Вне клана (СИ)

Быстрое движение — и она вытащила из-за лацкана моего камзола тот самый красно-зеленый стебель, который я взял с собой.
— Рейн? Что это?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Какое-то растение.
— Да неужели? И как оно оказалось у тебя ты тоже не знаешь?
— Нет, это знаю. Я сам его туда положил. 
— Зачем?
— Пахнет приятно.
Я ожидал, что лицо Аманы примет уже знакомое недоверчиво-удивленное выражение с таящимся во взгляде весельем. То самое выражение, которое всегда появлялось, когда я говорил или делал что-то странное. Но нет, она лишь покрутила стебель между пальцами и вздохнула.
— Эта трава называется Гирзова Приманка.
— Гирзова? — слово прозвучало знакомо. — Речь о Могильной Гирзе?
Я помнил, что шеновцы оказались на территории Корневой Башни, когда убегали именно от этого монстра.
— О ней.
— То есть… — мне стало немного нехорошо. — То есть, раз эта трава приманивает меня, то я имею какое-то отношение к Могильной Гирзе?
Я до сих пор не знал, какой именно демон затесался среди моих предков. Но отчего-то мысль, что этим предком был ифрит или, скажем, гаргун, не внушала особого отвращения, а вот мысль о происхождении от Могильной Гирзы была мне противна. 
— Нет, — Амана чуть расслабилась, даже улыбнулась. — Это просто такое название. На самом деле это растение притягивает к себе большинство демонических сущностей и людей с демонической кровью. Существует лишь несколько видов демонов, на которых трава не влияет. По крайней мере можешь быть уверен, что твоим предком не был ни берингар, ни джорга, ни многоголовый аютта. Они, как и чистокровные люди, запаха этой травы просто не ощущают.
Амана призвала огонь и стебель в ее руке превратился прах.
— Мы выращиваем Гирзову Приманку для нескольких целей. Одна из них — приучить наших детей к ее запаху, чтобы они не попались в ловушки, созданные с ее помощью. Есть специальные схемы того, как лучше всего это сделать. Завтра я найду для тебя подходящую… И еще одно. Рейн, это важно!
Я кивнул.
— Насчет сегодняшнего разговора. Если мы с братом спросим у тебя о чем-то, что окажется или слишком личным, или слишком неприятным, или касающимся тайны, которую ты поклялся не раскрывать, объясни, что не можешь или не хочешь говорить об этом. Не пытайся изворачиваться или уходить от ответа. И ни в коем случае не лги напрямую! 
— Понял, — я вновь кивнул. За семнадцать дней моей жизни не случилось ничего такого, что я хотел бы скрыть.
Когда мы уже подходили к нужным покоям, я вспомнил мимолетно мелькнувший у меня еще на праздничном обеде вопрос.
— Амана, сколько лет твоему брату?
— Сорок два. А что?
Перед мысленным взором у меня вновь всплыло лицо главы клана.
— До сих пор укладываю в голове мысль, что он выглядит почти как мой ровесник, но при этом годится мне в отцы, — ответил я честно.
Амана кивнула.
— Это частая реакция. Привыкнешь.
Перед дверью в покои стояло двое стражников, что меня немного удивило. Глава клана в корневых владениях явно не нуждался в той защите, которую могли предоставить обычные люди. Может быть, стражники стояли с церемониальными целями? Потому что так принято?
Когда мы прошли внутрь, Хеймес и Кастиан о чем-то негромко говорили. Кажется, о каких-то нюансах правления династии Аэстус из времени Кастиана.
После всех должных приветствий Хеймес указал мне на кресло, стоявшее напротив его стола. Широкое, мягкое, удобное, в то время как Кастиан и Амана устроились на обычных стульях. Странно. 
Потом Хеймес поднял руку, сделав жест, который я на всякий случай запомнил, и щелкнул пальцами. По воздуху поплыли золотистые искры, а на каждой стене комнаты на несколько мгновений зажглись прежде невидимые сложные узоры.
— Многослойная защита от подслушивания, — пояснила Амана на мое недоумение. — Тот, кто находится за пределами ее элементов, ничего не услышит, даже если будет стоять в открытом дверном проеме.
