Владыка кошмара (СИ)

Юки присела на ближайший свободный стул и ответила:
— У нас небольшой класс, а потому я не считаю это достижением, достойным упоминания, мама, — её голос был настолько же выверен, насколько выверен голос маленькой девочки, которая пытается звучать «аристократично».
— Ох… И всё же, — Мария улыбнулась и наклонила голову. — Я ничуть не удивлена. Несмотря на все… обстоятельства, ты никогда не забрасывала свои тренировки.
После этих слов мраморная маска дала трещинку. На лице Мурасаки мелькнуло, всего на секунду, некое выражение, в котором лишь добрую минуту спустя я распробовал горечь и боль.
И так прошёл наш разговор. Наигранный и пустой. За всё время Мурасаки не сказала ни мне, ни парням… Хотя я и сам парень, но всё же… Ни единого слова. Наконец она заявила бесцветным голосом, что у неё болит голова, и попросилась уйти.
— Ах… Ну ладно. Главное, чтобы завтра с тобой всё было в порядке. Конференция. Большой день, — улыбнулась Мария, и губы её заблестели так, будто на них была помада. Как будто она была такой хорошей актрисой, что её губы научились играть роль напомаженных.
— Я помню, — сухо сказал робот с лицом Мураками.
— Можешь… Эм… Взять таблетку, если слишком сильно болит, — заботливо заметил отец.
— Хорошо.
— А если пройдёт, — я вставил слово. — Давай к нам на ужин.
Мурасаки промолчала, и голова её, насколько я понимаю, решила не проходить, потому что, когда мы вечером вернулись в наш коттедж, и когда на серебристом блюдце нам принесли наш ужин: куриные крылышки с грибным соусом и хрустящим картофелем фри, она так и не пришла. А мы ждали. Грызли курочки, уплетали картошку и смотрели на дверь.
  
9. проблема
 
— Зачем только пришли, — посетовал Кирияма, догрызая третье крылышко и сразу хватая четвёртое.
— Без понятия, — ответил я, макая хрустящую картошку в чесночный соус. — Мацуя, что там у тебя?
Возле тарелки Мацуя появилась жестяная коробочка.
— Это… Нанако приготовила, — ответил он несколько растерянным голосом. — Хотела поделиться с… — и замялся.
— С кем?
Я бесцеремонно притянул коробочку и заглянул внутрь. На аккуратной яичнице красными, пропитанными кетчупом рисинками было написано:
«Юки
Привет! Приглядывай за моим братом»
Я вздохнул и закрыл коробочку.
— …Положи пока в холодильник. А завтра утром или вечером передадим. Возможно тогда у неё будет более свободный график.
Мацуя кивнул.
Я же потерял аппетит. Очень сомневаюсь, что Мурасаки удостоит нас визитом завтра утром. А вечером… Вечером, если всё пойдёт по плану Х, она будет находится в нескольких сотнях километрах от города посреди открытого моря, а нас вообще не будет…
Ночью, когда мы стали подниматься на второй этаж, я снова вспомнил свой разговор с Мицубиси.
Когда я только узнал о том, что представляет собой план Х, я немедленно приказал Рьюсею сворачивать лавочку. Он же, прежде такой послушный, дрожащим голосом сказал, что это невозможно… Я намеревался сломать ему ещё пару другую пальцев, но старик немедленно пустился в оправдания.
Если с родителями Мурасаки ещё можно было связаться, хотя это и было очень рискованно, ибо дом Стража находился под пристальным наблюдением, отчего Рьюсей и предпочитал отдавать команды только при личной встрече, сами по себе агенты, которые должны были сыграть новые живые бомбы и вызвать НИСов, были недосягаемы, ибо…
— Мы не знаем… Не знаем, кто это…
— …Что?
И Рьюсей пустился в запутанные оправдания
Чтобы понять суть его плана, следовало знать некоторые тайные особенности жизненного цикла Стражей.
Доподлинно известно, что у каждого Стража имеется ограниченный ресурс, при израсходовании которого последний неминуемо становится заражённым и подлежит ликвидации. Чем больше времени Страж проводит внутри своего стального титана, тем сильнее развивается процесс заражения. Определить среднюю продолжительность жизни было невозможно. Здесь всё зависит от психики конкретного человека. Иные могут продержаться месяцы, иные — годы.
 
