Сквозь тени 90-x. Банды и магия (СИ)

Процессия из двадцати учеников направилась на школьное поле, за которым в несколько рядов росли сосны. За деревьями находилась площадка — именно там обычно выясняли отношения все желающие. Широкая стена по периметру образовательного учреждения и густая растительность с противоположной стороны скрывали обзор с окон школы и главной дороги.
На подобных разборках среди школьников принято перед состязанием оговаривать условия. Один на один? До потери сознания или первой крови? И прочее.
Кабан, разумеется, предложил бой до потери сознания. Он намеревался прилюдно меня проучить, нанести максимум ущерба, чтобы подкрепить свою славу главного школьного беспредельщика и дальше собирать дань со слабых духом бедолаг. Если одна из сторон предлагала драться до состояния отключки, отказ считался трусостью, поэтому я согласился. Так даже лучше. Но решил добавить условий.
— Кабан, давай так. Если побеждаю, ты возвращаешь те тридцать три тысячи, что я одолжил тебе ранее, плюс проценты, итого — пятьдесят. Если побеждаешь ты, буду платить тебе каждый месяц, но уже по двадцать тысяч. Согласен? Или зассал?
Я выстроил речь таким образом, чтобы заинтересовать Кабана и получить утвердительный ответ.
— Согласен, даю слово пацана. Тебя просить о том же не буду, ведь никакой ты не пацан.
Кодла прыснула хохотом, остальные девчонки с мальчишками выдали сдавленные смешки. Кстати, Аверьян, понятное дело, подобное мероприятие не посетил. Мой, в скором времени бывший друг — Пашка, сейчас не веселился, он едва не ревел, представляя унизительную и болезненную расправу.
Я обратил внимание на скромницу Катю, которая взволнованно следила за мной, не отводя глаз. Она всегда была немного странной мадемуазель: теряла дар речи и ходила с опущенной головой. Более бойкие девчонки часто издевались над ней, но она лишь молча терпела. Училась хорошо. Мне было непонятно, что она делает на этой площадке для выяснения отношений. Ей явно было бы лучше сидеть дома за тетрадками, пылящимися на столе.
— Без ног? — спросил я.
По понятиям криминальной шпане старшие запрещали пользоваться ногами при нанесении побоев — это считалось неуважением. Ногами можно бить только людей опущенных, а иначе потом кидали крупные предъявы. За такое старшие наказывали молодняк.
— Лично я без ног, хотя черту и не западло напинать. А ты как хочешь, все равно не поможет.
Слово — не воробей. Только что он дал сопернику преимущество, а на уличные понятия мне плевать. Это не рыцарский поединок.
Я принялся разминать руки круговыми движениями. Новое тело было слабым, не хватало еще растянуть неразогретые мышцы или получить другую травму из-за недостаточной разминки. Попрыгал на месте, присел несколько раз, совершил вращения корпусом.
Кабан сложил руки на груди, закатил глаза и сказал:
— Долго еще тянуть будешь? Понимаю, перед смертью не надышишься. Шевелись давай.
После этой фразы одноклассники не на шутку встрепенулись в ожидании кровавого зрелища. Катя стремительно пошатнулась, как воздушный змей под порывом внезапного косого ветра.
Что ж, всё идет по моему плану. Отличный способ придать духовитости новому телу.
— Погнали, — коротко бросил я.
Кабан встал в стандартную гоповскую стойку. Выставил кулаки перед лицом — так учили старшие. Короткие прямые удары с отсутствием замахов являлись эффективными против неопытных ребят. Только вот корпус у таких драчунов оставался открыт.
Двигаюсь навстречу и в этот самый миг ощущаю паническую атаку. Твою мать! Руки непроизвольно опускаются из классической боксерской позы. Не знаю каким чудом, но уклоняюсь от выпущенной двойки в мой адрес. Кабан мощно прикладывает меня под дых, да с такой силой, что я отлетаю на шаг назад и падаю, выставив руки.
— И все? А понтов-то было. Вставай, я подожду, — довольно произнес одноклассник.
Тело оцепенело, дикий первобытный страх завладел мной. Настало время применить одну ментальную психотехнику. Благо, для этого не требовалось обладание даром ведуна, каждый человек мог использовать. Я называл эту технику «огненный воин». Суть заключалась в том, чтобы в момент паники представить себя объятым пламенем. Но не в том, которое могло меня обжечь, а в том, что сжигало все страхи. Затем шла эмоциональная разгонка ярости, в которой я визуализировал себя берсеркером или викингом и разрубал страх ярко пылающими топорами.
