Клятва, которую мы даем (ЛП)

Ее голос — словно порыв ветра честности, сдувающий все фальшивое сочувствие и советы, которые я слышал на протяжении многих лет. Я чувствую на себе ее взгляд, изучающий меня, как будто я всегда был с ней.
— Спасибо.
— Не надо, — Коралина хмурится. — Не благодари меня. Это сущий пустяк. Меня раздражает, что ты чувствуешь необходимость благодарить кого-то за то, что он относится к тебе как к человеку.
Как эта девочка считает себя жестокой, ума не приложу.
— Я…
— Сайлас Эдвард Хоторн!
Голос моей матери разносится по моей квартире, заставляя Коралину подпрыгнуть. Ее глаза расширяются, а рот приоткрывается.
— О, она назвала тебя полным именем. Ты в полной заднице, — смеется Леви, возвращаясь на кухню.
Я смотрю на Коралину, обхватываю ее за талию, молча давая понять, что она может прижаться ко мне, если ей это понадобится. Она нерешительно кладет руку на мою голую грудь и смотрит на меня.
— Готова, жена?
— Готова как никогда.
21. ЗНАКОМСТВО С ХОТОРНАМИ
Коралина
Я слышала, что если не вы сами решаете, хороший ли вы родитель, то ваш ребенок решает, хороший ли вы родитель.
Я не встречалась с Калебом, но, если судить по Сайласу и Леви, Зои и Скотт Хоторны — замечательные родители. Я никогда не была посвящена в семейную жизнь и не была ее частью. Мои родители не устраивали вечера семейных игр и не рассказывали о том, чему я научилась в школе.
Они быстро передали меня в руки нянек и достали со своих золотых полок только тогда, когда я понадобилась, чтобы придать своему внешнему виду более солидный облик.
Я была пешкой, лишним элементом образа счастливой семьи.
Эти люди, сидящие за столом, понимают друг друга и поддерживают друг друга так, словно это самая простая вещь в мире.
Я никогда не знала дома, который не напоминал бы мне место с рассыпанной под ногами яичной скорлупой, готовой разорвать меня на части за слишком быстрые шаги.
— Я несколько месяцев искала новое хобби. Эти занятия искусством звучат идеально. Когда ты их проводишь? — улыбается Зои, делая еще один глоток красного вина.
— В основном это для тех, кто выжил в «Гало», но в следующий четверг я разрешаю организации «Свет» провести мероприятие, на котором некоторые из моих учениц смогут продать свои работы. Не хотите ли прийти, чтобы они могли познакомиться с вами, прежде чем вы присоединитесь к классу? — я улыбаюсь в ответ, прежде чем взять с тарелки зеленую фасоль с чесноком.
— Рассчитывай на меня! — визжит она, хлопая в ладоши. — Посмотри-ка, дорогой, у меня новое хобби.
Что это говорит обо мне, если я ожидала, что она уйдет, как только узнает, кому я преподаю? Когда она поймет, что это был не клуб сплетен, заполненный женщинами из высшего общества, а терапия для девушек, которые познали жестокость жизни.
Наверное, я настолько привыкла к двусмысленным репликам и жалостливым взглядам, что не знаю, как выглядит искренняя, добрая душа.
Весь этот ужин изменил мои ожидания. Я думала, что моя работа заключается в том, чтобы держаться за руку Сайласа и выглядеть привлекательно. Я нервничала, что они сочтут меня замкнутой из-за моего наряда, ожидая увидеть меня в платье. Говорить, когда ко мне обращаются, есть правильной вилкой и не казаться неидеальной.
Но они не хотели от меня ничего подобного.
Несмотря на свои намеренные опасения, все, чего они хотели, — это узнать меня. Узнать человека, с которым их старший сын решил провести свою жизнь. У меня защемило в груди — я не ожидала, что буду чувствовать себя настолько виноватой за то, что солгала им, но они были так добры, так интересовались тем, кто я есть, с искренними намерениями, что я не могла не ненавидеть себя за то, что обманула их.
— Боже, помоги мне, я все еще расплачиваюсь за последнее увлечение, — бормочет Скотт, толкая локтем Сайласа, сидящего рядом с ним. — Помнишь, как она взялась за вязание?
— Мне приходилось носить вязаные свитера в школу каждый божий день в течение шести месяцев, — говорит Леви. — Знаешь, как все чесалось?
