Твоя (СИ)

Мы еще долго сидели на крыше за столом и любовались открывшимся видом на город, а потом и звездами.
– Говори уже, что хотел, – зевнула моя кроха, удобнее устраиваясь в моих объятиях. – Весь вечер чувствую твое напряжение.
Я только хмыкнул. Глупо было надеяться на то, что я что-то смогу скрыть от своей пары.
– Ты согласна пройти со мной слияние? – спросил и затаил дыхание, а по нашей связи до меня дошли отголоски ее веселья, легкого искристого.
– Мне казалось, что я дала согласие еще там, на корабле, – мягко улыбнулась, заглядывая мне в глаза. – С того момента мое решение быть с тобой и твоей не изменилось.
Крепко сжал ее в объятиях, вдыхая запах ее волос. Малышка пискнула от силы, с которой я ее сжал, и, шутливо стукнув меня по плечу, снова зевнула, а я нахмурился, но вновь поднимать тему ее усталости не решился. В прошлый раз, когда я заикнулся о том, что она должна больше отдыхать, был послан в гостиную вместе с подушкой, и ночевал там две ночи. Ради справедливости должен сказать, что об отдыхе я говорил в довольно ультимативной форме, не стесняясь в выражениях.
Я хоть и промолчал, но тревожиться не перестал. Не спорю, с появлением в моей жизни Лани все изменилось к лучшему, но то, что она сделала с нашим домом, в который мне лишний раз даже заходить не хотелось, было просто потрясающе.
Поначалу, когда мои воины под ее руководством все отмывали, я не видел особой разницы, разве что стены стали светлее, да полы чище. Но, придя домой три дня назад, я был поражен. Первое, что бросилось в глаза – новая одежда Грона и, пожалуй, его слишком уж счастливая рожа, но стоило мне шагнуть через порог, и я думать забыл о Гроне и его одежде.
Вокруг везде, насколько хватало взгляда, было настолько красиво, что дух захватывало. Вроде бы прихожая зала моего дома, и одновременно совсем не она. Весь дом преобразился, в какую бы комнату я ни зашел, везде было красиво и будто бы тепло.
– Нравится? – раздался родной, неуверенный голос моей малышки.
– Дом словно ожил с твоим появлением, – обернулся, глядя на мое самое дорогое существо. – Теперь сюда хочется возвращаться.
Видимо, моей паре понравилось то, что она услышала, потому что она буквально засияла от радости и так широко улыбнулась, что я разглядел ее маленькие, белые зубки.
– Домой? – вырвала она меня из воспоминаний.
– Конечно, – встал, держа ее на руках, и медленно двинулся на выход. – Ты должна больше отдыхать, – не удержался и тут же поджал губы.
– Завтра, после нашего слияния, несколько дней не вылезу из кровати, – пообещала, уплывая в сон.
– Я тебе в этом обязательно помогу, – тихонько шепнул, судорожно вздохнув от распирающего грудь счастья.
  
