Забудь меня… если сможешь (СИ)

Таак… приехали… и что мне с этим делать?
— Вот возьми, дорогая, — миледи возвращается, а я вздрагиваю и отворачиваюсь от Рэйнхарта, чувствуя себя подростком, которого взрослые застукали за игрой в бутылочку. — Нужно полить жидкость на тряпицу и приложить к его руке. Только имей в виду, что эссенция сильно жжётся… — она поднимает глаза от флакона и всматривается в моё лицо. — Ты в порядке?
  
— Да.
— Что-то ты раскраснелась, — хмурится.
— Душно, — слегка оттягиваю на шее шелковый ворот и забираю бутылочку с эссенцией.
Надеюсь, эта штука жжётся достаточно сильно, чтобы привести в чувства темноглазого лорда.
Улица встречает полновесным дождём и промозглым осенним ветром, но долго ждать не приходится, потому что к крыльцу уже подъезжает карета Флюмберже. Кучер в дождевом плаще, спрыгивает, предлагая помочь нам забраться внутрь, а я радуюсь, что мы вышли через заднее крыльцо и гости особняка не могли видеть, как мы уезжаем в одной карете с Рэйнхартом. Сегодня я и без того дала немало поводов для сплетен.
А и плевать. Всё равно, что бы я ни делала, какая-то часть общества будет считать меня ниорли.
Копыта мерно стучат, клеймя брусчатку, и увозят нас прочь.
Старательно игнорирую тёмный взгляд, который въедается мне под кожу, достаю эссенцию и сосредотачиваюсь на том, чтобы аккуратно налить целебную жидкость на тряпицу.
— Лор-ри-и… — полушепотом.
Так. Нам просто нужно доехать до его дома. Тут ехать-то всего…
Кончики горячих пальцев ласково очерчивают мой подбородок и соскальзывают на шею.
Пульс разгоняется.
— Лори… мне так нужно с тобой поговорить… но не помню, о чём… — в его голосе нотки сожаления.
— Боюсь, что разговоры нам придётся оставить на другое время, — стараюсь сохранить серьёзный тон и ловлю его ладонь. Прижимаю влажную ткань к порезу. — Потерпите, милорд. Я знаю, что это должно щипать…
Непонятно, кому это говорю, потому что Рэйнхарт в данный в данный момент зарывается свободной рукой в мои волосы и наклоняется к шее, чтобы коснуться её губами.
Сглатываю и нервно выдыхаю.
— Маленькая нимфа… я так люблю сны с тобой…
Может, средство жжётся недостаточно, чтобы привести его в чувства?
Ощущаю, как край шелковой ленты моего ворота тянется вниз, бант распускается, обнажая чувствительную кожу. На коже тут же вспыхивает невесомый поцелуй… и ещё один… и ещё.
— Н-нет, нет, погоди-те, ты… вы… не в себе, — шепчу, но вместо того, чтобы отстраниться, закрываю глаза и немного понимаю подбородок, подставляя шею под его губы.
Жаль, у меня нет булавки… я бы с радостью ткнула ею в ногу… себе. Потому что эта невменяемость Рэйнхарта кажется довольно заразной.
— Тебя никогда нет рядом, когда я просыпаюсь… Ты ускользаешь вместе со звёздами.
Чувствую на своей спине широкую горячую ладонь, она подталкивает меня ближе к телу лорда. Заставляет прижаться грудью к его груди. Второй рукой он сжимает мои волосы, слегка оттягивая назад… вынуждает чуть сильнее запрокинуть голову и губами чертит новую дорожку на моей шее.
— Он не имел права воровать тебя у меня…
Его прикосновения становятся всё более настойчивыми, а дыхание углубляется до надсадного сипа.
— Тшш… — чувствую, как напряжено мужское тело и успокаиваю скорее себя, чем его.
— Он такой идиот, что не женился на тебе… Как хорошо, что он не женился на тебе. Ты выйдешь за меня.
— Вы… вы бредите… м-милорд.
— Нет… Лори, ты выйдешь за меня… и больше не исчезнешь с рассветом…
Карета останавливается.
— Конечно… конечно, выйду, — он не видит, как по моим щекам катится слеза. Впрочем, я её тут же смахиваю. — Только сейчас ты отправишься домой спать. Ладно?
— Нет, — и даже не собирается меня отпускать, прижимая к себе чуть сильнее.
— Так нужно… Рэйнхарт, — кладу ладонь на его острые скулы. — Так нужно, мой хороший.
Выкручиваюсь из его рук и стучу кучеру, чтобы помог лорду дойти до дверей особняка Орнуа.
Рэйнхарт хмурится и пытается поцеловать, но я ставлю между нашими губами ладонь. Останавливается и некоторое время всматривается в меня затуманенным взглядом, затем кивает каким-то своим мыслям и выбирается из кареты. Сам.
Дождь тут же приветствует его в холодных объятиях.
Наблюдаю за всем, стараясь не приближаться к окошку, чтобы случайно не попасть на глаза слугам или леди Орнуа. Любой из них.
На крыльце появляются долговязый Леонио. Он подхватывает лорда под локоть, так как походку Рэйнхарта всё ещё трудно назвать уверенной.
— Теперь в ваш особняк? — тихо уточняет кучер, когда возвращается на козлы.
— Да… домой.
  
