Поступь империи. Тетралогия
-Отлично,– улыбнулся я своему отражению в маленьком серебряном тазике, стоящем на треноге, словно языческий жертвенник.– Пусть их проводят в Большой кабинет, и принесут что-нибудь перекусить, думаю, они, вряд ли успели поесть дома…
-Но Ваше Высочество, это же мужики…– непонимание, смешанное с негодованием столь явно отразились на лице камердинера, что я поневоле на мгновение растерялся.
«Блин, забыл совсем, куда я попал,– хлопнул я себя по лбу, мысленно естественно, вот только отступить сейчас, значит признать, что я не прав, а делать этого я ни в коем случае не должен.– Пусть уж чудаком меня считают, чем какие-нибудь подозрения появятся».
Вот только мысль о том, что мое поведение изменилось столь разительно, от того, какое было у настоящего Алексея, что в первые пару дней от меня шарахались, словно от прокаженного, растаяла под напором тех идей, которые громоздились в моей буйной на фантазии голове. Как бы только эти фантазии к худому не привели…
-Мне надо повторить?– слегка приподнял я левую бровь.
-Нет, Ваше Высочество,– стушевался камердинер, уходя выполнять приказ.
-Надо быть осмотрительней,… и жестче, пусть лучше у них будет страх передо мной, чем скрытая насмешка в глазах,– пришла в голову новая, не совсем приятная мысль, тут же озвученная моими губами.– Увы, но я попал в реальность, и тут все никак в сказке, с неба ничего не упадет, разве что «подарок» стая птиц пришлет…
Накинув пару петель на камзоле, я пошел к ждавшим меня плотникам, прикидывая в уме как бы подоходчивей объяснить им то, что мне требуется. А именно мне требуется нормальный планшет, на котором можно разместить большие карты местности, и не только карты, и по возможности их должно быть штук пять, по одному в спальне и кабинетах, плюс два запасных, припасенных на будущее.
«Думаю, пока этого хватит, а там, в случае чего придумаем еще что-нибудь,– сказал я сам себе, прицепляя перевязь со шпагой».
Еще одна моя боль… и радость. Да именно так, фехтование для меня пока только бесполезная наука, которой овладеть нет времени, хотя возможностей хоть отбавляй. Вот только мне почему-то кажется, что скажи я о том, что не умею обращаться со шпагой, меня не поймут, все же владению клинком благородных учат с детства, а тут почти 20 лет и такое заявлять…
-Надо придумать какое-нибудь оправдание иначе век мне быть неучем. Но это дело не сегодняшнее, может потерпеть, сейчас надо думать о другом,– прошептал я себе под нос, спускаясь в приемную залу.
Солнце ярко освещало стоящую напротив окон троицу. Три плотных мужика стояли с неестественно прямыми спинами, чуть в стороне от них замерла пара слуг, готовых по одному моему движению принести ранний завтрак.
-Доброе утро,– поприветствовал я их, смотря, как один из трех мастеров дергает другого за рукав.
-И вам Ваше Высочество, утро доброе,– ответили мастера, с поклоном.
-Я думаю, что не стоит терять времени, так что давайте сразу перейдем к делу…– сказал я сразу же после слов приветствия, глядя на бледные лица мастеров.
«Да… это, кажется, был перебор, все же стоило их оставить где-нибудь внизу там и поговорить, что ж учтем на будущее,– мысленно продумал я сложившуюся ситуацию».
Взглянув на плотников я сразу же отмел все сомнения о их родстве, сходство лиц было столь видимым, что я даже засомневался ни тройняшки ли сидят передо мной. Правда, присмотревшись можно заметить, что отличия все же есть, да и возраст у каждого из сидящих за столом плотников различный.
К слову сказать, разговор о нужных мне планшетах пошел именно так как я и предполагал. Войдя в привычную для себя стихию, ремесленники немного «оттаяли» и стали более сговорчивыми и теперь хоть что-то могли сказать. Так как мастера действительно были таковыми, то проблем никаких не возникло, разве что объяснять форму и размеры пришлось минут пятнадцать, плюс ко всему записать все это на бумаге. Так что с утра, когда солнце уже вовсю освещало улицы первопрестольной, трое братьев мастеров уходили из дворца с лицами полными благоговения, словно побывали не у наследника престола, а в райских кущах. Да, чужая душа действительно потемки.