В то же время можно было поймать момент, когда Страж будет находится на границе своей психической стабильности. Именно для этого правительство и проводило регулярные тесы.
И вот какое дело… Поскольку Стражи представляют собой чрезвычайно редкий и ограниченный ресурс, просто убивать их, как это происходит с простыми заражёнными, весьма затратное дело. Особенно если они ещё могут выдержать одно или два сражения. Что же делать?
Министерство обороны, привычное после краха цивилизации использовать все возможные ресурсы, решило пойти на ограниченный риск. Они применили изобретённую ещё до пришествия Вестника методику, которая подразумевала погружение заражённого в медикаментозную кому. Таким образом можно было серьёзно замедлить процесс заражения — законсервировать ценный ресурс, чтобы затем использовать его в самом крайнем случае.
Таких Стражей называли «Спящими». Их держали глубоко под землёй, под защитой сотен метров почвы и строжайшей тайны.
Каждый из них представлял собой потенциального НИСа, причём чрезвычайно опасного, ибо НИС, явившийся из сознания Стража, сразу обретает Третий ранг.
Всё это было настолько секретно, что сам Рьюсей узнал про это дело совершенно случайно; это было божественное провидение, не иначе, воскликнул старик.
Так вышло, что именно его фирма занималась поставками особенного препарата, который должен был поддерживать Стражей в коматозном состоянии. Но с недавних пор, после созревания плана X, Рьюсей начал немного разбавлять раствор. И вот уже кома некоторых, не всех, но некоторых Стражей, причём сказать точно каких именно было невозможно, стала не такой абсолютной…
— По нашим расчётам уже завтра… Завтра… Должен появиться НИС, — заявил старик с толикой гордости за свой великолепный план.
Я ему врезал.
А потом серьёзно задумался.
План действительно был хорошим. Слишком хорошим. Остановить явление НИСа без ликвидации было уже невозможно. В то же время никто не станет ликвидировать такой ценный ресурс, если не будет абсолютных доказательств. Министерство обороны было параноидальным, но не расточительным. Даже если Рьюсей во всём сознается, с точки зрения Министерства правильнее будет просто подождать, когда НИСы уже появятся, ибо тогда вычислить заражённых будет намного проще.
Не говоря уже о том, что в таком случае Рьюсею придётся разоблачить весь культ, включая родителей Мурасаки и саму девушку.
Их тогда казнят.
Собственно, именно в этом и состояла главная загвоздка…
Мы с Мурасаки никогда не были особенно близкими подругами. Она вообще всегда сторонилась своих одноклассников, возможно потому, что с самого начала знала ту роль, которую для неё приготовили, и не хотела сближаться с теми, кого ей рано или поздно придётся убить…
Но.
Мурасаки была ребёнком. Обыкновенной шестнадцатилетней школьницей всего на год старше Тани, которой недавно подписали смертный приговор и отправили сражаться против ужасных монстров, и родители которой помимо всего прочего оказались безумными культистами.
Я не пытаюсь оправдать её, отнюдь, но и винить её я тоже не в состоянии. Мне жаль Мурасаки… А может и не мне. Может быть я сейчас транслирую чувства самой Ямато, как тогда, в теле ребёнка. Кто знает. Она всегда была доброй девочкой.
Ладно… Хватит уже крутить одни и те же мысли. В комнате нет часов, но, кажется, я убил достаточно времени.
Пора.
Я откинул одеяло, поднялся, выскользнул из комнаты в коридор и стал спускаться по скрипучей лестнице; затем открыл дверь и вышел на тёмную, пронизанную ароматами ночного сада улицу.
Осмотревшись, я выцепил тропинку и, под стрекотание цикад, из-за которых ночь казалась более шумной, чем день, стал пробираться в главное здание.
Зачем? Очень просто. Мне нужно поговорить с Мурасаки, и сейчас было единственное время, когда я мог это сделать, не испытывая на себе пристальный взор её родителей. Что я собирался сказать девушке? Не имею ни малейшего понятия. Главное было встретиться с ней, с ней настоящей, а не с её маской, а там… Посмотрим. Буду действовать по обстоятельствам.