  
Метод работал безотказно и отлично помогал против вражеских ментальных ведунов, что любили использовать заклинание страха. Долгие годы практики позволяли мне на автомате выполнить все шаги буквально за секунду. Помогло и в этот раз. Я вскочил, откашлялся и предложил продолжить. Обратил внимание на то, что Катя упала в обморок. Никто не пытался привести её в чувства. Девушка лежала бревном в сугробе.
Теперь-то повоюем! Азарт и юношеская удаль кипятят мою кровь, но рассудок остается холодным. Обманный финт правой, отскок назад, фронт кик (прямой удар ногой) в живот. Руки Кабана тут же опускаются. Сокращаю дистанцию и пробиваю кроссом в челюсть. Соперник отступает на несколько шагов назад. Выдается пауза, наполненная всеобщей тишиной. Слышно лишь, как ветер колышет верхушки сосен.
Пора заканчивать. Своей цели уже добился и преодолел страх Славы. Можно было бы еще поиграться с Кабаном, унизить его по максимуму, но я не был достаточно зол. Уважаю его крепость духа и смелость, несмотря на гоповские повадки. К тому же, он мне завтра денег должен принести, так что позволю проиграть без лишнего позора.
Соперник держался на ногах лишь благодаря волевым качествам. Последовал хук в висок. Я рассчитал силу — не хватало еще попасть в криминальные сводки. Кабан отключился и упал навзничь. Один из его корешей успел подхватить падающее тело.
— Бычок, тебе хана! — крикнул самый смелый из кодлы.
— Тот, кто еще хоть раз меня назовет Бычком — за глаза или в лицо — окажется на месте Кабана, — объявил я во всеуслышание, а потом перевел взгляд на дерзкого крикуна. — Юрка, ты понял меня?
Одноклассник молчал. Я двинулся навстречу, и, не дойдя нескольких шагов, услышал желаемое.
— Да понял я! Понял… не дурак.
Шокированные одноклассники постепенно начали расходиться, при этом робко перешептываясь. А я ждал, когда Кабан придет в себя. Юрка ударил сидящего на снегу друга несколько раз хлесткой пощечиной, и тот нехотя очнулся. Я подошел и присел на корточки рядом с ним.
— Кабан, претензий у меня к тебе нет. Не забудь, что ты дал мне слово пацана. Завтра жду пятьдесят косарей. Удар держишь крепко, красавчик.
Я протянул руку для рукопожатия, но не потому, что безмерно уважал Кабана. По понятиям удар ладонями закреплял результат. Чувствовал, что одноклассник ответит взаимностью. Проникся достойным проигрышем.
Кодла двинулась восвояси, я тоже решил ретироваться. Дошел до деревьев и боковым зрением заметил ее. Катю никто так и не привел в чувства, она до сих пор лежала в сугробе. Ну что за люди такие!
Опять сел на корточки, потормошил за плечо девушку.
— Катя, Катя-я-я! Ау! Просыпаемся, ты приехала, следующая остановка: завод минеральных вод.
Решил подшутить, дабы девушка не пустилась в истерику. Она открыла глаза и увидела мою руку на своем плече. На бледном лице заиграл румянец. Катя томно вдохнула воздух.
— Слава, ты живой? Как прекрасно, — произнесла потеряшка и по-доброму засияла.
Я даже и не помню, чтобы она когда-то улыбалась. Такое выражение лица ее определенно красило.
— Все в порядке, жив, цел. Идти сможешь сама?
— Не уверена, голова что-то кружится совсем, — лукавым голосом прочирикала одноклассница.
— Ладно, провожу. Только поторопись, а то у меня дел много.
Мы молча шли по улице, и я никак не мог не обратить внимание на то, что Катя светится от счастья. Неужели влюбилась, глупышка? От мыслей меня прервали слова спутницы.
— Знаешь, Слава, мне еще никогда портфель не носили.
Вот ведь вляпался. Обычная человечность воспринята за ухаживание. Хотя ладно, пусть девчонка порадуется. Если не начнет строить воздушных замков, то, ради бога.