Сам же завтрак так и остался стоять остывать, в углу зала, за обсуждением дел я совершенно забыл о нем, так что труды слуг оказались напрасными. Хотя почему это? Все-таки с утра я все же ничего не ел. По одному моему слову завтрак перенесли в кабинет, где я попутно глядел книгу «Военное искусство. Кавалерия», увы, но автора сего трактата я так и не нашел, его имя нигде не было указано.
Стараясь не засиживаться за завтраком, я отправился к себе в комнату, подготовиться для дальнейшего обучения, которое начиналось для меня в половину девятого утра, как раз в то самое время, когда организм окончательно просыпается и готов функционировать.
Скинув камзол с плеч, я уселся в кресло, тут же вытаскивая из стоящего рядом стола расписание занятий, увы, но пока я только начал свой путь в роли наследника, поэтому не смог толком приноровиться к здешней манере обучения. Часть того, что говорилось, причем большая часть, учителями, преимущественно иностранцами, я знал и сам, но вот пока не знал как себя вести в такой ситуации: или продолжать прикидываться незнающим человеком, или же закончить обучение. Вот только последний вариант может негативно сказаться на мне самом, все же прознатчики Петра должны внимательно следить за мной, за каждым моим шагом.
-Так, что там у нас сегодня?– задумчиво водил я пальцем по бумаге ища, нужный день.– ага вот, нашел: цифирь, фортификация, география. Что ж не самый худший набор.
На первых занятиях с приставленными ко мне учителями меня посещали мысли о том, что я оказался в своем родном университете, с теми же напыщенными учителями, считающими себя пупами Земли. Мда, было такое проходили и не раз, что ж пусть и дальше продолжают в том же духе, от меня не убудет. Хотя нет, почему это? Я же не плебей какой-нибудь, цесаревич как никак, еще правда научиться вести себя должным образом, что ж, подождем, посмотрим…
Середина апреля 1707 года от Р.Х.
Москва. Первые знакомства.
Алексей Петрович-Иван Пестерев.
Весна с каждым днем все рьяней вступает в свои права, отбирая клочок, за клочком земли у лежащего повсеместно серого снега, с неохотой уступающего столь нужную ему территорию. Март пролетел, и уже середина апреля, мое обучение постепенно свелось к тому, что я стал изучать только те предметы, о которых не имел хороших познаний, к таким «черным» наукам отошли география государства Российского, военная наука и навигация, выбранная мной не в силу своего интереса, а чисто из корыстного побуждения. Царь-батюшка, грезящий флотом и морем должен добавить мне пару баллов при проверке, обязательно. Само же море меня не только не прельщало, но и отталкивало, да вот такой я сухопутный человек, привыкший топтать землю и ни в коем случае не плавать, хотя нужду флота я понимаю как никто другой, все же дитя 21 века.
В силу своего характера и жгучего желания поскорее разделаться с надоевшими мне делами, я «разбавил» свое время приятными для меня часами тренировки по фехтованию и изучению Москвы, со всеми ее достопримечательностями, которых, правда было не столь и много. Но был еще один момент, который радует меня. Наконец-то, мне удалось познакомиться с теми людьми, которые как я надеюсь, в последствии смогут стать моими друзьями.
Я, конечно, реалист и всегда считаю, что личный интерес у человека должен быть на том уровне, который он сам себе желает. И вот если мнение окружающих, совпадает с его собственным, то со всей смелостью можно сказать это именно тот человек, который при нужном подходе будет держаться своего «хозяина», пускай и не явного, до конца жизни. Ведь что такое верность? Это нечто эфемерное, рождающееся со временем, из-за того, что один человек, узнав, поняв другого человека, с которым он находился определенным промежуток времени, заключает сам с собой пакт. Разрушить который может только он сам, суть оного пакта сводиться к тому, что он обязуется быть с выбранным соратником до конца жизни.