Милан. Том 2 (СИ)

После того как переоделась, Люда отправилась в хореографический зал, и к её удивлению, там никого не было! Похоже, хореограф сегодня работал на льду, что иногда бывает…
  
Глава 11
 
Провал на прокате короткой, но есть одно но…
 
Люда взяла коньки, бутылку с водой, салфетки, и крадучись направилась на каток, хотя скрываться уже было не от кого.
  
Как назло, вся группа вместе с тренерами скопилась у калитки и уставилась на Людмилу, когда она стукнула дверь, запустив внутрь тёплый воздух.
— Наша королева пришла! — усмехнулась ехидная Сашка. — Чё так рано?
— Я тебя сейчас придушу, — еле слышно прошипела Людмила и хотела пнуть подружку, но та очень резво отскочила в сторону и захихикала.
— Это что за баловство? — строго спросил Бронгауз.
Тренеры тускло глянули на Людмилу и продолжили занятия. Только Люду такими взглядами не испугать! Она опоздала не просто так, по своему хотению! Во-первых, она помогла человеку, взяла его на работу, сделав доброе дело, во-вторых, у неё сломалась машина! А на неё все косятся, как на врага народа, а она ведь олимпийская чемпионка!
Люда вдруг в очередной раз осознала, что не является олимпийской чемпионкой, и её настроение слегка омрачилось. Однако она быстро переключилась на другую мысль: о тренировке одногруппников.
Хотя она уже началась, но судя по времени, которое отображалось на электронных часах, шла ещё недолго. Часы показывали начало одиннадцатого. Согласно расписанию, занятие по хореографии должно было начаться 15 минут назад, но, учитывая привычку Железова опаздывать, можно было предположить, что он только что пришёл.
Люда наконец-то осознала, зачем Железов сегодня проводит занятия по хореографии на льду. Он хотел проверить, насколько хорошо тренеры перенесли на лёд те движения, которым он учил её и других ребят на протяжении предыдущей недели. Ему было важно увидеть, что получилось в итоге.
Судя по всему, Железов на коньках не катался, по-видимому, не умел. Выйдя на лёд прямо в кроссовках, он стоял у калитки и показывал отдельные движения Лизе Хромовой, которая с удовольствием повторяла их.
Люда очень удивилась, когда увидела, что Железов отлично помнит все движения, которые он сам сочинил, а ведь у него обучалось восемь спортсменов! Но всё-таки нашлись и недовольные.
— Зачем нам это всё? — недовольно спросила Смелая. — У нас с хореографией всё в порядке, благодаря вашим усилиям. И я уже катала вчера короткую программу! Хорошо откатала!
— Я понимаю, что у тебя всё получается очень хорошо, — согласно кивнул головой Железов. — Но дело не в этом, а том, что не все такие уникальные, как ты. Послушай внимательно, Саша, тебя это тоже касается. Когда занимаешься исключительно спортивной составляющей, и обращаешь внимание только на прыжки и вращения, их чистое выполнение, вполне незаметно хореография стремится к нулю. Вы будете стараться делать всё как можно проще, а проще — это простые рубленые движения, которые ничего не значат для судей.
— У нас не рубленые движения! — опять возразила Смелая, которую хлебом не корми, дай попререкаться с хореографом.
— Пусть так, — согласился Железов. — Если вы не будете обращать внимание на то, что делаете, в плане хореографии, то как вы собираетесь получать большие оценки от судей? Есть много случаев на чемпионатах любого уровня, когда фигурист, например, в короткой программе, сделал всё по технике и, отпрыгав своё, получает 50 баллов в первую оценку, а в компонентах не доходит и до 40. Хотя может получить, по меньшей мере, те же 50. И это будет совсем другая сумма. Можно откатать вовлечённо, с разнообразными движениями, с хорошей артистической составляющей, увлекательной композицией, а можно кое-как, лишь бы было. А это всё потерянные баллы. Не забывайте, что каждые потерянные половина балла, да даже четверть — это места, это медали, это ваши деньги. А я вчера наблюдал вас в тренировке, и мне кое-что не понравилось. Поэтому сейчас мы будем править то, что я увидел в вашем танце нехорошего. А начнём мы…
