Владыка кошмара (СИ)

Вскоре я догадался, что нахожусь внутри своего СТРАЖА. Вместе с тем и темнота немного развеялась, и я разобрал тусклый свет красной лампочки, которая в данный момент тоже была накрыта тёмным покрывалом и сияла расплывчато, словно звёздочка в ночи.
Я смотрел на неё некоторое время, а затем стал, медленно, чтобы ничего не задеть, приподниматься.
По всей видимости стояла ночь. Собственно, это было закономерно. Почти все мои визиты в этот мир приходились примерно на одно и то же утреннее время. Довольно удобно, кстати говоря. Было бы неловко, если бы я прибыл с вечера, и мне приходилось бы несколько часов подряд караулить Ямато, пока она не заснёт.
Кстати говоря, в этот раз сон у неё получился неважный. Тело моё ломило, как это обыкновенно бывает во время болезни. Я вздохнул, — стояла духота, — и стал медленно выбираться из плеяды запотевших одеял, которые, словно кокон, укутывали тельце Ямато.
Вдруг я остановился, когда за очередным слоем белой ткани мелькнула ещё более светлая кожа.
Так… У нас проблемы.
Я сосредоточился, ещё немного разобрался в своих ощущениях и понял, что под всеми этими одеялами Ямато была совершенно голой.
…Непредвиденное обстоятельство, конечно.
Чувство было предельно неловкое, как будто всё моё тело вдруг превратилось в смертоносный капкан.
Я снова, пристально осмотрелся. Немногое можно было разобрать в приглушённом свете, однако кабинка внутри стального титана была совсем небольшой, и вскоре я убедился, что ни моего костюме, ни другой одежды здесь нет.
— Ну ладно… — сказал я своим высоким голосом, который показался мне немного хриплым, сбросил все одеяла кроме одного, в которое закутался, как женщины обыкновенно кутаются в полотенце после ванны и, осторожно переставляя босые ножки, направился на выход.
Стальная дверь оказалась незапертой. Стоило мне потянуть за вентиль, как она приоткрылась, и в лицо мне ударил и заставил зажмуриться ослепительный свет. Мои глаза ещё не успели к нему привыкнуть, как сильный ветер резко приподнял мои волосы и попытался сорвать наспех завязанное покрывало. Я немедленно схватился за него, удержал на месте, вздохнул, чувствуя, как леденящий воздух вонзается в мою грудь, и капельки пота, которые до сих пор покрывали моё тело, превращается в маленькие иголочки мороза, приподнял голову и осмотрелся.
Пустыня.
Именно это слово в первую очередь промелькнуло у меня голове.
Пространная серая пустыня без конца и края. Целое море, в котором ветер вместо волн разбрасывает песчинки и перекатывает серые дюны.
  
55. доброе утро… я-ма-то
 
С минуту я растерянно разглядывал серые дали.
Затем пришёл в себя, качнул голову и посмотрел на чёрного великана, который лежал неподалёку от моего собственного. На долю секунды он, припорошённый серым песком, показался мне сражённым рыцарем, который распластался посреди праха и теперь медленно погружается под землю; я помотал головой. Образ исчез. Я собирался пройтись вперёд, чтобы осмотреться, как вдруг услышал взволнованный крик:
— Ах!
Повернувшись, я прищурился, а затем облегчённо вздохнул, когда увидел Мурасаки. Последняя в своём чёрном облегающем костюме показалась из-за массивной руки своего СТРАЖА, заметила меня, вскрикнула и сразу бросилась в мою сторону.
— При… — не успел я поздороваться, как Мурасаки бережно обхватила мою голову, наклонилась, сама стала на цыпочки и прильнула губами к моему лбу. Всё это произошло несколько стремительно, что я не смог, да и не и не хотел на самом деле, оказаться ей ни малейшего сопротивления.
Так и мы застыли.
Я чувствовал лёгкое, хотя и немного шершавое касание обветренных губ Мурасаки. Затем она медленно отстранилась, посмотрела на меня взволнованными глазами и сказала голосом, в котором слышалась тревога и вместе с тем упрёк:
— У тебя жар, возвращайся скорее… — после чего едва ли не силой затолкана меня назад в кабинку моего СТРАЖА.
Всё произошло настолько стремительно, что я и опомниться не успел, как снова оказался на покрывалах, из которых Мурасаки старалась сварганить для меня кокон.
 
