Владыка кошмара (СИ)

Я спросил:
— И что мне теперь делать?
Хризантема хмыкнула и показала большим пальцем на книжный шкафчик, в тайном отделении которого лежала стеклянная сферу.
— Ты предлагаешь уничтожить фрегат?
Хризантема не ответила. Как будто ответ на этот вопрос был совершенно очевидным.
— Но тогда его команда погибнет.
Девочка на секунду удивилась, затем посмотрела на меня с прищуром и написала:
«И ты называешь себя пиратом?..»
В её взгляде появилось лёгкое презрение.
Я замолчал.
У меня возникло стойкое ощущение, что динамика наших отношений сделала какой-то совершенно неправильный поворот.
После этого девочка нетерпеливо сложила руки и отвернулась. Я же задумался. Что мне теперь делать? Неужели действительно придётся уничтожить фрегат и потопить команду только для того, чтобы сохранить тайну моего сокровища? А может просто пробить ему корпус, и, пока он будет тонуть, подобрать матросов и швырнуть их в трюм? Нет. Опасно. Места на Тиберии было полно, но практика показывает, что держать больше пленников, чем имеется матросов на корабле — дурная затея.
Я вздохнул и откинулся на спинку стула, который тут же жалобно заскрипел.
Как ни посмотри, мы попали в безвыходное положение. Вернее, выход на самом деле был, просто не совсем «опрятный…»
Ладно, ничего не поделаешь. Иной раз обстоятельства требует идти на определённые жертвы.
Я направился к книжному шкафчику, достал из потайного отделения стеклянную сферу и водрузил её на стол. Нижняя ёмкость на данный момент была наполнена песком примерно наполовину. Остальной песок я хранил в другом, более тайном месте. Именно его запасы, а вовсе не сокровище, были моей главной тайной.
На данный момент верхний ярус представлял собой миниатюру моря и два стоявший друг подле друга маленьких, как будто игрушечных кораблика. Мне пришлось хорошенько присмотреться, чтобы понять, какой из них был моим. Ведь стеклянная сфера не в полной мере отражала реальность. Например, сколько не приглядывайся, рассмотреть в ней людей или слишком маленькие вещи было невозможно.
Забавный момент заключался в том, что данные миниатюрные кораблики действительно напоминали сделанные на заказ игрушки. Если хорошенько присмотреться, на них можно было заметить миленькие детали — например, чёрный флаг, на котором белеет миниатюрная черепушка, хотя мой настоящий, сделанный на заказ весёлый Роджер был намного более изысканным.
Я нашёл свой кораблик, а затем осторожно положил свои полные пальцы на фрегат конфедерации и приподнял его. Всё это время Хризантема несколько скучающим, однако внимательным взглядом наблюдала за моими действиями. Через несколько секунд на её губах появилась презрительная усмешка, которая, однако, моментально исчезла и сменилась оцепенелым выражением, когда девочка догадалась, что именно я собираюсь сделать.
Я не стал швырять фрегат в сторону, переворачивать или приподнимать его с целью сбросить с небесной высоты; вместо этого я осторожно переместил его на приличное расстояние от Тиберия, а затем сильным движением своих полных пальцев переломал его мачту и сбросил её и парус в море.
— Фух… Вот и всё, — сказал я.
С верхней палубы доносились крики.
— …Теперь они не смогут устроить за нами погоню, да и ближайший порт увидят нескоро.
Если, собственно, вообще увидят, потому что теперь им придётся либо отдаться на волю течения, либо добираться на вёслах. В некоторой степени это тоже был почти смертный приговор… Но этого самого «почти» было достаточно, чтобы сделать мою совесть чистой.
Я потёр руки и довольно кивнул. А затем почувствовал на себе пристальный взгляд Хризантемы. Некоторое время девочка просто разглядывала меня, затем резко схватила ручку и написала:
«Зачем?»
— Что зачем?
Она нахмурилась:
«Зачем ты их пощадил? Теперь они расскажут про твоё сокровище, будет погоня. У тебя только один корабль и меньше сотни человек. Они тебя уничтожат. Возьмут измором. Сперва заставят израсходовать запасы песка, а потому схватят и повесят. Ты что, идиот???»
 
