Поступь империи. Тетралогия
-Странно, а почему в Рязани не откроешь свое предприятие?– изумился Александр.
-Ха, а то ты сам не понимаешь,– улыбнулся Артур.– Мы же теперь все в одной упряжи, коли можно так выразиться. Да и дел то своих почти не осталось.
-Как не осталось? А у тебя? Да и у меня в поместье много чего личного есть, то же разведение овец взять!– возразил помещик другу.
-Да? Ты так думаешь? А вспомни, кто тебе денег отсыпал и помог, пусть и немного?– спросил датчанин.
-Алекс, но ведь все хозяйство целиком и полностью мое, что хочу то с ним и делаю,– ответил Артуру Саша.
-Но ведь ты ему наверняка что-то обещал, как встанешь на ноги?– допытывался Артур.
-Да ничего не обещал. Разве, что в случае продажи шерсти царским приказчикам, то отдавать ее за полцены от той, что на рынке.
-Вот!– поднял палец вверх Артур Либерас.– А у меня договоренность с царевичем такая: он мне помогает и всячески поддерживает, а я ему «самородков» присылаю с тех городов, где нашел их.
-Но ведь денег то ему не платишь?– усмехнулся Саша.
-Да, денег я царевичу не плачу,– ответил Артур и замолчал, переваривая услышанное, видимо его представления о царевиче претерпели некоторые изменения, потому что обычно спокойное лицо было до крайней степени напряжено. Словно хозяин оного усиленно о чем-то думал.
Больше ни о чем, не разговаривая, друзья ехали минут пятнадцать. Каждый думал о своем, переваривая ту информацию, которая попала к ним за последнее время.
Внезапно где-то невдалеке запела какая-то птица, и над кронами сосен взметнулась стая птах, громогласно оповещая всех о своем решении. Не успели друзья понять, в чем дело, как сбоку проторенной дороги раздался мушкетный выстрел. Если бы не кочка, подвернувшаяся под копыто коня, то пуля, шедшая в голову Александру Баскакову туда бы и попала, но словно провидение его спасло, и с головы слетела только треуголка, скрывшись в придорожной канаве.
-Давай родненький!– заорал Саша, опомнившись своему коню, давая шенкелей.
Не зря говорят, что конь самый верный, преданный и понимающий друг человека, после собаки, конечно, а то, как же можно было объяснить его галоп, буквально с места?!
Артур же, почувствовавший, что дело серьезно тут же выхватил из седельной сумки пару пистолей и, понукая коня, выстрелил в сторону чахлых кустов, где бы он сам устроил засаду. Оттуда донеслись проклятия и стон раненого человека. Не размениваясь на еще один выстрел, датчанин, давно ставший русским по духу, прикрывая друга, скакал следом за ним, настегивая своего Мальдора.
-Ушли!– радостно крикнул Александр, после того как они проскакали пару верст, оставив за собой проклятия засевших в засаде разбойников и десяток их выстрелов.
-Да,– слабо улыбнулся Артур.
-Ты что такой бледный друг? Тебя не задели эти кучи дерьма?– обеспокоено спросил друга Баскаков.
-Все хорошо… все хорошо,– прошептал барон Либерас.– Мы все-таки ушли…
Еле разжимая губы, Артур начал заваливаться вперед, падая с крупа коня, в разбитую весенней распутицей колею, наполненную водой с плавающими полусгнившими листьями.
-Артур!– бросился к товарищу Саша, мгновенно поднимая из лужи.
Обняв друга Александр, почувствовал как по правой руке, лежащей чуть ниже ключицы на спине, течет что-то теплое. Взглянув на руку, он увидел кровь, медленно капающую на темную гладь воды…
7 апреля 1709 год от Р.Х.
Рязань. Резиденция царевича Алексея.
-Милый ну почему нельзя?– в сотый раз за вечер, пардон за ночь, спросила меня Оленька.
-Потому что это может быть опасным, любимая,– устало ответил я, только вот усталость эта больше была похожа на сладостную истому приятно расслабляющая все тело.
-Я уже давно не маленькая!
-Конечно-конечно, милая, ты не маленькая, только вот когда спишь, то очень уж похожа на младенца,– ответил я ей, целуя.
-Правда?– улыбнулась Оля, но, вспомнив, что обижена на меня, тут же согнала свою прелестную улыбку с уст.
-Вот так всегда, сначала огорчит, а потом задабривает,– недовольно сказала Ольга, целуя меня в ответ, меняя гнев на милость.
