Вне клана (СИ)
Глава 2
В казарме оказалось людно. Были там не только рядовые, но и, судя по другому крою одежды и по оружию, один офицер. Сидя на единственном табурете, он что-то рассказывал, а остальные, человек двадцать, расселись вокруг него на деревянном полу и внимательно слушали.
Закрыв за собой дверь, я прислонился к стене, решив, что послушать мне тоже не повредит.
-… так вот и получилось, что вы — это все, что осталось от отрядов Инхард, Рабан, Северин, Сиджи, Рхода, Кириак и Мадус, — продолжал офицер свой рассказ, начало которого я не захватил. — К сожалению, архивы отрядов уничтожены, поэтому мы не можем определить ваши имена, должности и то, принадлежите ли вы к какому-нибудь из кланов. Наши маги установили, что последним проклятием, использованным врагом, стало проклятие Уничтожения. Однако, благодаря защитам, оно сработало лишь частично, и не уничтожило вас, а лишь стерло вам память и временно лишило сознания и дыхания.
Один из сидевших вскинул руку.
— Фор Корч, разрешите вопрос? — и на кивок офицера продолжил. — Враг, с которым мы воевали, кто он?
Офицер заметно помрачнел, но ответил сразу:
— Кирейн ис-Мерудат, верховный дан Темного Юга. Впрочем, сейчас это имя вам ничего не скажет.
— И мы победили?
— Если бы не победили, то не сидели бы тут, — офицер поднялся. — Ну что ж, основное я вам рассказал. Мы пробудем здесь до тех пор, пока не соберем всех выживших. На это уйдет, вероятно, еще неделя. Если ваши воспоминания к тому времени не восстановятся сами, начнем поиск ваших родственников.
После ухода офицера выяснилось, что сейчас будет ужин, а потом отбой.
Кормили всех одинаково — каждому налили в миску густой чечевичной похлебки и дали краюху черного хлеба. Вкус и того, и другого показался мне одновременно и знакомым, и непривычным, будто одна часть меня ела подобную еду много лет, а другая часть привыкла к чему-то совсем иному.
Двойственность так меня озадачила, что, наверное, целую минуту я сидел, глядя в пустоту перед собой, и только звук ложки, скребущей по дну миски, привел меня в чувство — это сосед, такой же «живчик», доел свою порцию и теперь вопросительно смотрел в мою сторону. Нет уж, привычная еда или нет, но делиться ею я не собирался.
Свободных лежанок в казарме оказалось больше половины — их поставили с запасом, рассчитывая на появление новых беспамятных бойцов. Я выбрал ту, которая стояла достаточно далеко и от входной двери, и от обоих окон. Выбрал, и только потом подумал, почему так. Память прямо не ответила, только передала смутное ощущение, будто опасность всегда пробиралась внутрь через окна и двери. Какая опасность могла таиться здесь, в обычной деревне, да еще битком набитой солдатами, память умолчала.
Соседи, судя по всхрапывающим звукам, уже спали, но ко мне сон не шел. Глядя в темный потолок, я размышлял.
В рассказе офицера ничего неожиданного не оказалось. И без того ясно, что я участвовал в какой-то битве, раз уж очнулся среди трупов. Еще выяснилось имя побежденного противника — не особо полезная информация.
Потом я вспомнил слова офицера — «наши маги». Интересно, а кто-то из выживших владел магией?
Я вот, например?
Человек на вершине холма вытягивает руку, его ладонь на мгновение окутывается огнем, а потом лес внизу вспыхивает и моментально сгорает, опадая серым пеплом.
Я заморгал. Образ оказался таким ярким, будто огненный маг стоял прямо передо мной.
Сев, я вытянул вперед правую руку таким же движением, как человек в моем воспоминании, и мысленно приказал огню появиться…
Не то что огня, даже самой завалящей искры не вспыхнуло.
Я попробовал то же самое левой рукой, потом с сожалением опустил ее, вздохнул и упал назад на лежанку. Не маг, значит. Грустно. Хотя, раз я все забыл, то мог забыть и то, как призывать магию. Заклинания там какие-нибудь произнести или… м-м…
Использовать амулеты — сказала память, но, когда я попытался вытащить из нее чуть больше деталей, тут же пошла на попятный и притворилась, будто ничего мне не говорила.