Глава 28
 
Я обещал тебе разговор
 
Рэйнхарт Константин Орнуа
Капли осеннего дождя стекают по волосам, проникают под ворот камзола и холодом пропитывают разгорячённую кожу.
Я что-то должен был сделать… Что-то очень важное.
Мысли путаются, то и дело соскакивают на пульсирующую венку под тонкой кожей её бледной шеи… Кожа пахнет мёдом и амброй.
Хочется дышать ею.
Лоривьева вся будто соткана из этого медового тепла…
— Милорд… подать вам в комнату ужин? — Леонио стоит на пороге и ждёт моего приказа.
Из гостиной слышится женский смех и звуки клавесина. Сквозь муть сознания проникает ощущение неправильности происходящего, и я замираю прямо на пороге.
Знаю, что должен подняться в свои комнаты… но мне не хочется заходить внутрь. Этот дом кажется чужим.
— Праведного вечера господин, я вот, как обычно, пирожные привозила. Свежие, чудесные, госпоже нравятся!
В холле появляется миловидная пухленькая женщина в чепце и белом переднике. Она кланяется, протискивается мимо меня и семенит к воротам.
— Милорд? — снова Леонио.
Он что-то хотел узнать…
Ах, да… ужин. Но я не ужинаю дома…
Прикрываю глаза, чувствуя каждую холодную каплю, что скатывается по моей шее и впитывается в ворот рубашки.
Хочется вернуться в полутьму кареты… но её больше нет.
— Ваша одежда промокнет, милорд, могу я предложить…
— Шшш!… — поднимаю ладонь, приказывая Леонио замолкнуть.
Мокрая одежда… что-то крутится в расслабленных мыслях.
Взгляд упирается в лужу на подъездной дорожке перед ступенями крыльца.
«Шёл дождь, и слуги вашей матушки выкидывали вещи прямо в лужу перед крыльцом…»
Вспомнил.
Я должен был поговорить с Лоривьевой.
— Милорд, что мне передать госпоже, если она спросит, где вы?
Голос Леонио растворяется в шуме дождя.
Ева
— Спасибо, Сэл, — она ставит поднос с ужином и горячий чай на столик возле камина.
— Госпожа, вы не против, если я лягу пораньше?
— Нет, конечно. Отдыхай, и спасибо за то, что принесла ужин.
Пока говорю, не оборачиваюсь, чтобы Сэл не заметила моего состояния.
Старательно переписываю данные о сегодняшних продажах с клочка бумаги в хозяйственную книгу. Как хорошо, что леди Тайлин помогает Сэл освоить грамоту. Её записи выглядят так, словно их сделал ребёнок, но они очень помогают в ведении учёта…
Капля чернил падает с кончика писчей палочки и делает на странице некрасивую кляксу.
Я заставляю себя делать вид, что не происходит ничего особенного, но что-то царапает горло изнутри. Даже мысль о позорном побеге Винлоу из гостиной Флюмберже не помогает почувствовать себя лучше.
Почему я такая неудачница? Что в той жизни, что в этой… Единственное, что у меня получается это зарабатывать так, чтобы хватало на хлеб с маслом… но вот с личной жизнью я вечный профан. Толку-то было перерождаться? Чтобы снова смотреть на союзы других и чувствовать себя лишней на этом празднике жизни?
  
Снизу раздаётся какой-то шум. Выхожу в коридор и немного свешиваюсь через перила, пытаясь понять, что происходит.
— Милорд, но вы не можете! — Джош пытается остановить Рэйнхарта, но его тут же оттаскивают за локти люди господина обер-прокурора.