Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Я прижималась спиной к его спине, чувствовала его тепло. И при этом я не испытывала никакой неловкости. Никогда прежде я не подпускала к себе никого на столь близкое расстояние. Я всегда воспринимала мужчин и брак как некую неприятную необходимость. Как нечто, через что женщина должна пройти, потому что так определено самой природой. Я никогда и ни в кого не была влюблена, хотя при дворе короля было немало мужчин, которые оказывали мне знаки внимания.
Я с детства знала, что должна выйти замуж за нерландца — границы между нашими странами до недавнего времени были закрыты, и такой брак, каким бы маловероятным он ни был, был единственным способом добраться до Элленхейма. Но когда прежде я думала об этом, это не имело никакого отношения к любви. Это был мой долг, моя обязанность.
И даже когда после прибытия нерландской делегации в Свеадорф я смотрела на принцев и выбирала того, кто из них мог бы стать моим мужем, я не думала о любви. Так почему же теперь мое сердце так стучало?
Я хотела, чтобы он очнулся и пришел в себя, но одновременно и боялась этого. Боялась, что он увидит в моем взгляде то, что я надумала себе после разговора с Ансой. То, что поставит между нами преграду, которую ни он, ни я не сможем преодолеть.
Я не заметила, как заснула. А проснулась я оттого, что почувствовала, как кто-то сжал мою руку. Я открыла глаза.
Уже светало. Эйнар уже не спал. Он смотрел на меня каким-то странным диковатым взглядом. А потом и вовсе сделал то, что лишило меня способности думать. Он меня поцеловал!
 Глава 38. Эйнар 
Я проснулся в незнакомом месте — в странной бревенчатой избе, мало похожей на обычное жилище. Я лежал на низкой кровати на набитом сеном матрасе. Здесь было мало света — маленькое грязное окошко почти не пропускало солнечные лучи.
В печи потрескивали дрова, и в помещении было тепло. Я потянулся и почувствовал боль в плече.
Как я оказался здесь? Я ничего не помнил. Последнее, что отложилось в памяти — то, что я отправился в лес вслед за Кайсой. О том, что случилось после этого, я не знал.
Попытался встать. И пусть и не без труда, но мне это удалось. На столе был ковш с водой, и я жадно его опорожнил.
Под окном заскрипел снег, и я дернулся за ножом, который всегда висел в ножнах у меня на поясе. Но ни ножен, ни ножа не было. Попытался собрать магию в ладонь, но даже это действие, которое прежде всегда давалось мне легко, на сей раз заныть всё мое тело — словно из него вытягивали жилы.
Дверь приоткрылась, и вместе с морозным воздухом в избу вошла принцесса. Она несла охапку дров, и я посторонился, пропуская ее к печи.
— Как вы себя чувствуете, ваше величество? — спросила она, с грохотом сваливая поленья к стене.
В голосе ее не было ни капли тепла — еще накануне она разговаривала со мной совсем по-другому.
— Что со мной случилось? — я предпочел ответить вопросом на вопрос.
— Разве вы ничего не помните? — удивилась она и внимательно на меня посмотрела, словно пытаясь понять, говорю ли я правду.
Мне было тяжело стоять, и чтобы не упасть в ее присутствии, я сел на кровать. Впрочем, это тоже было не слишком вежливо с моей стороны — сидеть в то время, как женщина королевской крови стояла. Но сейчас мне было не до соблюдения этикета.
Я попытался сосредоточиться. Даже закрыл глаза, надеясь вспомнить хоть что-то. И уже когда я решил, что вспомнить не получится, в моей голове словно всплыла яркая картинка.
Это был огромный волк! Волк рядом с Кайсой! Волк, на которого я напал!
— Вижу, вы что-то вспомнили, ваше величество? — принцесса всё еще стояла возле печи.
— Что это был за зверь? — спросил я. — Для волка он был слишком большим. И как я оказался здесь?
— Это был волк, — ответила она. — Обычный волк, хоть и очень большой. Он бросился на вас и сильно вас поранил. Но вы успели применить магию, и он испугался и убежал.
— А вас? — забеспокоился я. — Вас он не поранил? Вы стояли так близко от нее.
