Влажный Сон (ЛП)

— Я не хочу никаких отношений прямо сейчас.
— А кто сказал про отношения? Девочка, на дворе двадцать первый век. — Она отбрасывает светло-каштановые волосы за загорелое плечо. — Мне кажется, отношений вообще больше не существует. Ты просто трахаешься, пока не найдёшь того, с кем хочешь трахаться подольше.
Она делает вид, будто это самая логичная мысль в мире, затем пожимает плечами:
  
— Тебе вообще пора перестать тратить время на бедных мудаков.
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Её слова задевают, но… в них есть смысл.
— Ты права, — признаю я, и сама удивляюсь — это правда.
Я столько вкладывала в отношения, что всегда оставалась с пустыми руками. Было бы неплохо встретить кого-то, кто действительно заботился бы обо мне. Или хотя бы не того, кого нужно постоянно спасать.
Но стоит ли снова рисковать?
До Джерома у меня были отношения… ну, никакие. Скучные, пустые. И даже если вдруг мне встретится кто-то интересный — с чего вдруг он посмотрит на меня?
— Я не знаю… — тихо говорю. — Эти… мимолётные связи? Это просто не моё.
Бев недовольно хмурится.
— Вот! Вот об этом я и говорю!
— О чём?
— О твоём вечном «это не моё». — Она хлопает ладонями по столу так, что люди вокруг оборачиваются. — Ты всегда так делаешь, Ди! Ты была чёртовой вальдекторианкой, закончила топовый вуз! И, между прочим, ты охренительно красивая. Ты добыча, приз, главный выигрыш! Так какого чёрта ты боишься?
Она права. Я просто боюсь. Но чего именно?
- Джером! Ты не можешь так продолжать! — кричу я, преследуя его по парковке.
Он идёт быстрее — думает, что я отстану. Что снова проглочу всё и позволю ему уйти от ответственности.
— Джером!
Он резко останавливается, поворачивается. Лицо его перекошено злостью.
— ЧТО я не могу продолжать, а? Скажи прямо в лицо, блядь!
— Ты не можешь так всё просрать! Эта встреча была важна для меня! А ты вместо учёбы пошёл нажраться со своими дружками!
— А что? Я не могу повеселиться? Ты хочешь, чтобы я просто ходил домой, на учебу и на работу? Без жизни?
— Я не это…
— Потому что я НЕ ТАКОЙ, как ты, Ди. Я не какой-то там ебаный задрот, который сидит дома.
— Я никогда не говорила, что ты…
— Ага, конечно. — Он усмехается. — Ты думаешь, что такая вся из себя — и можешь меня учить? Ты никто без меня, Ди. И никто тебя не полюбит.
— Дионн! — Беверли щёлкает пальцами у моего лица. — Я серьёзно. Чего ты боишься? Ты красивая, умная, добрая. Ты — роскошная женщина. Любой мужик был бы счастлив провести с тобой ночь!
Я тихо смеюсь. Хотела бы я верить в это так же легко.
Для Бев любовь — это приключение. Рыцари, драконы, завоевания. Она всегда хотела, чтобы я была такой же смелой. Но я… я другая.
— Давай, девочка. Попробуй. Ты не можешь сидеть и гнить из-за этого паразита. Что, правда собираешься дать ему разрушить тебя ещё больше? Позволишь победить?
Внутри вспыхивает злость.
— Нет! — резко говорю я.
— Вот! Именно! Пусть идёт к чёрту. И его дружки тоже. Нам нужно вернуть тебя к жизни. И у меня есть идеальный план.
Она криво, хитро улыбается. Я напрягаюсь.
— И какой же? — спрашиваю, уже предчувствуя беду.
Она поднимает руку, привлекая внимание баристы.
— Бев… что ты делаешь?
— Нам нужно больше кофе. — Она подмигивает баристе. — Две двойные латте, пожалуйста. Моей подруге понадобится.
— Ты издеваешься, — говорю я, опускаясь на стул.
Она сияет:
— Так что думаешь?
— О баристе? — морщусь. — Бев… он вообще не мой тип.
— Да не он! — Она машет рукой. — Сегодня вечером — одиночная вечеринка. Полно богатых и горячих парней. И… — делает паузу, — я уже записала тебя.
Конечно. Кто бы сомневался.
  
