Клятва, которую мы даем (ЛП)

— Если ты не научишься принимать тот факт, что ты была жертвой еще до того, как стала проклятьем, все, что ты будешь делать, — это продолжать ранить людей, которые не причиняли тебе вреда, — он наклоняет голову, наблюдая за мной. — Это то, чего ты хочешь? Вычеркнуть всех, чтобы не осталось никого?
— Я не была жертвой, — огрызаюсь я, чувствуя, как слезы скатываются по щекам. Я устала, устала от того, что Сайлас всегда находил меня такой разбитой. — Ты что, не умеешь читать газеты? Я была влюблена в него. Я хотела быть рядом.
Я подбираю лоскутки холста, словно это осколки моего сердца, и подбрасываю их в воздух, наблюдая, как они падают дождем на меня. Мой голос почти кричит.
— Это не жертва. Я не сломана — все мои деньги собрали меня обратно. Разве ты не видишь этого? Я сама просила об этом, Сайлас. Я сама напросилась на все это.
Ты просила об этом.
Ты любишь меня. Скажи, что любишь меня.
Ты хочешь остаться здесь со мной навсегда, верно?
Тебе повезло, что у тебя есть деньги, девочка. Это ужасно для тех, у кого их нет.
Могло быть и хуже, понимаешь?
Ты одна из тех, кому повезло.
Слова Стивена и жестокий шквал обвинений со стороны окружающих эхом отдаются в моих ушах, как тысяча маленьких молоточков, бьющих по моему разуму. Я так близка к тому, чтобы взорваться от ярости, способной поглотить весь мир, так близка к тому, чтобы разорвать зубами землю.
Но тут происходит нечто чудесное.
Пальцы Сайласа убирают прядь моих волос за ухо, а ладонь задерживается на моей щеке, впитывая слезы, которые я отчаянно пыталась сдержать. Я медленно поднимаю на него глаза, нахмурив брови. Он смотрит на меня сверху вниз, прежде чем его губы растягиваются в мягкой улыбке.
Впервые с тех пор, как я узнала имя Сайласа Хоторна, он улыбается.
По-настоящему, мать твою, улыбается. Это грустная, душераздирающая и, несомненно, искренняя улыбка. Как будто он знает, что в этот момент мне больше всего на свете нужно что-то теплое, что-то доброе.
Он смотрит на меня, на мой беспорядок, как на человека, которому стоит улыбнуться. Это подарок, который он дарит очень, очень немногим людям. Подарок, который молча говорит мне, что я достойна его милости, его доброты.
— Нет, Хекс, — шепчет он, качая головой. — Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы остаться в живых. Это никогда не делало тебя слабой. Это не значит, что ты сама напросилась. Это делает тебя выжившей.
Из моего горла вырывается всхлип.
Мне страшно.
Боюсь того, что я сделаю с теми, кто мне дорог. Невинные жизни разрушаются сломленными людьми, которым причинили боль, прежде чем у них появился шанс исцелиться. Я — пример в этом искусстве разрушения.
Я прошла через нечто ужасное, выжила, и все говорили мне, что мне повезло.
Но никто не показал мне, как жить с этим. С этим грузом, с этой болью, с этими воспоминаниями.
— Ты все еще живешь в режиме выживания. Тебе просто нужно научиться его выключать, детка.
23. ТЕМНАЯ СТОРОНА
Сайлас
В темноте моего домашнего кабинета царит тишина, позволяющая моим мыслям успокоиться. Дым от сигары клубится в воздухе. Держа стакан с бурбоном в руке, я откидываюсь на спинку кресла.
Смотрю на пистолет, лежащий на дереве передо мной, черный металл блестит в лунном свете, проникающем через окно за моей спиной.
Час назад именно из него я убил человека.
До сих пор чувствую запах пороха и крови, наполняющий воздух, слышу звук, который издает пуля, когда пробивает череп и проходит сквозь мозговое вещество.
Того человека, который несколько дней назад мог утешить разбитую Коралину, в этой комнате нет. Не сегодня.
Пальцы крепко сжимают стакан, поднося его к губам. Я делаю медленный глоток виски.
Чарли Монро бросил технический колледж в конце девяностых. Он работает, ну, точнее работал в ближайшем магазине по ремонту компьютеров. Имея дома жену и сына, Чарли был наивной жертвой обстоятельств, которой предложили деньги в обмен на услуги по взлому и, очевидно, вандализму.
