Поступь империи. Тетралогия
-Успокойся милая, что же ты так печалишься из-за какой-то поездки, вон в Европу то я съездил и ничего. Все хорошо же было,– с улыбкой объясняю я своей спасительнице.
-Тогда у меня на душе тоскливо было, а сейчас боязно мне милый, очень боязно и чувство такое, словно на верную смерть тебя отпускаю,– сквозь слезы говорит она.
-Прекрати, Оля, ехать мне надо все равно, но ехать, видя тебя в таком состоянии не только больно, но и неприятно, ведь ты моя любимая, и виноват в твоих слезах, получается я один,– попытался образумить девушку, но она только сильней зарыдала.– Руслан, Василий!
На мой зов тут же появились двое гвардейцев. Вытянувшись они смотрели только перед собой, не оглядываясь по сторонам.
-Судари, прошу вас побыть рядом с боярыней, пока я не вернусь и никуда ее одну не отпускать, гм… кроме всем известного места, да и следить за ней как за бесценным сокровищем,– с улыбкой гляжу на заплаканное лицо Оленьки, та же словно почувствовав это, наконец, убрала ладони и слегка улыбнулась.
-А где капитан Нарушкин?– интересуюсь у гвардейцев.
-Вместе с нашими занимается, в новом облачении,– ответил Руслан.
Действительно в новом облачении прежней ловкости и прыти от своих подчиненных Миша не скоро добьется, кирасы со шлемами-шишаками требуют определенной сноровки. Ладно, пускай привыкают, все же перевооружение только недавно было, недели не прошло.
А все почему? Да потому что никто из совета даже не подумал о том, что гвардейцы важны, так же как и безопасники, потому что охраняют цесаревича и, по сути, в случае опасности являются живым щитом. Тоже стоит об этом подумать, а то мысли какие-то не хорошие в голову лезут. Блин, так и параноиком стать можно, неужели у всех правителей такие мысли в голове колобродят!?
На улице тем временем раздался сдвоенный звук полкового горна, слышались четкие команды сержантов и капралов. Не в силах больше находится в палатке, чувствуя, что еще чуть-чуть и от моей уверенности в правильности своего поступка не останется и следа. Останусь с Олей, и тогда опала отца будет точно, и это притом, что еще какие-то письма послу нашли! Везде скоты мешаются и ведь подсуетились то вовремя, как раз к моему возвращению.
Оказывается «недолгая» беседа с отцом растянулась чуть не на два часа, гвардейские полки с пленными и орудиями стояли в низине, солдаты сидели в небольших кругах, кто отдыхал, кто чистил оружие, а кто съедал свой запас галет, полевых кухонь, вопреки моим надеждам у полков не было. Хотя помню я, отдавал Прохор им пару штук кухонь, сам мне об этом рассказывал, идеалист мой младший брат по духу, многого не понимает, и выдает желаемое за действительное. Вот и получается, что все нововведения в армии старательно глушатся самим же генералами, наживающими на нуждах обычного солдата. Сволочи!
Барабаны начали отбивать дробь, ее подхватили четверо витязей стоящих чуть впереди выстроившихся воинов с такими же, как и у гвардейских солдат, инструментами, виртуозно орудуя своими палочками.
-С богом!– шепчу сам себе, чувствуя, как на сердце появляется неприятный осадок, что-то теребящее душу не дает вздохнуть полной грудью, позволяя легким наполниться чистым, сладким воздухом.
Адъютанты носились туда сюда, разнося послания и приказы, часть генералов стояла рядом с государем, о чем-то беседовали с ним. Я же предпочитал общество своих витязей, все же членов Совета пришлось оставить в Рязани.
Честно сказать, создавая сей орган управления я сильно просчитался, попросту не подумав о том, что как таковая демократия в таком вопросе крайне вредна для дела и конечное решение вопроса должно лежать на плечах единственного человека, дабы не было ни у кого желание оспорить оное или вовсе отменить. Что ж пример взят, ошибки учтены. Теперь захоти я отлучиться из ставшего родным города, то сразу же объявлю регламент совета, проще говоря правила, по которым он дожжен работать, его задачи, цели, время работы и конечно же ответственность за совершенные действия, с подписями каждого члена совета, дабы иметь ясную картину принимаемых решений.
