Поступь империи. Тетралогия
Тут же роты разбились на взводы и без понуканий командиров заняли отведенные заранее позиции, в шахматном порядке глубиной в три шеренги. Причем каждый витязь стоял друг от друга на расстоянии не меньшем чем в пяток шагов. Вот и получалось что полк в трех шереножном строю вместо чуть более сотни саженей занял все триста, мог бы и больше, да вот Прохор Митюха решил не рисковать напрасно подставляя своих братьев. Однако и придерживаться старых правил не стал, выдвинув в первую шеренгу всех мортирщиков.
Около пяти минут заняли все действия, турецкая армия приближалась. Вот стали видны почерневшие от круглогодичного солнца лица египетских мамлюков, а вон там идут африканские дикари, нацепившие на себя разноцветную парчу, но где-то в центре войска спокойно и даже величаво маршируют янычары, почти пятьдесят тысяч.
-Первый выстрел по команде, остальные по готовности!– Прохор замер в центре построения, вынул саблю из ножен, поправил обрез и выжидающе замер, подняв клинок вверх.
Пыль, поднимаемая турецким войском, оседала далеко позади, небольшие лошадки степняков взбрыкивали и негодующе глядели по сторонам не понимая, куда они собственно бредут. Так продолжалось недолго, до той поры пока командиры не разглядели отблески гяурских кирас и их шлемов-шеломов.
Тут же последовал приказ всем конным отрядам следовать по тому маршруту, который и был задуман ранее. Никаких приказов на счет замершего полка командующий не дал, решив просто опрокинуть его силами первых линий. Как бы хороши не были русские солдаты, но против десяти кратного превосходства в чистом поле они ничего не смогут противопоставить.
Одновременно с тем, как начали отделяться от войска два крыла степняков, заходящих во фланг русским позициям, Прохор отдал команду мортирщикам, уже приготовившим к стрельбе первые малые «кубышки».
Дымные следы разрезали голубой небосвод, пороховой заряд иссяк, и продолговатые снаряды упали под ноги первым шеренгам разномастного воинства, кому-то не повезло, килограммовые чушки проломили головы, поломали ключицы, выбило плечевые суставы. Секунда, снаряды рвутся под ногами мусульманских воинов, калеча и убивая ошеломленных, порядком дезориентированных солдат. Хлопки взрывов смолкли, для того чтобы через полминуты вновь огорошить выживших солдат.
После третьего выстрела мортирок со стороны осман раздался яростно-восторженный рев и почти десять тысяч пехоты кинулись бегом к витязям.
Атака кавалерии провалилась даже толком не начавшись, однако и витязи, не слывя дураками после этого явно не дружественного шага со стороны турок решили не искушать судьбу и начали спешно отходить к нашим позициям.
-Князь, витязей надо поставить в резерв в третью линию, на центральный холм, возможно, скоро они нам понадобятся,– смотрю в подзорную трубу.
-Не лучше ли на правый фланг их перебросить? Кажется, турки туда силенок то побольше нашего кинули, а у нас там только семь полков стоит поблизости. Выдержат ли?– засомневался Шереметьев.
-А редуты с люнетами на что? Продержаться, да и резервы стоят неподалеку, должны успеть, ставить всех в одну линию нет смысла, только мешаться друг другу будут,– отвечаю ему.
-Это конечно правильно, но артиллерия должна все-таки неприятеля проредить иначе прорвут оборону, а то и вообще взберутся по склонам…
Фельдмаршал замолчал на полуслове, глядя вперед себя. Турецкая конница, до этого обходившая фланг внезапно поменяла свою первоначальную цель и нахлестывая коней бросилась в стыки между боковыми люнетами, сразу с двух сторон. Завывания толпы полубезумных воров-фанатиков стали еще громче, разномастная толпа пехоты с криками бросилась вперед, оставив за спинами мерно шагающую элиту турецкого войска – янычар. Полотнища с полумесяцем яростно развевались на ветру, где-то вдалеке начали собираться тучи. Казалось что даже солнце начало светить ярче, играя бликами на оружие обоих армий.