 
— Попридержи язык, Леви Винсент!
— Прости, мам, — бормочет он, запихивая в рот кусок стейка и улыбаясь ей мальчишеской улыбкой, которой, как подсказывает мне чутье, он пользуется, чтобы выпутаться из множества неприятностей в своей жизни.
Я улыбаюсь, прячась за бокалом вина и наблюдая, как они общаются друг с другом. Хотя Сайлас почти не разговаривает, я вижу, насколько комфортно ему здесь с ними. Какими расслабленными кажутся его плечи и черты лица. В его глазах светится огонек, который оживляет его лицо.
Рука Сайласа скользит по столу. Не обращая внимания на остальных, он начинает играть с кончиками моих пальцев, обводя круги вокруг ногтей, обводя подушечки пальцев. Так непринужденно, как будто он делал это миллион раз до этого.
— Значит, тебе нравится то, чем ты занимаешься, Коралина? — спрашивает меня Скотт, и мое внимание переходит к нему.
Может быть, это потому, что я его плохо знаю или видела только мельком, но для человека, который борется с раком, он выглядит совершенно здоровым. Я подозреваю, что именно отсюда Сайлас заимствовал свой фасад из каменной стены.
На их плечах могла бы лежать тяжесть всего мира, но они никогда не позволили бы никому другому увидеть это.
— Да, — киваю я. — В конце концов, я все равно хотела бы получить степень по истории искусств, но мне нравится преподавать. Я продаю свои картины только для оплаты аренды.
— Сайласу придется уступить одну из этих комнат, чтобы ты могла работать. Я уверена, что мы могли бы пригласить сюда подрядчика, чтобы расширить помещение, — замечает Зои, оглядываясь по сторонам, как будто видит, где бы она могла разместить дополнительную комнату, чтобы я могла рисовать.
— О, в этом нет необходимости…
— Уже сделано, — перебивает Сайлас, беря мой палец и проводя большим пальцем вверх-вниз, прежде чем покрутить кольцо. — Я хотел подождать, пока Коралина устроится, прежде чем превращать это место в зону строительства.
Я смотрю на него, пытаясь скрыть свое потрясение, когда наши взгляды встречаются. Весь день он был… другим. Его руки не отпускают меня; так или иначе, он прикасается ко мне. Он разыгрывает убедительное шоу, гораздо более убедительное, чем я, которая только что согрелась от прикосновения его рук к своему телу.
Это фальшивка, я знаю. Но иногда, когда его пальцы касаются моего тела или он притягивает меня к своей груди, это кажется слишком реальным.
— Это мой мальчик, — Скотт хлопает Сайласа по спине и ухмыляется. — Он хорошо с тобой обращается, да? Можешь сказать мне. Он еще не слишком вырос для меня, чтобы я не мог его наказать.
— Он немного ворчит, пока не выпьет кофе, но ничего такого, с чем бы я не справилась.
— Ну, если тебе понадобится, чтобы я держал его в узде, зови меня на помощь.
— Мистер Хоторн, при всем уважении, — я игриво приподнимаю брови, — у меня красный пояс по тхэквондо. Думаю, это он будет пытаться позвать вас на помощь.
В комнате раздается смех. Такой обычный звук в повседневной жизни, но которого мои уши были лишены так долго. Это… приятно.
Заметив, что все уже заканчивают есть, я упираюсь руками в стол, отодвигаю стул и отправляюсь на кухню, чтобы взять в холодильнике десерт, который принесла с собой Зои.
Я все еще слышу отголоски их смеха и разговоров, пока разворачиваю пирог и ищу на кухне Сайласа блюдечки в нескольких шкафах, прежде чем наконец нахожу нужный.
Руки обвиваются вокруг моей талии, пальцы прижимаются к животу, когда я ставлю тарелки на стойку. Я оборачиваюсь через плечо, сдерживая улыбку.
— Ты часто ко мне прикасаешься, — говорю я, когда он слегка сжимает меня. Тепло его рук ощущается как огонь на моей холодной коже. Тепло разливается по телу, заставляя меня сжимать бедра.
— Ты очень «трогательная», Хекс.
Его голос щекочет мне кожу, заставляя меня дрожать в его объятиях, но он только крепче прижимает меня к себе, зарываясь лицом в пространство между моей шеей и плечом, вдыхая мой запах.