-Мне прекратить, солнышко?– участливо спросил я, еле сдерживая смех.
-Нет, конечно! Меня надо долго задабривать, а то стану злой и противной, как баба-яга!
-Милая, скажу тебе со всей серьезностью – тебе это не грозит!– совершенно честно сказал я любимой.
-Правда?– обрадовалась она, что ж поделать, все девушки падки на лесть и комплементы, беспроигрышный вариант, но сладкую пилюлю стоит слегка подсолить.
-Конечно, тебе явно не столько лет, чтобы быть такой старой…– ответил я Оленьке, тут же защищаясь от ее зубок, попытавшихся укусить меня за плечо.
-Ай! Милая, больно ведь,– потер я укушенное место, специально показывая, что боль неимоверная.
-Надо тебе!– сказала моя возлюбленная и тут же спросила.– Правда, больно, милый? Давай я посмотрю или примочку сделаю.
-Не надо, солнышко, все не так печально, чтобы мне примочки ставить.
-Я знаю, ты специально так говоришь,– сменила тему Оля.
-Ты о чем заинька?– сделал вид, что не понял.
-Ты не хочешь, чтобы я плакала!– обвиняющее сказала она, на ее глазах тут же стали набухать слезы.
-Ну что ты милая, успокойся, ты же прекрасно знаешь, что я не смогу тебя взять с собой. Мне так будет спокойней. Просто пойми.
-Если ты умрешь, то мне не за чем жить дальше,– спокойно сказала девушка, глядя в потолок.
-Что ты говоришь?!
-Я так решила, тебе меня не переубедить.
-Хорошо, но давай договоримся.
-О чем милый?
-Ты будешь ждать пять лет, если вдруг что-то случиться непредвиденное.
-Почему это?
-Потому что я постараюсь вернуться назад в Россию уже только потому, что здесь моя любимая!– ответил я ей, прижимая к себе, ласково поглаживая по головке.
-А вдруг ты не вернешься? Что если кто-то скажет?
-Все равно, никому не верь! Я обязательно вернусь. А тебе, между прочим, еще своих воспитанников готовить, забыла, что епископ Иерофан выделил пятерых послушников, к твоим отобранным знахарям?
-Они же только приехали,– попыталась увильнуть моя возлюбленная.
-Ничего, пускай привыкают с первых дней к занятиям, и вообще, инициатива наказуема, как говорил один известный человек. Вот так то!– улыбнулся я ей.
-Но я думала, вообще-то, что я больше не буду учить, а буду только руководить и показывать, что и где, какие травы, при каких болезнях применяются.
-Это так и будет милая, но сначала необходимо подготовить этих самых учителей. Твои приемники конечно хороши, но с твоими талантами им не сравниться! Так что в течение моего отсутствия обучай их всему, чем сможешь и знаешь, а когда я приеду то проверю, чему они обучились. Договорились?
-Хорошо, любимый,– согласилась девушка.
-У нас осталось не так много времени, милый,– игриво сказала Оленька, переворачиваясь на живот и лукаво глядя на меня.
-Полностью с тобой согласен Заинька,– что ж просить меня дважды не надо…
Каждое действие вызывает противодействие. Что ж я с этим согласен на все сто процентов, тем более что это доказанный закон физики. Но все же не совсем приятно чувствовать, когда этот закон применяется к тебе самому.
Как и ожидалось, новость, которую я привез с собой из Воронежа, внесла сумятицу в наши ряды. Ведь много нужного строилось именно на моем участии, однако, ввиду моей скорого отъезда, я принял решение не «замораживать» проекты, да и глупо бы это было и продолжать в том же духе, в котором велась работа над ними. Правда, надо заметить, что после некоторого пересмотра части научных изысканий, как я частенько про себя называю всю эту катавасию, пришлось отказаться от проекта парохода. Обидно, но после того как я посмотрел смету, необходимого для его постройки, желание произвести его пропало тут же. Как говориться: «отложен до лучших времен».
Вместе с тем, в тот день, когда я попал в Рязань, 5 апреля стал знаменательным, в силу того, что был назначен Днем Окончания учебного года. Правда, пришлось это сделать из-за того, что 9 числа батальон витязей, разросшийся до восьмисот человек, не считая обслуги, стал полком, не до конца укомплектованным, но все же. Да и срочность выступления под Могилев, вместе с Пятым и Седьмым и Рязанским полками сыграло свою роль в этой спешке. А через пару дней за ними должен был выступить и полк Бернера, расквартированный на постой под Тулой.