Тут взгляд Железова невольно по закону подлости наткнулся на глаза Людмилы.
— Вот с кем мы займёмся довольно плотно! — с восторгом сказал Железов. — Арина, ты как опоздавшая, давай на лёд. Сейчас полностью катаешь свою короткую программу, а я смотрю и корректирую недочёты, если они будут.
— Я не могу без разминки, — угрюмо ответила Людмила. — Мне хотя бы распрыгаться надо, раскататься.
— Значит, иди раскатывайся, — недовольно вмешался в разговор Бронгауз. — Иди, иди, мы тебя давно ждём сегодня. 5 минут тебе на разминку, потом становишься на прокат короткой программы, всё ясно? Начали!
Люда чувствовала себя не готовой — сказались волнение, утренние хлопоты и наезды тренеров. Неужели они сами не понимают, что гнобят её и у неё пропадает уверенность в себе? Как сейчас кататься??? Даже тренировки и разминки по ОФП не было! Впрочем, внутри Людмилы тут же вскипело её упрямство и шебутной характер, поэтому она ничего не сказала, а вышла на лёд.
Стала разминаться так же, как вчера, сначала простыми шагами, потом более сложными. Следом выполнила одно вращение и прыжок двойной аксель, а потом Бронгауз крикнул, чтобы Люда заканчивала с тренировкой, ехала в середину арены, и занимала стартовую позу.
Как ни поразительно это звучало, однако Люда совсем забыла про эту грёбаную стартовую позу. Они же разучивали это в субботу, два дня назад, а уже столько с тех пор за это время произошло… Что там было? Кажется, Париж? Да, точно. Танец девчонки в синем платье в белый горох. Вроде бы что-то вспомнила… Ведь позиция-то простая! Точно!
Люда поёрзала коньками туда-сюда и заняла стартовую позицию. Ноги на ширине плеч, руки по швам, голова опущена вниз. Заиграл саундтрек из фильма «Амели». Люда подняла голову и посмотрела на одногруппников и тренеров. Все ждали от неё гениального проката, а она… В этом месте программы она должна была с удивлением смотреть на мир, словно восхищаясь его красками и буйством чувств, которые он дарит, но этого не произошло. Она смотрела на мир со страхом и волнением, и это, естественно, отразилось на её лице.
На лицах тренеров отразилось лишь удивление от её расстроенного вида.
Подняв левую руку в сторону и сделав аллонже, Люда подняла правую руку вверх и слегка согнула её в локте, словно закрывая лицо от чего-то, летящего сверху. Левая рука при этом как будто защищала её от какой-то опасности, крадущейся сзади и складывалось впечатление, словно она от кого-то хочет оттолкнуться.
Люда просто забыла, что должно быть в стартовой позе! Ничего личного! Поэтому выбрала нейтральную танцевальную позицию, похожую на арабеск. Однако тут же вспомнила! Девочка, рисующая что-то на холсте. Хорошо!
Люда начала, отставив левую руку в аллонже, правой словно начала рисовать пальцами, сжатыми в щепоть. Сделав несколько широких размашистых движений, имитирующих мазки, прекратила рисовать, левой рукой, согнутой в локте, словно взяла то, что она изобразила, и внимательно вгляделась в ладонь, держа раскрытую пятерню с расставленными пальцами в полуметре от лица. Правая рука теперь была отставлена ладонью вправо и тоже качнулась в аллонже.
Улыбнувшись, Люда сделала аллонже двумя руками вперёд и вверх, исполнила три твиззла с небольшим продвижением к правому короткому борту. Сделала прыжок гранд-жете в шпагат, после которого сделала пируэт с руками наверх, развернулась задними перебежками и стала заходить на стартовый каскад к левому короткому борту. Заходила по траектории буквы S, через весь каток.
  
«Лишь бы не упасть…» — подумала Люда. Страшно… Ещё при заходе почувствовала, что сейчас вообще не в ногах. То ли плохо размялась, то ли из-за того, что мышцы на ОФП не раскачала.
Переступив на левую ногу, сделала взмах правой ногой вперёд, моухоком развернулась, встав на ход назад, на внутреннее ребро, ударила правым коньком о лёд и прыгнула тройной флип, по своей методике «два с половиной оборота». Приземлилась вроде бы хорошо, но когда стала отталкиваться на тулуп, ощутила, что лезвие провернулось по часовой стрелке, и вошла в группировку под неприличным углом.