Глава 4
 
— Что вообще носят одиночки? — бормочу я себе под нос, рассматривая своё отражение в зеркале — в одном лишь небесно-голубом комплекте белья.
Я до сих пор не могу решить, оставить ли волосы распущенными или собрать, добавлять ли наращивания или нет. Джером всегда предпочитал наращённые. И вдруг меня накрывает осознание: я уже не уверена, что сама люблю.
Я так запуталась.
Столько лет он диктовал, как мне одеваться, как выглядеть… что мне даже сложно вспомнить, какие стили нравились мне изначально. После встречи с Беверли я вернулась домой, чтобы подготовиться к «вечеринке для одиноких». Я никогда не ходила на такие мероприятия, поэтому решила выделить себе побольше времени, и оказалась права.
Заглянув в шкаф, я увидела всё своё типичное содержимое — офисные вещи. Я ведь не тусовщица. Не любительница ночных выходов. И ничего яркого или смелого мне давно не требовалось. Да и набор лишних «отношенческих килограммов» сделал некоторые вещи слишком тесными.
Да, вес в отношениях — это реальная штука.
— Ну хоть одно платье тут должно быть… — бурчу я, перебирая бесконечные блузки, карандашные юбки и аккуратные брюки-клёш.
И наконец нахожу его.
— Вот оно! — выдыхаю я, вытягивая короткое пышное платье цвета густой дымки со сливовым оттенком. Подарок от Беверли. Она сказала, что этот цвет идеально подчёркивает мою шоколадно-матча кожу — и была права. Но я так ни разу и не надела его. Джером сказал, что в нём я выгляжу «дёшево». Что такие платья мне «не подходят». И глупая я поверила.
Я натягиваю платье — лёгкое, воздушное, оно мягко обнимает мои бёдра, а глубокий вырез открывает деликатный намёк на грудь. Я смотрю в зеркало и улыбаюсь.
Это идеальный выбор.
Добавляю тонкую цепочку на шею, обуваю лакированные чёрные лодочки. Оставляю волосы распущенными — упругие кудряшки каскадом спадают мне на плечи. Наношу немного оттеночного блеска.
Оцениваю себя ещё раз.
Да.
Это мой вечер.
_________________
Встреча проходит в «Фор Сизонс». В эту сеть я заходила всего пару раз — и всегда по работе. Пройдя через стеклянные двери, я чувствую, как в лицо ударяет аромат свежесрезанных роз, корицы и мяты.
Всё вокруг — дорогое, роскошное. Вход — весь в стекле, отражает свет от фонтана, высокие потолки сияют, будто звёздное небо внутри здания. Стены лобби — из чёрного дерева с золотыми гранями, пол — из махагона, застелен мягкими белыми дорожками.
Беверли прислала мне адрес. И вот, стоя в холле, я чувствую, как стая бабочек взлетает у меня в животе. Не верится, что я действительно здесь. Особенно после столь недавно пережитого расставания.
На секунду я колеблюсь. Но нет. Отступить назад — значит признать поражение.
А Джером не победит.
Никогда.
Выпрямив плечи, я делаю глубокий вдох и подхожу к стойке ресепшена:
— Я на вечеринку...
Девушка улыбается и показывает на длинный коридор:
— Последняя дверь справа. Вы не пройдёте мимо.
— Спасибо.
— Удачи! Надеюсь, вы найдёте то, что ищете! — кричит она вслед.
Я тоже надеюсь…
__________________
Стоит мне войти в зал, как меня моментально обдаёт волной голосов, смеха и звона бокалов. Сердце колотится как бешеное. В комнате — море одиноких людей. Кто-то уже сидит парами, кто-то стоит с бокалами у бара, кто-то лениво беседует в уголках. Официанты снуют между ними, разнося блюда. Свет приглушён — мягкий, тёплый.
Слева играет небольшой оркестр: пианист наигрывает нежные трели, скрипка тянет тонкую ноту, ударные задают ритм, а саксофон льёт мягкую, бархатную джазовую мелодию.
И тут меня накрывает внезапное осознание:
Я совершенно не готова к этому.
Оглядевшись, я лихорадочно ищу место, где не буду слишком бросаться в глаза. Что, по сути, полностью убивает смысл моего прихода, но мои нервы уже на пределе.
  
Я почти бегом направляюсь к буфету — хотя бы притворюсь занятой поиском тарелки. Но их нигде нет. Выдохнув, решаю развернуться и пойти за напитком… и врезаюсь во что-то твёрдое, массивное. Почти как в стену.