Хм, я ведь уже видел немного похожую защиту… Да, нужно не забыть рассказать аль-Ифрит о встрече заговорщиков…
— Думаю, стоит начать с рассказа об убийстве, в котором тебя обвиняют, — сказал глава клана, перебив мои мысли. — Как понимаю, это сейчас самая насущная проблема.
 
Я моргнул, внезапно ощутив, что что-то изменилось. Будто сама реальность сдвинулась и изогнулась под неправильным углом… Абсурдная идея, конечно, но описать свои ощущения иначе я не мог.
— Рейн? — Хеймес вопросительно приподнял брови, когда я ничего не ответил и пауза начала затягиваться.
Так, не отвлекаться. Убийство, да? Хотя нет, я планировал сперва рассказать о чем-то другом. 
Вот только о чем?
Морщась, я потер лоб, но вспомнить не смог. Ладно. Возможно, что это было вовсе неважно.
Насчет убийства…
— Ситуация станет понятней, ми-дан, если я начну рассказ с более раннего события, — предложил я.
— Со своего рождения? — вмешался Кастиан, усмехнувшись.
— Почти так, — согласился я и вопросительно взглянул на Хеймеса. После короткой паузы тот кивнул. Ну что ж.
— Семнадцать дней назад я очнулся на поле битвы примерно в шестистах милях к югу от столицы. Я не знал ни своего имени, ни воинского звания, ни клана, если он у меня вообще был. Имя Рейн Менхарт я придумал…
— Подожди-подожди! — Кастиан вскочил на ноги. Потом опомнился, посмотрел на Хеймеса. Тот лишь махнул рукой, и Кастиан продолжил: — Это что же, ты задавал свои дурацкие вопросы потому, что действительно ничего не помнил? 
— Почти ничего, — согласился я. 
— Семнадцать дней, да? Это значит, что ты вытащил меня из илуса на второй день своей жизни? И, такой же беспамятный, вывел нас из Гаргунгольма? И справился с Корневой Башней?
Я кивнул.
Кастиан еще несколько мгновений недоверчиво смотрел на меня, потом пробормотал «Иштавы бесы!» и медленно опустился на свое место.
А затем начались расспросы, куда больше походящие на допрос. Хеймес и Амана едва давали мне самостоятельно сказать несколько фраз, и тут же засыпали вопросами, вытаскивая такие детали, о которых я сам даже не подозревал. Как выглядела форма воинов в той деревне? Что дословно говорил офицер в казарме, когда рассказывал о поражении Темного Юга? Сколько казарм «живчиков» было, сколько человек находилось в каждой?..
Аль-Ифрит хотели знать все. 
Они хотели знать даже такую мелочь, как узоры на воротах деревенских домов.
— Волнистые линии, — сказал я неуверенно. — А центре заштрихованный круг. Вроде так.
Хеймес придвинул к себе лист бумаги и быстро набросал несколько вариантов.
— Что-то из этого похоже?
— Вот этот узор, только немного иначе, — я взял протянутое мне деревянное перо с металлическим наконечником — Хеймес пользовался именно таким вместо обычных гусиных — обмакнул в чернильницу и добавил несколько штрихов.
Лист с моими исправлениями пошел по рукам.
— Шибины, — первой сказала Амана. Кастиан и Хеймес молча кивнули.
— И что это значит?
— Так называют чистокровных людей, добровольно перешедших под власть демонов, — пояснила Амана. — Деревня, в которой ты находился, принадлежала шибинам. Это их знак. Демоны не тревожат тех, кто наносит его на свои жилища.
Судя по спокойному, хотя и неодобрительному, тону Аманы, подобный переход под власть демонов был обыденным делом. Ну надо же! А у меня сложилось впечатление, будто демоны рассматривали людей только как еду или инкубаторы для своего молодняка. Хотя, с другой стороны, кто знает, чем шибины платили демонам за защиту?
— Почему дана Вересия и ее люди выбрали деревню шибинов под свой временный форт? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Разве там не было все покрыто демонической скверной? Или чем-нибудь еще, таким же нехорошим?
— В той части страны выжили только шибины и только их деревни остались целыми, — ответил Хеймес. — Слишком близко от границы с Темным Югом. Энхардцам было не из чего выбирать, когда они искали место для сбора своих выживших. Кроме того, мастера Аты умеют определять наличие демонической скверны и очищать от нее.