Что-то шевельнулось в темноте. Послышался шелест. Такой тихий, что его должно было заглушить дыхание спящих — но не заглушило. И этот шелест мне отчего-то сильно не понравился, заставив остро пожалеть, что я безоружен.
Мой взгляд метнулся по казарме, по смутным очертаниям спящих тел и по силуэтам вещей, кое-где приставленных к лежанкам.
Первые «живчики» нашлись считанные часы после окончания битвы, то есть три дня назад. За прошедшее время кое-кто из них обзавелся личными вещами. Например, мой хромой сосед, записанный Йоргом, но потом решивший отзываться на имя Краг, держал рядом с лежанкой крепкую палку с заостренным, обожженным на огне, концом. Палка служила ему тростью для ходьбы, но могла бы послужить и оружием.
Я перевесился через лежанку и осторожно поднял палку с пола. Шелест слышался уже ближе.
Еще ближе.
И еще.
Я ударил прежде, чем мой разум понял, что происходит, и заостренный конец палки вонзился в нависшую тень.
Застрял.
Я надавил сильнее.
Потом вырвал оружие — оно вышло из тени с неприятным скрежетом — и ударил снова. И снова.
Шелест исчез. А потом тень упала — туда, где я только что был. В последнее мгновение я успел скатиться на пол и перескочить через соседнюю лежанку, задев спящего на ней человека. Тот, разбуженный, начал ругаться, но я его проигнорировал, продолжая следить за упавшей тенью. Та больше не шевелилась, а если и издавала звуки, то ругань их заглушала.
Свет. Надо было зажечь свет.
— У тебя есть огниво и свечи? — спросил я соседа.
— Что? — от удивления тот прекратил сквернословить.
— Огниво, говорю, есть? Или какая-нибудь светящаяся фиговина? Может магическая? Нужно посмотреть, что я там прибил.
— Прибил?!
Огниво нашлось. Свечи тоже. И, стоя рядом с соседом, я растерянно разглядывал то, что упало на мою лежанку. Походило оно на черную и очень толстую змею длиной с человека. Из тех мест, где заостренная палка пробила ее туловище, на лежанку натекла кровь, казавшаяся такой же черной, как сама змея.
— Надо позвать кого-нибудь из офицеров, — после долгой паузы сказал сосед. — Они должны знать, что это за диковина.
Здравая идея.
Пока мы ходили за старшим, казарма продолжала мирно спать.
— Что еще за змея? Обычный уж, поди? Не можете сами от него избавиться? — пробормотал десятник, поднятый с кровати, куда более удобной, чем наши лежанки, но все же побрел в казарму, покачивая масляным фонарем. И немедленно уронил его на пол, когда увидел то, что я убил.
— Тревога! — просипел десятник. Быстрым движением подхватил фонарь с пола и заорал уже в голос: — Тревога! Подъем! Подъем!
Все «живчики» соскочили с лежанок и теперь ошалело оглядывались в поисках врага. Врага нигде не было, только замолкший, наконец, десятник. Ненадолго замолкший.
— Вот сюда смотрите! — велел он хриплым от недавнего крика голосом и поднял фонарь выше, так, чтобы круг света падал на мертвую змею. — Это Черная Шептунья. Или просто Шептунья. Вы все ни беса ни помните, так что подходите и запоминайте, как она выглядит. И имейте в виду — Шептуньи по одной не приходят, так что неподалеку их ползает целый выводок!
Солдаты протискивались ближе, смотрели на мертвое тело и удивленно переглядывались.
— Чем они опасны, эти Шептуньи? — спросил кто-то.
— Эти твари подкрадываются бесшумно, убивают ядом, а потом заглатывают человека целиком. И не смотрите, что она сейчас мелкая! — десятник повысил голос. — Это одна из тварей Хаоса! Заглотив человека, она принимает его вид. Может даже разговаривать. Вся разница, что Шептуньи не умеют кричать или петь. Разговаривают негромко, будто шепчут, отсюда и название. Шептуньи могут за пару месяцев уничтожить всех людей в городе среднего размера, а на такую деревню, как эта, им хватит недели.
Я тоже протиснулся к своей лежанке, изучая все детали внешности Шептуньи.