— Нет, не поранил, — она покачала головой. — Вы подоспели вовремя. А он, должно быть, не был голоден.
 
Что-то в ее рассказе насторожило меня, потому что не увязывалось с обрывками моих собственных воспоминаний. Но возражать ей у меня не было ни сил, ни желания.
— Так как я оказался здесь? — повторил я. — Вы не смогли бы одна затащить меня сюда. Я раза в два тяжелее вас.
Она не ответила, и я задал следующий вопрос:
— Здесь была Анса? Именно поэтому вы и пошли в лес? Вы с самого начала знали, где она прячется, но предпочли мне этого не говорить.
Теперь в моем голосе звучала обида, и я не пытался ее скрыть. Этот обман уже порядком мне надоел. Речь шла не о каком-то пустяке, а об убийстве моего сына. Кажется, никто в Терции не собирался помочь мне найти убийцу Вегарда. И обиднее всего было то, что на той, противоположной стороне оказалась и эта девушка, которая сначала казалась мне искренней и честной. Конечно, ее можно было понять. По ту сторону находились все ее родные и друзья. А по эту — только я со своей болью утраты. С чего бы ей мне помогать?
— Да, здесь была Анса!
Хотя бы это она не стала отрицать. Но прежде, чем я что-то сказал, она продолжила:
— Но даю вам слово, что я не знала, что она именно здесь. Да, я догадывалась, но не знала! Я просто подумала, что она может скрываться в лесу в одной из охотничьих избушек. И эта изба была первой на пути.
— А где Анса сейчас?
— Я не знаю! — тихо ответила она. — Она ушла сразу же, как только помогла мне затащить вас сюда.
— Сразу же? — переспросил я. — И вам не удалось с ней поговорить?
Она помедлила, прежде чем ответить.
— Удалось. Но разговор был недолгим. Она отказалась отвечать на мои вопросы. Сказала, что ничего не знает и сама.
Мне показалось, что тут ее голос дрогнул, а сама она смутилась, из чего я сделал вывод, что она солгала.
— Скажите мне правду, ваше высочество! — потребовал я. — Разве я многого прошу?
— Я не знаю правды! — почти выкрикнула она. — Да, она сказала мне не совсем это! Она сказала, что будет лучше, если никто ничего не узнает!
Я сжал кулаки. Если бы эта Анса попалась мне сейчас, я вытряс бы из нее ту правду, что она так хотела скрыть. Но сейчас, когда мы вспугнули ее, она, должно быть, ушла уже далеко. Она знала эти места лучше нас.
Но я был не намерен отступать. Я найду здесь людей, которые станут мне помогать — я заплачу им столько, что они как охотничьи собаки пойдут по следу старой колдуньи и найдут мне ее. Возможно, не скоро, но найдут.
— Ваш отец подкупил или запугал ее, — сказал я без тени сомнений.
А ее высочество не стала это отрицать. Ну, что же, значит, она, наконец, пришла к тому же выводу, к которому раньше пришел я. Что Вегарда убила одна из ее сестер. И теперь все, кто об этом знают, отчаянно пытаются это скрыть. Чтобы принцесса, которая сделала это, избежала наказания. И чтобы не разрушить тот хрупкий мир, который установился между нашими странами. Глупцы! Какие же они глупцы! Неужели они думают, что этим делают лучше?
— Вы же не станете настаивать на казни Лотты? — прошептала Кайса. — Теперь, когда вы знаете, что это не она?
В ее голосе было столько отчаяния, что мне стало ее жаль. Оказалось, что мое израненное, ожесточившееся сердце еще способно было испытывать и это чувство.
Я поднялся, сделал шаг в ее сторону. И вдруг увидел в ее глазах такой страх, что я остановился.
Она боялась! Боялась меня???
Воспоминание пронзило меня будто молния. Холодный пот выступил и на лбу, и на спине.
Теперь я смотрел только на ее губы, которые дрожали, и которые она кусала сейчас до боли, до крови. Губы, которые, кажется, совсем недавно я целовал.
Еще одна картинка вспыхнула в голове. Картинка, от которой мне стало дурно.
— Ваше высочество! Надеюсь, этой ночью я не сделал вам ничего дурного?
 Глава 39. Кайса