Сперва я собирался сказать, что всё в порядке, но затем почувствовал, что тело моё действительно ломит, как это бывает при болезни, и замолчал.
Наконец Мурасаки закончила, устало вздохнула с таким видом, будто ей только что удалось избежать большого кризиса, медленно присела передо мной и спросила:
— Всё в порядке? Ты… хорошо себя чувствуешь?
— Да… Относительно… Пчхи!
— Я поищу платок…
— Нет, ненужно… эм, Мурасаки… Можешь напомнить, как долго я уже тут сплю?..
Начинать следует с безобидных вопросов. Наверняка у неё появятся подозрения, если я сразу спрошу, где мы находимся и что здесь вообще происходит.
— Эм… — сосредоточена нахмурилась девушка. — Со вчерашней ночи. Кажется… Здесь сложно уследить за временем, — сказала она, как будто пытаясь оправдаться.
— Понимаю… И… Как скоро мы доберёмся?
— Ещё… день… пути… Я-ма-то, — вдруг раздался механический голос. Меня передёрнуло. Мурасаки, ещё секунду назад смотревшая вокруг в поисках очередного одеяла, вдруг застыла. Волнение, которое читалось у неё на лице, исчезло. На смену ему пришло выражение столь же непроницаемое, как фарфоровая маска, и только глаза её углубились, ибо в них завихрился серый туман.
— Ты… — проговорил я напряжённым голосом, и в голове у меня немедленно возникла плеяда заклинаний… Возникла и сразу исчезла, когда я вспомнил, что таинственный другой фантом в данный момент контролирует тело Мурасаки. Выбить его будет непросто. Я скорчил раздражённую улыбку и спросил:
— Опять хочешь поиграть?
— Нет… — ответила девушка механическим голосом. — Я хочу поговорить, Я-ма-то…
— Поговорить? — удивился я.
«Мурасаки» кивнула.
— О чём?
— Я должна сказать… Почему вы приближаетесь к Э-ТОМУ месту.
Этому месту? Где впервые появился Вестник? Я нахмурился.
— Почему?
— Я вас… попросила.
— Ах? — удивился я.
Мурасаки невозмутимо кивнула.
И заговорила.
Своим голосом, который, казалось, делал паузу после каждого слова, она рассказала мне о том, что случилось сразу после того, когда я в прошлый раз оставил Ямато.
Сперва девушка была безутешной. И немудрено. Всё случившееся, — побег, разлука с родителями и вынужденное предательство — было для неё страшным испытанием. Мурасаки хотя бы немного привыкла к подобному напряжению, и даже ей потребовалось определённая поддержка. Ямато… В общем, когда они проснулись, Мурасаки, к великому своему удивлению, обнаружила свою спасительницу всю бледную, с красными глазами, разливающую крокодилью слёзы и повторявшую нечто вроде: «хочу к маме… хнык…»
Девушка была настолько шокированной этой удивительное переменной, этим резким исчезновением опоры, которая всё это время её поддерживала, что незаметно для себя смогла самостоятельно подняться на ноги и немедленно стала ухаживать за Ямато. Гладить её, утишать, загоревать для неё куриный суп и носить печенье из магазина. Когда же Ямато ещё и захворала, Мурасаки и вовсе превратилась для неё в полноценную няню и стала следить за здоровьем девушки с той щепетильностью, которую редко можно обнаружить даже в отношении мамы к собственному ребёнку.
И всё это время Она за ними наблюдала.
Кто она была такая?
Неважно.
— Это… не… имеет… значения… Важно… что… мне… и… вам… И всем… надо.
Впервые она связалась именно с Ямато, завладев для этого телом Мурасаки. Впрочем, последняя тоже прекрасно себя осознавала, и потому обе девушки услышали её просьбу. Они должны были проследовать в конкретном направлении и доставить туда Я-ма-то.
— Меня?! — перепугалась Ямато.
— …другую Ямато.
— Надесико?.. вы друзья? — спросила она тогда.
— Поч-ти, — ответил другой фантом.
И здесь нужно сделать важное замечание. По всей видимости, хотя Ямато и не смогла прочитать признание, которое я сделал у неё в дневнике, она всё равно его помнила, как и все остальные события, которые произошли с ней, пока я контролировал её тело. Собственно, поэтом девушка сделала вывод, что, если Надесико была НИСом, значит прямо сейчас через Мурасаки с ней говорил другой, тоже добрый, — наверное, — НИС. Она обещала исполнить указание, если это действительно было нужно, и школьницы отправились в своё путешествие к сердцу бури.