ЭПИЛОГ
 
ЛАНИ
– Сейчас? Ночью? –посмотрела с легким недоумением на своего капитана.
Нет, он, конечно же, предупреждал, кажется, даже называл день торжества и вроде бы рассказывал, как это слияние пройдет, только на тот момент в моей голове вертелись комнаты, ковры, картины, статуэтки…
Это ж надо быть такой недалекой, чтобы прослушать все о том, как будет проходить моя свадьба!
– Неважно когда, главное, что мы сделаем этот шаг вместе. Но если ты хочешь провести слияние днем…
– Нет! – возразила, заметавшись по нашей спальне. – Сейчас, только оденусь, – распахнула дверцы шкафа и замерла, поняв, что представления не имею о том, что надо надевать. – Я все забы-ыла, – шмыгнула носом, еще глубже зарывшись головой в шкаф, так стыдно мне никогда не было.
А еще и обидно, и досадно, и вообще! Не готовая я!
В итоге Ливару пришлось аккуратненько извлекать меня из шкафа, снимать с моей головы несколько блуз, закрывающих мне обзор, сажать на свои колени и укачивать, шепча нежности вперемешку с объяснениями и поцелуями.
Не знаю, сколько прошло времени, но пришла в себя я от тихого вопроса, заданного совсем печальным голосом:
– Давай спать?
Спать? Серьезно? А как же моя свадьба?!
Пришлось брать все в свои руки, в том числе и Ливара. Только его не в руки, а всего лишь за руку.
Вытащила его из дома и замерла на месте. Куда идти-то совсем не знала! Зато знал Ливар. Подхватил меня на руки и тихонько попросил закрыть глаза, а я что, мне не трудно, и к тому же хочется спать, но впереди моя свадьба, так что, просто как и просили, закрою глаза. И все же странная получается свадьба. Ни гостей, ни подарков, ни поздравлений. Зато рядом любимый –проснулся здравый смысл, и таки-да, в этом я готова была с ним согласиться.
До места добрались быстро, что вызвало только восторг, и ему не тяжело, и я не успела уснуть.
– Можно открывать, – шепнул мне на ухо, медленно наклоняясь, чтобы поставить меня на ноги. – Дойти мы должны сами, чтобы показать, что наши решения приняты добровольно.
Кивнула, глядя ему в глаза, и, обернувшись, замерла изваянием. Вокруг нас, куда ни глянь, тянулось ровное поле, поросшее низкой, мягкой травой, но восхитило меня то, что все поле было усеяно белыми, прекрасными цветами, которые испускали едва заметное сияние.
– Они прекрасны, – прошептала едва слышно, не решаясь сделать первый шаг. – Я боюсь их растоптать, – проговорила жалобно, пытаясь прогнать набегающие на глаза слезы. – Как представлю, что раздавлю эту прелесть, – всхлипнула, недоговорив.
–Ты их не раздавишь, даже если специально этого захочешь, ты их даже сорвать не сможешь, пока не придет время, но это время вряд ли наступит для меня, – прошептал с затаенной горечью. – Это Дована, священный цветок, женское начало.
– И что будет, если я все же сумею сорвать несколько этих цветков? – задала вопрос, хмуро оглядывая огромное, едва светящееся поле.
Если мой мужчина хочет эти цветы, значит, он их получит!
– Несколько? – повернулся ко мне с ошарашенным лицом. – Я буду безмерно счастлив, если за всю нашу жизнь хоть один цветок Дованы дастся тебе в руки, – наклонившись, легко поцеловал меня в губы, и мне вдруг показалось, что поцелуй этот с привкусом горечи, и так вдруг захотелось эту горечь стереть!
Решительно обернулась к цветам и наклонилась, намереваясь сорвать, сколько в руки попадется, а потом вдруг пришло осознание, что для первого раза хватит и двух.
– Вот! Держи свои цветы, – положила сорванные цветки на широкую, раскрытую ладонь Ливара. – Теперь ты счастлив? – заглянула в его широко распахнутые глаза.
– Две, – сипел мой мужчина, не замечая ничего и никого вокруг. – Их две.
И тут этим двум сорванным цветкам вдруг приспичило вспыхнуть в тот момент, когда я вцепилась в свободную руку и попыталась утащить своего мужчину в середину поля на жертвенный камень. У нас, между прочим, свадьба! Потом на свои цветочки будет любоваться!
– Их две! И они уже есть! – подхватил этот ненормальный меня на руки. – Мои девочки, мои крошки, – упал на колени, целуя мне живот.
И вот только тут до меня стала доходить вся суть произошедшего. И моим слезам нашлось объяснение, и истерикам, и рассеянности, и постоянной усталости. И если я все правильно поняла, то цветочки эти означают рождение девочки, а сорванное количество…
– Кто бы ты ни был, спасибо тебе за то, что не дал сорвать больше двух, – потрясенно прошептала неизвестно кому, но с искренней благодарностью. – Вот правильно говорят, жадность до добра еще никого не доводила, – пробубнила себе под нос, поглаживая макушку Ливара, которая замерла в районе моего живота. – Вставай уже, папашка, – попыталась отстранить от себя невменяемого мужчину. – Нам еще жениться надо.
ЛИВАР
Стоя возле спящей Лани, держал в каждой руке по своему маленькому, светлому чуду. Мои маленькие, мои девочки. Хотелось плакать от счастья, но я себя сдерживал, вспоминая слова своей пары о том, что все дети реагируют на настроение своих родителей. Получалось, если заплачу я, расплачутся и мои маленькие крошки, тогда Лани точно проснется, а ей отдыхать надо. Слишком тяжело ей дались наши доченьки. С виду совсем крохи, каждая почти помещается у меня на ладони, но их мама почти такая же кроха, как и они, от того и было ей непросто.