Барабанный бой на трех холмах достиг своего апогея, заиграли литавры и полковые трубы, захлопали «колпаки» посылая далеко вперед смертоносные снаряды, пара двадцати шести фунтовых гаубиц выплюнула куда-то вдаль свои бомбы. Минута и вот белесый дымок после артиллерийских выстрелов неровными пушистыми облаками устремился в небо.
«Кубышки» падали вниз, взрываясь под копытами низкорослых лошадок, глухо ухали, впившись в землю конусообразные смертельные игрушки Истьинского завода. Часть вовсе перелетела желаемые квадраты, вхолостую взорвавшись на просторах раскинувшейся внизу равнины.
-Ахмед, прими влево, гляди, куда своих воинов ведешь, на штыки же!– яростно кричал седовласый мужчина в чалме, указывая своему молодому собрату тяжелым клинком – ятаганом на замерший строй русских солдат.
Но командир трех сотен кавалеристов не слышал слов старшего брата. С лихой яростью повел он своих удальцов на монолитный строй гяуров, спрятавшихся за глупыми деревянными сооружениями, наверняка ломающимися от одного удара ятаганом. Нет силы могущей остановить правоверное войско идущее с именем Аллаха на устах!
-Стрелы!– конники быстро достали из чехлов луки, секунда и сотня стрел взметнулась в высь, за не еще одна, а за ней еще и еще, до тех пор пока степняки не приблизились на расстояние в сотню саженей, именно тогда заговорили русские орудия, выжидавшие наиболее удачного момента, расстреливая турецких воинов буквально в притык. – Вперед!
Вот белые, словно известняк лица молодых гяур, но шайтан, почему они не бегут?! Эти сыны шакала забыли, как были их предки отцов? Так покажем же им сейчас, чего стоят настоящие воины Аллаха. Кажется, последние слова сорвались с губ Джарана аль Кафура, пославшего своего коня вперед на русские шеренги. Следом за ним устремились сотни и сотни турецкой конницы, не выдержавшей обстрела артиллерии и спешно прорывающейся к линии врага, укрыться от смертоносных снарядов орудий и, наконец вырезать этих глупцов, недостойных целовать землю за идущими перед ними османами.
Вот только не успел Джаран добраться до русских воинов, упал он под копыта своего соседа, с размозженной от попадания свинцовой пули головой. Чуть ли не половина черепа слетела вместе с чалмой. Шутка ли выдержать прямое попадание двенадцати миллиметровой пули? Не увидел он и того как откатываются от ощетинившихся, словно дикобраз, шеренг его собратья, не пожелавшие насаживать на пики своих коней, да и рисковать в столь безнадежном деле своей собственной жизнью им почему-то тоже не хотелось.
-Еремка, сучий ты потрох, куда наводишь? Право прими, право я сказал! Да я тебя сейчас вместо банника использовать начну если ты еще раз такое устроишь!– майор от артиллерии Капустин с яростью вымерял угол наводки, матерясь что есть силы, после того как первый градус окончательно похерил один из молодых сержантов, только два месяца назад прибывшего под его начало.
-Виноват исправлюсь, господин майор!– запыхавшись ответил Еремей Платов, помогая своему командиру.
Над головами артиллеристов, обслуживающих полковые трех фунтовые пушки то и дело проносились стрелы и пули, но они не отвлекались на пределе своих возможностей. Банили, чистили, заряжали, стреляли картечью по наступающему врагу, усеивая просторы неизвестной равнины трупами и ранеными калеками. Да вот только все чаще и чаще рядом с пушкой падали русские солдаты, что не говори, а редут не крепость и взять ее много проще чем даже самую зачухонную крепостницу, намного легче. А помощи ждать сейчас неоткуда, стоят свежие батальоны и ждут команды, а роты тают как лед в июльский полдень.
-Наши идут! Ура, братцы!– молодой капрал радостно заорал во всю мощь своей луженной глотки но тут же обиженно осел на земляной пол редута, захлебываясь кровью. Татарская стрела вошла на излете прямо в кадык капралу.
Увидев, что подкрепление близко русские солдаты с удвоенной силой начали бить лезущих на них басурман. Вот только слишком много было врагов, порой убиваешь одного, а ему на смену лезут трое, таких же грязных, потных и вонючих как и до этого, только более яростных и охочих до русской крови. Правый редут не выдержал натиска, десяток осман успели закрепить на небольшом пятачке…