…Можно было обойтись одним восклицательным знаком.
И вообще, много вопросов для человека, который, собственно, и устроил эту заварушку.
Я покачал головой и ответил:
— Ничего ценного у них на корабле нет, если только пушки и ядра, но их мы ещё можем заставить передать нам на лодках, а в остальном… Я пират, а не убийца, — сказал я, стараясь звучать как можно более благородным образом.
А что? Имею право. Я ведь действительно добрый человек.
К тому же, по правде сказать, мне было несколько всё равно, если Натаниэля поймают. Его «стартовые условия» были не сказать, чтобы совсем благоприятными, корабль его был развалиной, команда — сборищем дурачков, которые повелись на обещание огромной зарплаты… Единственную настоящую ценность представляли собой стеклянная сфера — которую я мог сделать своим сокровищем сновидения, и тогда она будет исключительно моей, — и, пожалуй, Дэвид. Он был хорошим помощником, но вообще ему не помешает найти себе более дельного капитана.
Поэтому я вполне мог, когда мы причалим в порт, поискать себе более подходящее тело.
Великого пирата, например, или короля. Меня ничто не сдерживает; напротив, мне следует пользоваться всеми привилегиями эфемерного фантома.
Но Хризантема ничего этого не знала.
С её точки зрения я действительно поступал довольно глупо.
Девочка снова окинула меня внимательным взглядом, затем притянула записную книжку, зачеркнул «что» в последнем предложении, поменяла вопросительные знаки на восклицательные и вышла за дверь. Я покачал головой и проследовал за ней.
Поднимаясь на верхнюю палубу, я встретил Дэвида. Последний выглядел необыкновенно нервным. Заметив меня, он прокашлялся и сказал:
— Ваше благородие, там…
— Я знаю.
Он кивнул.
— Тогда… Что прикажете делать с пленниками?
— Пленниками?
Ах да, свита Рошеля.
Сейчас придумаем…
  
34. прибытие
 
И тогда я вспомнил, что вместе с Рошелем… Или Рошелье… Дурная у меня память на мертвецов… Так вот, вместе с ним на Тиберий зашли ещё трое — два морских пехотинца с ружьями и лейтенант, мужчина с длинными кучерявыми волосами. Прямо сейчас все они, связанные толстыми морскими верёвками, лежали на верхней палубе у правого борта. Услышав моё приближение, что было довольно просто, ибо деревянные доски сильно скрипели у меня под ногами, лейтенант задрыгал ногами, повернулся и уставился на меня красными от ярости глазами:
— Пират, ублюдок, тварь… Что вы с делали с мастером Рошелем? Вы за это заплатите! Проклятые пираты… Мастер Рошель не простой капитан. Вы знаете, что у него за фамилия? Монет! Рошель Монет! Ублюдки! Немедленно развяжите меня и отпустите его благородие, не то…
Я кивнул.
— Развяжите его.
Все опешили. В том числе и сам лейтенант, который, по всей видимости, совершенно не ожидал, что его угроза действительно сработает. На секунду он растерялся, затем «понял», и на его лице появилось надменное выражение. Взгляд его сделался презрительным.
То же самое можно было сказать и про матросов; они, видимо, тоже решили, что я испугался, но приказ всё равно исполнили.
Спустя минуту верёвки спали. Лейтенант, потирая руки и задирая нос, сказал:
— А теперь я требую, чтобы вы немедленно отпустили его благородие.
Я ответил ему спокойным голосом:
— Капитан Рошель решили временно сделаться гостем нашего судно.
Если он действительно был важным человеком, полезно было сделать из него «заложника». Это обезопасит Тиберий и его команду от слишком решительных действий со стороны конфедерации.
— Вы… — насупился было лейтенант.
— Мы ему позволили, вам — нет. Выбросьте его за борт, — сказал я и махнул рукой.
Матросы растерялись. Глаза лейтенанта сделались стеклянными.
— Живее, — прибавил я ленивым голосом.
Наконец двое мужчин схватили его за руки и приподняли. Лейтенант пришёл в себя последнюю секунду, закричал, стал брыкаться ногами, а потом немедленно полетел вниз. Через пару секунд раздался хлопок — его тело ударилось о воду.