 
Интересно, предупредил ли его Стивен Синклер о том, с кем он столкнется, когда его поймают? Какая участь постигнет его под дулом моего пистолета, если я узнаю, что это он поиздевался над моими друзьями? Моей женой.
Сначала он был храбрым. Они все такие.
Именно поэтому ломать их так чертовски весело.
— Полмиллиона за легкую компьютерную работу и разрушение квартиры какой-то цыпочки? — он смеется, от него пахнет затхлым запахом сигарет. — Это какая-то гребаная киска.
Руку потребовалось меньше двадцати минут, чтобы внести залог за этого крысеныша, засунуть его на заднее сиденье машины и отвезти в Пик, оставив его наедине со мной.
Наверняка он считал себя счастливчиком, проведя в тюрьме всего два дня, чтобы выйти сухим из воды.
Ствол моего пистолета со звоном ударяет его по голове. Кровь брызжет из раны почти сразу, и он хрипит, заваливаясь на бок, не в силах зажать пульсирующую голову из-за веревок, связывающих его руки за спиной.
— Полмиллиона — это все, чего стоит твоя жизнь, — хмыкаю я, глядя на него, стоящего на коленях на мокрой земле. — Как жаль.
Во мне кипит нерастраченная ярость, которую я хочу выпустить на этого идиота. Не спеша, пока пуля не оборвала его жизнь. Размозжить ему череп голыми руками или сломать позвоночник, но я хочу сохранить это.
Я хочу быть терпеливым и приберечь всю свою ярость для человека, который действительно ее заслуживает. Когда я наконец доберусь до Стивена Синклера, я заставлю его умолять меня убить его, захлебываясь собственной кровью. Я заставлю его молить меня о милосердной смерти.
Он пожалеет о каждой унции боли, причиненной им Коралине Уиттакер.
Я крепко сжимают пистолет в руке, горькая ярость ощущается во рту, как монетка, при мысли о том, через что он заставил ее пройти. Что она пережила в том подвале.
— У Стивена есть кое-что особенное для вас четверых. Он получит эту девушку, сколько бы людей вы ни убили, чтобы предотвратить это, — он ухмыляется, демонстрируя желтоватый цвет зубов.
— Чарли, — говорю я, присаживаясь перед ним на корточки. — Сегодня ночью эта пуля попадет тебе в череп.
— Так покончи с этим, котик.
— Если ты хочешь унести секреты Стивена с собой в могилу, я не буду на тебя обижаться, — я наклоняю голову, наблюдая за его реакцией. — Но твоя семья будет. Будет обидно, если все те деньги, которые ты им оставишь, просто исчезнут.
— Ты не можешь…
Я прижимаю дуло пистолета к его лбу.
— Я оставлю твоего сына в нищете. Все твои счета будут высосаны досуха, и все, что от тебя останется, — это твоя жена, проклинающая твое имя, пока она гниет на улице.
Его глаза расширяются, адамово яблоко подрагивает, пока он молча размышляет, не блефую ли я. Как будто у меня уже нет всего, что мне нужно, чтобы уничтожить его, и ему даже не нужно быть живым, чтобы увидеть это.
— Всего одна кнопка, Чарли. Это все, что мне нужно нажать.
— И все это ради какой-то сучки? — он насмехается, пытаясь вывернуться из своих оков. — Ты чертовски сумасшедший.
В темноте ночи, где есть только я и человек, которого собираюсь убить, я ухмыляюсь, обнажая зубы в оскале. Я встаю во весь рост, пихаю его ногой в плечо, заставляя перевернуться на спину.
— Гарантирую, — говорю я ему, надавливая ботинком на горло. — Еще одно слово о моей жене, и я оставлю твои кишки на пороге твоего дома. Думаешь, твоему сыну понравится найти то, что осталось от его отца?
У каждого человека есть слабое место, точка, где он ломается. Нужно только знать, как его найти.
— Что ты хочешь знать?
Он оказался бесполезным. Все, что он мне рассказал, я уже знал и не приблизился к поискам Стивена. Чарли был хакером, помогавшим рассылать электронные письма, и согласился помочь совершить акт вандализма в квартире Коралины.