Начало декабря 1709 года от Р.Х.
Москва.
Солнце давно скрылось за горизонтом, погружая улицы столицы во мрак. Ночные тати потихоньку просыпались, горожане не успевшие домой к заходу с опаской оглядывались по сторонам, постоянно держа ладонь на кинжале или проверяя кистень на руке, готовый сорваться с ладони смертельным снарядом. Однако мало кому помогали эти детские способы защиты, бандиты не нападали по одному, их собачья стезя толпой навалиться на одинокого путника или взломать дверь хлипкого двора, под гогот луженых глоток наблюдать за игрой пламени во дворе.
Часто случалось, так что именно после ночных увеселений татей в Москве вспыхивал пожар, готовый переметнуться с одного дома на другой. Но все же благодаря усилию полиции и пожарных сил, вкупе с добровольцами из соседних домов и улиц они почти всегда не затрагивали остальные дома, позволяя прогорать дотла один дом за другим. И нет никакой гарантии, что в следующую ночь не заполыхает твой собственный домишка, если конечно ты не живешь в Немецкой слободе или ближайших к казармам районах. Никакие меры против разбойников не помогали, даже войска вводил однажды, с боями беря улицу за улицей. Полицейские же ничем кроме как перегораживанием неблагонадежных улиц не занимались. Соваться на эти улицы меньше чем полусотне ночью воспрещалось.
Такова неприятная правда ночной жизни столицы, там где светская власть отступала перед вероломными нападениями бандитов. Однако одинокому человеку, облаченному в одежду слуги какого-нибудь знатного боярина, спокойно идущему по одной из таких «неблагонадежных» улиц, было абсолютно все равно, кто может появится в столь поздний час перед ним. Его лошадь стояла не вдалеке, возле нее замерла тройка вооруженных угрюмых мужчин, по военной выправке напоминавшие солдат, однако ни на ком из них не было мундира.
Между тем неизвестный дошел до высокого каменного забора, скрывающего один из богатейших домов столицы, неизвестно как оказавшийся среди этого хаоса бандитских нападений и непонятных разборок между бандами. Постоял пару секунд и со всей силы ударил по окованной железом двери, за которой тут же залились лаем собаки. Постояв еще несколько секунд человек вновь ударил в дверь, вызвав новую волну неистовства собак. Так продолжалось до тех пор пока за дверью не послышалась едва слышная возня и тихая ругань, после чего заскулив псы замолчали.
-Кого там нечистая в такое время принесла? Пошто людям спать не даешь?– донеслось натужное кряхтение из-за забора.
-К твоему хозяину дело имеется,– чуть слышно ответил «слуга».
-Раз дело, то завтра приходи, ближе к обеду, тогда может мой господин тебя и примет.
-Ты кажется не понял меня, холоп, впусти меня немедленно!– разозлился неизвестный.
-Ну-ну, ты мне тут не ори, иначе собак спущу, а то и пару охранников приведу они тебя в миг успокоят,– ответил дворовый слуга, убирая связку ключе себе в передний карман на кожаном фартуке, обязанности старого Митрофана включали в себя не только уход за двором, но и починку замков, дверных петель, так что и одежда слуги несколько видоизменилась, совмещая надежность и практичность.
Развернувшись слуга пошел прочь от двери, бурча себе под нос о безумцах, непонятно что забывших на подворье у хозяина. Да еще столь наглых безумцев, ишь чего захотел, встретиться ему надо! Но внезапно старик замолчал, услышав все тот же тихий голос из-за двери:
-Посольство мало, людей в нем немного, но пара преданных делу человек всегда можно найти…
Митрофан резко остановился, будто молнией пораженный, которая тут же исчезла, не причинив вреда. Старый слуга быстро подбежал к двери и спихнул на землю пару брусьев и отодвинул задвижку, покопавшись в связке ключей нашел нужный и открыл замок. Неизвестный тут же шагнул за порог и не глядя на Митрофана прошел через двор, бросив через плечо: