Поступь империи. Тетралогия

-Все вместе отвечаем мне, что нужно перво-наперво сделать с больным, какой бы он ни был?– голос сорокалетней учительницы был до невозможности сух.
-Осмотреть и обработать поверхность раны, если таковая имеется,– туту же ответил нестройных хор голосов.
-Так почему же два воина лежат в крови и с перевязанными тряпьем ногами?
От голоса учителя ученики быстро пришли в себя и тут же разбежались по сторонам, следуя давно отработанной схеме: кто-то нес чистые тряпицы, кто-то теплую воду, всегда стоящую в лазарете, кто-то искал нужные мази или настойки, а последний аккуратно разрезал ткань на теле раненого витязя ножницами.
Наблюдая за работой учеников, Оля сама невольно вспомнила, как трудно ей пришлось врачевать своего будущего возлюбленного, если бы началось заражение, то помочь ему можно было бы, только выжиганием скверны, да только кто бы дал молодой лекарки это сделать? Впрочем, вылечила и ладно, главное что получилось! Задумавшись, главная лекарка отошла в сторону, смотреть за действиями учеников можно и отсюда, да и мешать суетящимся будущим лекарям она не будет.
За окном раздался стук копыт, следом за ним обиженное конское ржание, а уже через пару секунд в палату стремительно вошел Кузьма, внимательно оглядев раненых, издали, благо, что законы в лазарете действовали для всех, он кивнул Ольге вышел прочь, оставив после себя едва видимые следы пыли. Лекарка не слышала как куратор корпуса «Русских витязей» отозвал всех воинов в сторону, уведя их на небольшую полянку, приспособленную для множества брусьев, турников и прочей радости кадета.
-Сержант Лисицын!– остановившись рядом с висящей на турнике «грушей» сделанной из тройного слоя свиной кожи и набитой деревянной стружкой. Данное приспособление как впрочем, еще десяток таких же расположенных как здесь же на поляне, так и в каждой казарме предназначались для отработки казацких приемов рукопашного боя.
Как и было обещано наместником, три казака, взятые в прошлом году на должности наставников занялись молодыми кадетами «с пылом, с жаром», как говорится, вколачивая в отроков суровую науку казаков. А заодно и своих детей частью пристроили в корпус, вот только не учли родители одного, общаться с родными витязи не могут, не потому что это запрещается, просто сил на это у них попросту не остается. Да и сама идея братства основана на взаимодействии кадетов друг с другом, решая проблемы все вместе. Вот только порой получалось так, что соперничество между ротами и взводами перерастала в настоящие конфликты, и если бы не отец Варфоломей, то… нет никто не скажет, что могло бы тогда быть с корпусом. Но как бы то ни было третий курс витязей это не первый и отработанные системы обучения постепенно выравнивались и приносили свои плоды, освобождая умы наставников для новых идей и мыслей, доказывая друг другу и юным отрокам, что «есть еще порох в пороховницах».
К замершему капитану СБ, с эмблемой на левом рукаве в виде парящей летучей мыши на трех цветном фоне подошел рослый витязь, замерев перед капитаном в трех шагах он вскинул ровную ладонь к темно-зеленому берету.
-Господин капитан, сержант Лисицын прибыл по вашему приказу!
-Докладывай, как так получилось, что вы понесли потери ранеными?– чуть дрогнувший голос Кузьмы выдал его взволнованность, однако витязь не заметив этого закусив губу, наклонил голову чуть влево, приставляя сжатые кулаки к бедрам, аккурат к пришитым карманам.
… Между стволами деревьев неспешно двигалась колонна людей, скрываясь в тени листвы от возможного взгляда неизвестного наблюдателя, одиннадцать пар молодых воинов, шли вторые сутки, по дуге выбранной их командиром.
В службу безопасности какой-то доброхот донес о местоположении одного из хуторов в пяток дворов, там проживала разбойничья шайка в десяток человек. Проверив подлинность доноса капитан СБ как обычно делал до этого послал натасканных на уничтожение небольших групп противника «волков». Само задание было не сложным, благо, что подобные этому уже случались три раза, и ни разу никто из витязей не пострадал, даже легких ранений не было. Все же тренировка воинов была действительно на высоком уровне, правда тренировать подобным образом можно не всех, слишком тяжелые нагрузки легли на плечи отроков, буквально выжимая из них последние соки, вытягивая те крохи сил, остающиеся после очередной тренировки.
  
Вот и сейчас двадцать два витязя обойдя хутор по дуге, миновав по пути маленькое болото, коих в Рязанских землях немереное количество, шли к дальнему дому, стоящему на отшибе от всех, словно в нем жил староста или знахарь. Однако что-то смутило «волков» глядящих на деревеньку и не понимающих в чем же дело, пока один из них не шепнул: «У них же нигде креста нашего, православного нет, да и вон идолище поганое в центре стоит, и под ним запекшаяся кровь…». Простая истина того, что почти под самой Рязанью живут не единоверцы христиане, а язычники раскаленным штопором вонзилось в головы отроков. Хотя православные догмы, внушаемые отцом Варфоломеем молодым витязям, и представляли смягченный вариант, но есть все же некоторые аспекты, которые терпеть просто невозможно, к примеру, жертвоприношение людей относится именно к ним. Правда еще, не известно так ли это, однако проверить деревеньку разбойников нужно в любом случае.
-Пошли,– губы старшего витязя во взводе едва слышно шепчут своему помощнику, тот так же тихо предает по цепочке, доставая из чехла небольшой арбалет, вслед за ним еще дюжина воинов расчехлила смертоносное оружие, остальные же не спеша, обнажили сабли, в паре с волнистыми кинжалами.
Шелест крон деревьев глушил чуть слышный треск сучьев, изредка попадающихся под ноги разошедшихся цепью «волков», чуть впереди вышли арбалетчики, приготовив клинки к бою, они замерли возле высоких стен подворья, высматривая перед собой возможных противников. Сзади каждого арбалетчика замерло по одному воину с оголенной саблей, прикрывая того от нападения.
-Первая пятерка вперед, вторая их прикрывает, остальные следят за своими сторонами,– командует командир взвода, высматривая на пустынном дворе разбойников.
«Волчата», как порой называл юных воинов Кузьма, чуть слышно проникли в первый дом, но никого там не обнаружили, только натопленные комнаты говорили о том, что здесь проживают люди. Замерев возле стен, подворий витязи, прикрывая друг друга, бросились в два крайних дома, Нои там никого не обнаружили, словно все дома покинули незадолго до прихода воинов. Слегка расслабившись, волчата сунулись, было в последние два дома, но первые воины едва успели увернуться от рогатин вылетевших из темного проема домов.
-Арбалетчики, Пли!– приказ сержанта плетью стеганул по ушам напряженных до предела воинов.
Сразу же перед двумя домами сменяя друг друга, закрутилась смертельная карусель витязей вооруженных арбалетами, выпуская в темноту комнаты по разным направлениям болты. Тут же заголосили раненые разбойники, проклиная явившихся по их душу «царских псов», пару раз был слышен чмокающих звук, тут же меняющийся бульканьем. Так продолжалось пару минут, пока на ложах арбалетов не осталось по одному болту, граненой смертью глядящих в темный зев домов.
Почти сразу же послышалась непонятная возня сзади главного входа, тут же перед сержантом замерли два «волка» показывая, что сзади пытались сбежать, что стало с разбойниками, Михаил Лисицын не спрашивал. Все понятно без слов.
-Вместе, на счет три,– парой жестов сказал сержант, подходя сбоку к проему одного из домов, медленно загибая пальцы на левой руке.
Как только третий палец коснулся ладони в дверь, бросились витязи, в кирасах, прикрывающих грудь, живот и плечи воина, и шлемах-шишаках с бармицей, отведя чуть в сторону саблю, а кинжал наоборот выставив чуть вперед, для удобства отражения внезапной атаки. Не ожидавшие такой прыти защитники домов пропустили первые мгновения боя, давай витязям возможность осмотреться и броситься на ошеломленного врага.
Однако все оказалось не так просто как показалось в начале, в полутьме дома оказалось несколько больше народа, чем докладывал доносчик. Да и разбойники оказались не обычной голытьбой с вилами, а матерыми ватажниками, по-видимому, в первую очередь были убиты слабейшие представители шайки, более сильные спрятались по углам, давая врагам возможность выложить все козыри сразу. Одно хорошо, никаких фузей и луков у шайки не обнаружилось. За каких-то дюжину секунд из пятерых живых в одном доме и семерых в другом доме разбойников на ногах остались только четверо, ранив при этом двух первых витязей, бросившихся в дом. Решив не рисковать, и не показывать глупую браваду Михаил кивнул арбалетчикам, сразу же высунувшие тупые носы лож своего оружия в темный проем, разряжая их в бросившихся на них татей.