Поступь империи. Тетралогия
-Да и тебе самому не хотелось бы быть немного больше, чем просто поручиком или даже капитаном гвардии?– спросил Кузьму барон, глядя тому в глаза.
-Если бы я этого не хотел, то не сидел бы здесь,– ответил поручик Астафьев.
-Тогда и нечего смущать нас тут!– весело сказал Сашка, посыпая песком черные строчки на бумаге.
-Да я и не смущал, кажется,– буркнул сын боярина Микулы.
-Тогда, раз уж Устав написан, то надо ему кому-то вручить, тем, для кого он будет самой нужной книгой на протяжении жизни,– шевеля затекшими руками, сказал я.
-А что тут думать, раз уж везде в Уставе упомянуты «витязи», то пускай и будет у нас… корпус Витязей,– предложил Николай, делая пометки в дневнике, постоянно носимым с собой.
-Нет, не совсем так, раз уж мы хотим помогать русскому государю, то и название нашего детище должно об этом не только говорить, оно должно кричать об этом,– не согласился я с предложением Николая.
-Пускай тогда будут «Русские витязи»– предложил Кузьма.
-А вот это уже что-то,– обкатав на языке словосочетание, понял, что смысл и звучание вполне годятся для названия корпуса.– У кого-то еще есть предложения?
-Нет, это наиболее подходящее,– сказал Николай.– Вот только принимая его, мы в случае успеха в будущем не сможем привлекать другие народы и национальности в корпус…
-Я об этом уже думал, и пришел к выводу, что это неизбежно и даже необходимо. Те отроки, которые войдут в корпус, должны чувствовать свою избранность, пускай сначала они не поймут этого, но со временем станут настоящим оплотом, наших идей. Причем не каменным, а живым, несущим наши мысли в себе,– подумав, сказал я, гладя подбородок рукой, чувствуя пробивающуюся мужскую поросль.
-Тогда, необходимо написать в Устав, отдельно от всего сам способ набора в корпуса, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов в последствии,– оторвавшись от завитушек на бумаге, задумчиво сказал Николай.
-А что если так: «… русские отроки, тринадцати – четырнадцати весен, могут, с позволения родительского и собственного желания поступить в сей корпус, для служения Царю, Вере и Отечеству, неся с собой узы братства и русского единства»?– предложил я свой вариант приписки.
-Хорошо, но не слишком ли напыщенно?– спросил Артур.
-Нет, это как раз самое оно,– ответил за меня Кузьма.– Любой отрок мечтает о том, что именно он будет богатырем, пускай большая часть из них и понимает, что это вряд ли возможно. Но вот тут то, как раз и будет для них та самая отдушина, в которую они смогу пойти, для осуществления своих мечтаний.
Глаза поручика блестели, словно именно он должен сделать свой выбор, и сейчас ему никак не больше четырнадцати весен.
«А ведь для Кузьмы то это и не игра вовсе, пускай и взрослая…– огорошило меня «свалившееся» откуда-то сверху откровение».
-Но отроки вырастают, и у них появляются взрослые мысли, друзья…– добавил ложку дегтя в нашу «бочку меда» Михаил, о чем-то напряженно думавший все время.– И честно сказать потом они могут стать проблемой не хуже стрельцов…
-Ну, ты сравнил, скажешь же,… стрельцы,– презрительно сказал Александр.
-Нет, Саша, Миша прав,– я не разделял такого же подхода к данному делу как мой друг помещик, благо, что пример тысячелетий перед глазами был в избытке.– В любой, даже совершенной группе людей, начинается ее увядание, как моральное, так и идейное, что приводит к бунтам, и прочим не нужным государству потрясениям. А все из-за чего?
-Из-за плохой начальной мысли?– спросил Николай.
-Не только, признаться, я об этом как-то не подумал. В основном же «гниение» замкнутых обществ начинается с того, что перестает вливаться свежая кровь,– сказал я, подходя к столу со снедью, все же ужина как такового у нас нет, поэтому приходится питаться вот такими вот налетами на гору продуктов, заботливо приготовленных в углу залы.
-Как прям образование болот,– хмыкнул Кузьма.– Вода в озерах перестает быть хоть сколько-нибудь проточной, и оно постепенно зарастает камышом, а потом и вовсе кустарником, а там глядишь и уже непролазное зеленое месиво.
