Поступь империи. Тетралогия

— Так что вы хотели сказать?
— Пришла депеша от резидента.
— И?
— В ней говорится, что саксонский карфюстр встречался с цесарским послом.
— Это столь необычно? — удивился я.
Весть конечно важная, но не архиважная, Саксония все-таки часть Римской империи, мало ли какие вопросы они при встрече решали.
— Нет, если не считать того, что через пару дней от Августа отбыл гонец в Вену, однако письмо он вез не императору, — озабоченно сказал вице-канцлер, протирая лоб кружевным платком.
— Так кому? Петр Павлович да не тяните вы, что я каждое слово, будто клещами вытаскиваю! — нахмурился я.
— Извините, Ваше Величество больше не повторится. Резидент опоил гонца на полпути и выяснил, что письмо предназначается не кому-то из придворных, а одному купцу.
Английскому торговцу Джереми Бьюби, давно ведущему дела в империи. Что в само письме не удалось узнать.
— Интересно, но не настолько. Август не решится предать нас, не в это время, — отмахнулся я от столь нелепой с моей точки зрения догадки. — Ему нужна наша поддержка чтобы удержаться на троне, иначе Станислав его скинет через неделю.
Однако нам надо уделить внимание и такому событию, стоит поощрить резидента, а заодно отпиши Веселовскому, пусть прощупает двор, какие настроения витают в воздухе, не пахнет ли новой войной. Не важно, какой именно, главное пусть выведает о том, есть ли приготовления армии или нет.
— Прикажите исполнять? — спросил Шафиров.
— Да ступай, Петр Павлович, — не глядя на вице-канцлера, я выдвинул один из ящиков стола, покопался в нем и вытащил пухлую папку с серебряным теснением и выпуклым словом "Дипломаты" на лицевой стороне.
В дверь никто не заходил, благо, что я приучил всех к порядку и без моего желания никто не может беспокоить меня, кроме двух человек: Оленьки и Никифора.
Развязав кожаные тесемки, открыл папку. Внутри лежали исписанные листы, между которыми были вставлены разноцветные вкладки с косыми подписями стран. Найдя среди них Священную Римскую Империю, я перевернул страницы и достал два верхних листа.
Так получилось, что раз данное задание собрать всю информацию по интересующему меня ведомству – Ратуше оказалось столь удачным, что я решил применить этот способ и для составления каталога министерств: кто какие должности занимал и занимает, из какого рода происходит, какие поручители, если таковые имеются и многое подобное. Пусть времени на составление потребовалось очень много, но оно того стоило, вот и сейчас достав интересующую папку, я могу без проблем узнать, кто и в какую пору был послом в той же самой Священной Римской Империи.
Однако не из праздности и любопытства я решил ознакомиться с делом Абрама Павловича Веселовского. Мне важно узнать справиться ли он с порученной миссией или стоит начинать искать более способного приемника.
Так что же мы имеем…
Веселовские были крещеными евреями ашкеназского происхождения, да к тому же основатель династии, Павел, был выходцем из польских мест. Ого! А он непростой малый… оказал существенную помощь во взятии Смоленска в 1654 году, ну и сразу переехал в Россию. А какие у посла родственные связи? Неплохо, весьма неплохо, оказывается он тут и с вице-канцлером крепко связан, отец Абрама женат на тетке Шафирова. Кроме того, Абрам успел побывать у Петра Великого в секретарях, а это немаловажный показатель, значит ума и образованности у него достаточно. Что там, на счет опыта? Вот кажется, нашел… ездил в Копенгаген после Полтавской виктории, а до этого помогал дядьке в Посольском приказе.
— Справится, — немного подумав, заключил я, делая соответствующую пометку в записной книжке.
Рабочий день только начинался, предстояло переговорить еще со многими помощниками, но мне казалось, что одно действительно важное дело уже сделано…
  
Глава 9
 
Лето 1713 год от Р.Х. 
Москва. 
Яркая заря занималась над горизонтом. Покатые крыши домов, сохранившие утреннюю свежесть, переливались и искрились. В эти недолгие минуты всесилия красоты природы Москва становилась не номинальной столицей России, а полноправной хозяйкой: красивой и всеобъемлющей. Мало кто способен понять истинное величие столицы, ее тайны и чаянья.
  
Любой город живет вместе с населяющими его людьми, дышит спертым пряным воздухом, умирает в жарой кузнечной печи или ловит веселый радужный смех детворы: счастливой и беззаботной, еще не понявшей, что жизнь за порогом страшна и опасна.
Города, как дети, живут единым порывом, одним днем, какие-то остаются детьми навсегда, а кто-то вырастает в могущего гиганта. Но среди тех и других попадаются исключения, выбивающиеся из общих правил.
Вот и Москва, вместе с Петербургом выбились из общей колеи. Первая осталась взрослым ребенком, а второй – древним старцем в детском теле. Как так получилось?
Почему? Может быть из-за людей, что постоянно воюют и убивают друг друга во славу идеалов: ложных и предательских? Нет, идеалы могут быть достойными и даже добрыми, вечными, благородными. Вот только часто по прошествии времени лоск Идеи стирается за ворохом обыденности войны, и не важно с кем и где, миром всегда будет править сила разума и мускул.
— Гришка!!
Тишину раннего утра порвал в клочья крик слуги на княжеском подворье Мещерских.
Сам князь был царским советником, умным проницательным человеком, сумевшим расположить к себе молодого царя не столько личными качествами, сколько умелой подборкой помощников для порученных ему дел. Алексей Второй любил, когда человек мог не только самостоятельно выполнить работу, но и найти для её выполнения квалифицированного управленца.
Старая аристократия, сильно сдавшая позиции при Петре оказалась вновь на коне, после того как на трон взошел сын Петра. Никто из старой клики не мог пожаловаться на то, что был несчастно обделен, даже Алексашка Меншиков после показательной "порки" был прощен государем и отправлен в армию в том же чине, что и до опалы. А чего уж говорить о действительно полезных "древних русских гвардейцах", бывших в великом почете при Алексее Михайловиче? Если человек с головой, да к тому же в нем чувствуется благородная порода, сдерживающая животные страсти человека, то для него нет закрытых дорог на службе Отечеству.
Усердие и труд все перетрут и сотрут – вот девиз людей подобных нынешнему князю Мещерскому. Такова одна из сторон его жизни, но мало кто догадывается о том, что есть и другая: темная и неразгаданная.
Жизнь кидала княжеский род по просторам России. Их история началась со времен нашествия татар, в ту злую пору, когда Старая Рязань вместе с князем была сожжена дотла, а небольшой город Козельск прославился в веках как самый ярый и несокрушимый духом оплот славян! Да, именно он, а не Новгород и не Владимир, не Суздаль и не Ростов, маленький, но грозный Козельск! В ту пору ширинский князь Бахмет Усейнович "засел" в Мещере  [9]. Его сын Беклемеш крестился и продолжил княжить в мещерской стороне до конца 14 века. В последующих годах многие Мещерские были полковыми и городовыми воеводами. Князь Никифор Федорович три четверти вена назад усмирял бунтующих новгородцев и псковичей. А теперешний князь и вовсе стал царским советником. Значимой фигурой на политической арене.
— Тута я, Никотим Митрыч, — с конюшни вышел сладко потягиваясь молодой парень восемнадцати лет. Зевая на ходу, он шел прямо к хозяйскому крыльцу, с которого сверзился рассерженный княжий управитель – верный пёс, исполняющий любой приказ хозяина.
— Поди сюда, дело есть. Да скорее же шалопай! Ишь, я встал давно, а он тут зевать вздумал. Шелепуги давно не получал?
— Не надо, дядька, — не на шутку испугался Гришка.
Был у Никотима Дмитриевича один грешок – порой он зверел до такой степени, что мог нерадивого слугу забить едва ли не до смерти и не важно чем: розгами, ремнем или кнутом.