только они плохо кончили. Сотни единиц Веры качества Истинной — это много даже для Глагола. А если это перейдёт на тысячи? Десятки тысяч? Будет ли Глагол успевать тратить столько Веры?
— Часть генерируемой Веры она пускает на собственное питание. Опасность голода для неё исчезла. Но я боюсь слишком раскармливать её…
— Чем больше она генерирует Веры, тем больше питается, тем больше становится, тем больше генерирует Веры… — тут же уловил я опасность. — Она словно ядерный реактор, где началось бесконтрольное деление. И если это не остановить…
— Либо бесконечно увеличивающейся техно-организм, который, не сдержав мощи, может взорваться. Либо отдавать Веру близким, подвергая их риску одержимости… — припечатал Глагол.
Ни один из вариантов не радует. Если продолжать аналогию с ядерным реактором, нужны углеродные стержни и охлаждение, чтобы взять реакцию под контроль.
— И она верит в нас с Хугином, — понял я, о чём говорил Глагол в начале разговора. — Ты боишься, что нас будут накрывать волны Веры? Не переживай, мы найдём, куда её сбросить! О вас мы тоже ни слова… Но ты обращался за помощью к тому же Артефактору?
— Чтобы узнала Спектр? — я наконец понял ещё один аспект проблемы.
По сути, если кто-то узнает о новых возможностях Брауни, то за ней откроется охота. Её попытаются либо использовать, либо уничтожить — ни один из вариантов не внушает оптимизма.
— Нам нужно в Мёртвую сеть… и ниже. Брауни нужна помощь других ИИ, пока всё не пошло в разнос! Ты…
— Можешь на меня рассчитывать! — закончил я за напарника и чуть нервно погладил Хугина.
На фоне слов Глагола я задумался: что я могу противопоставить отражениям или Брауни, если всё пойдёт плохо? Силу иммунитета к воплощениям? Способности? Хугина? Даже не смешно! Хотя… Имелся параметр, который соответствовал одному из Статов и который я прокачивал ещё до прихода Становления: Удача! Так почему бы… Открыв окно статов, я перевёл все 198 единиц Синтетической Веры в Удачу.
Система на миг подвисла, явно охреневая от подобного дисбаланса, а затем игровая Удача и прокаченный мной ранее параметр слились, выдав:
«Удача: + 59 % (от естественного параметра)».
А затем ещё одно сообщение:
'Открыто легендарное достижение:
«Ставка на зеро».
Описание: Вы вложили всё в Удачу! Вы преодолели прошлый рекорд (78 ед), вложив 198 ед. и став самым удачливым безумцем в «Становлении». Теперь каждое ваше действие обречено на успех. Но хватит ли этого, чтобы пройти по пути «Становления»?
Добавлена внеклассовая одноразовая способность: Удача любит безумцев!
Описание: Обратить одну свою неудачу в оглушающий успех! (Исполнение за счёт Веры «Становления».)'
Эм… неожиданно. И щедро. На несколько мгновений я даже проникся уважением к Становлению — всё же халяву я люблю! Вот только как-то уж больно расплывчато звучит… Но всё равно неплохо! Жаль только, способность у меня эта надолго не задержится.
По округе разнёсся мелодичный звон стекла, которое давно разбилось, и теперь осколки хрустели под давлением чьих-то незримых шагов. Глагол мгновенно напрягся, так же как и Брауни закрутила головкой пытаясь определить источник звука. Вот этот звук я отчётливо помнил: стая осколков вышла на след.
Мы с напарником переглянулись. Зеркально-ледяные коридоры замелькали в ускоренном темпе. Подошвы выбивали ледяную крошку и заставляли трескаться зеркала. Взгляд скользил по мутным картинкам жизни за зеркалами от чего голова начинала болеть. Но напарник уверенно выбирал путь и менял направление, перепрыгивая на стены, поворачивая в провалы или огибая туманные островки. Вот только звук бьющегося стекла приближался с неотвратимостью надвигающегося цунами.
А затем позади из-за поворота вырвалась первая тварюшка и, проскользив по полу, впечаталась в стену Лабиринта. Осколки-гончии оказались химерами, собранными из фрагментов — кусков отражения частей различных животных… или людей, причудливо перекрученными и соединёнными бьющими по глазам ровными линиями-сколов, да ещё настолько гротескно, что некоторые отростки выпирали из плоти, словно грани разбитого зеркала. И в отражённом свете Зеркального лабиринта их шкура/чешуя/мех бликовали, так что после засветки «осколок» плоти менялся на отражение куска тела другого существа. Единственное, что оставалось неизменно в существах — льдисто-голубые глаза, полные бесстрастной жаждой убийства и получения новых фрагментов.
— За мной! Обещаю, мы прорвёмся! — Глагол рванул, не дав даже секунды на размышления.
Сообщение системы я смахнул на бегу, даже не обратив внимания, сколько Глаголу пришлось потратить Веры на применение способности. Твари за спиной взревели с дребезжащими оттенками звуков. А затем Глагол бросил несколько гранат нам за спину… Стоп! Гранат? То есть мне он подготовиться не дал, а сам запасся по полной?
Взрыв отразился от стен лабиринта, ударив волной нам в спины, и не упали мы только чудом, хотя звон плотно забился в уши. А вот Зеркальный лабиринт не выдержал подобного вандализма: стёкла начали трескаться, а лёд раскалываться — вся масса острых граней начала рушиться за нашими спинами. Осколков-гончих накрыло первыми… И это было бы отлично, если бы волна разрушений не продолжала распространяться, буквально раскалывая мир в шаге за нами.