-Суть в принципе верная. Так вот именно поэтому, дабы «наша вода всегда была чистой и проточной» необходимо в фундамент Устава заложить те идеи, которые никто не смог бы поколебать!– наконец сказал я друзьям, напряженно думающие о новой поставленной задаче.
-Но разве не это не то же самое, что говориться в нерушимых правилах Устава витязей?– наконец спросил барон Либерас.
-Эти аксиомы включают в себя лишь малую часть того, о чем я говорю. Вот, к примеру: первая из них: «Никогда витязь не предаст брата своего, будь то в ласки прелестниц или пытки врага» с этим все понятно. Вторая: «Витязи служат только для России, но ни в коем случае не для себя самих!», вот тут уже могут возникнуть кое-какие вопросики. И третье правило, самое спорное, и нужное: «Витязь никогда не может быть забыт, где бы он не находился он остается им всегда!»
-Извратить можно все, что угодно, лишь бы голова работала,– сказал Николай.– Но вот и дальше вводить какие-то ограничения в Устав я считаю не нужным. Конечно человек я не военный, но уверен в одном точно, одни запреты ничего не сделают, нужно вводить негласные правила постепенно, как бы «одевая» будущий корпус до тех пор, пока наша задумка не воплотиться в жизнь.
-Дельная идея,– согласились с Волковым друзья, даже у меня, вечно ищущим подвох в ворохе новых предложений, не нашлось ни единого возражения.
-Что ж, тогда, пожалуй, можно приниматься за те дела, которые мы распределили между собой,– с улыбкой сказал я.– Но перед тем как разойтись, друзья, давайте хорошенько перекусим, а то ведь и ужин мы пропустили…
Мое предложение было встречено на «Ура!», тем более что раз основное дело было дописано и сделано, то можно все это действо завершить одной давней русской традицией – обмывкой! Честно сказать, не ожидая такого поворота событий, я попросту свалился под стол через пару часов этой катавасии, хорошо, хоть спать меня уложили на одинокий диванчик, стоящий рядом со шкафом с книгами. Правда, он больше подходил для сидения, нежели для сна, но ведь дареному коню в зубы не смотрят!
Глава 2.
Начало мая 1707 года от Р.Х.
Жизнь или Смерть: реальность престолонаследия
Алексей Петрович.
В учебе и заботах пролетела последняя неделя апреля и пара майских деньков. Друзья, занялись своими делами, попутно выискивая возможности для воплощения в реальность наш эфемерный труд. Кто-то поехал к себе в поместье, изучать все на месте, кто-то ищет на базаре, нужную ему информацию. Увы, но ежедневные посиделки пришлось отменить, и за прошедший неполный десяток дней мы с соратниками собирались раза три, отдохнуть от каждодневных забот, мимолетом обсуждая то, чего каждый из нас достиг в той области, которую он выбрал для себя. Правда, при всем нашем энтузиазме, мы не можем решить одну единственную проблему – возможность провала моей проверки Петром. С одной стороны, конечно, все зависит от меня самого, но вот так ли это на самом деле? Не знаю, мало ли что там царю-батюшке на ушко шепчут.
Как бы то ни было, но дни шли, не спрашивая соизволения остановиться, и опускать руки с моей стороны было бы, по крайней мере, глупо, поэтому я и отдавал все свободное время, повторению изученного материала. Все же я решил не рисковать и не приступать к новому материалу, мало ли, что может случиться, перепутаю все и пиши, пропало, надежды летят в тартарары, а «Уставом витязей» тогда можно смело подтереть одно место.
Увы, но никаких майских праздников, по старой привычке ожидаемых мной не было, разве что церковные были, да я как-то не сподобился узнать какие именно. Так что для меня бывшие майские праздники прошли в тишине и уюте, вместе с картами географии и парочкой новеньких учебников по навигации. Правда надо заметить, что порой тишину, нарушал звон клинков и топот ног в тренировочном зале, специально оборудованном для фехтования. Не знаю почему, но я никак не мог выбрать, что мне больше нравится из холодного оружия. Выбор пал между плавным изгибом сабли и смертоносной прямотой шпаги. Вот только воспоминания говорят мне о том, что вскоре шпаги вовсе, так сказать, сойдут на «нет». Да и честно говоря, штык на винтовке много лучше подойдет пехотинцу, нежели метровая металлическая полоска. Так что думаю, в скором будущем от оного оружия придется отказаться, прежде всего, из чисто практических соображений, и перейти на саблю, все же много удобнее она для всадника….