Забудь меня… если сможешь (СИ)

Поднимаю взгляд, встречаясь с самодовольной ухмылкой Эмильтона. Эта тварь догадывается о моих мыслях и явно заготовил ответы.
Внимание снова цепляется за его трость, и я только сейчас различаю изображение скорпиона на золотом набалдашнике.
— Так что именно сказал лорд Керн? — уточняет Эмильен, делая какие-то пометки в своих бумагах.
Перед глазами бледное лицо мужчины, кровь, стекающая с уголка губ, хриплый кашель и собственный страх… нет… было что-то ещё…
  
Взгляд замирает на трости Эмильтона.
Скорпионы.
Нет, не так. «Янтарные скорпионы».
Да.
" Мор… мор… Янтарные скорпионы… Только не говори… "
Кому не говорить?
— Моя дорогая леди Милс, вы не ответили: что именно сказал лорд Керн? — Эмильен пытается скрыть нетерпение за приторно-мягким тоном.
— Я уже говорила, что лорд Керн неразборчиво хрипел… а потом из его рта полилась кровь.
Встречаюсь взглядом с недоверчивым прищуром Эмильена.
Не знаю, имею ли я право утаивать информацию, но пусть лучше Рэйнхарт решает, что с этим делать.
— Это все ваши вопросы, лорд Эмильтон? — тёплые кончики пальцев обер-прокурора невесомо скользят по моим плечами и совершенно не вяжутся с холодным тоном его голоса.
— Я надеялся, что у нашей очаровательной леди Милс будет для меня чуть больше слов, — демонстративно разочарованный взгляд.
Надеялся? Надеялся, что я начну обвинять его? Хочется забраться в голову к ублюдку и понять, какую игру он задумал.
Хотел спровоцировать Рэйнхарта, чтобы его обвинили в «препятствии проведению следствия»? Или планировал устроить «очную ставку», чтобы парировать все мои обвинения в свой адрес и попытаться выставить ещё большей лгуньей?
А может это просто проверка? Эмильен хочет понять, рассказала ли я Рэйнхарту о нашем маленьком приключении, и если рассказала, то выяснить, как он на это отреагировал…
— Лорд Эмильтон, все слова леди Милс записаны в её показаниях.
— Рэйнхарт, друг мой, нам ли с тобой не знать, что в письменных показаниях могут быть опущены детали, которые кто-то посчитал незначительными. К тому же юные леди такие впечатлительные… им может многое показаться.
— Мне больше нечего сказать, лорд Эмильтон, — отрезаю дальнейшие вопросы.
— Что ж… моя милая птичка, умение вовремя замолчать не менее ценно для женщины, чем её красота, — даже сквозь широкую улыбку его взгляд не обещает мне ничего хорошего. — Как известно, длинный язык приводит к большим неприятностям. Не так ли?
— Если вы покончили со своими философскими изысканиями, лорд Эмильтон, то мы можем завершить беседу, — перебивает его Рэйнхарт.
Отвожу взгляд, подыгрывая самоуверенности Эмильена. Пусть думает, что я испугалась. Мне будет проще, если враг будет уверен в своём успехе.
Эмильтон какое-то время мешкает, затем поднимается, забирая со стола бумаги и свою трость.
— Да, господа, пожалуй, мы закончили.
Он старается вести себя расслабленно и самоуверенно, но некоторая резкость движений выдаёт его раздражение. Возможно, какие-то из моих предположений верны, и сегодня для Эмильена что-то пошло не по плану.
— Лорд Орнуа, мне бы ещё забрать сегодняшние отчёты, — первым нарушает молчание Атанье, когда за Эмильтоном закрывается дверь.
— Конечно, пройдёмте в мой кабинет. Леди Милс, вас я тоже прошу пройти со мной, допрос окончен.
В кабинете Рэйнхарт тихо переговаривается с заместителем и отдаёт ему бумаги, а я сажусь в мягкое кресло и любуюсь огненными бликами, которые расползаются по уютному полумраку комнаты из догорающего камина.
Когда Атанье покидает нас, Рэйнахрт подходит ко мне и выжидательно протягивает руку.
— Что? — поднимаю взгляд.
— Записки, которые вам передали другие лорды.
Ах, записочки… разумеется, Атанье не мог не поделиться со своим шефом наблюдениями. Надо же, какой внимательный.
— Они не имеют отношения к делу, милорд.
— Это мне решать, леди Милс, — настойчиво и довольно строго.
Пожимаю плечами и вытаскиваю из кармана несколько скомканных записок. Вкладываю их в ладонь Рэйнхарта.
— Вот, милорд, — наблюдаю, как он нетерпеливо их разворачивает и по очереди читает. — Можете сходить на свидания вместо меня.
Резко сжимает записки в кулак, молча подходит к камину и выбрасывает в огонь.
Я жду, что он обернётся и объяснится, но Рэйнхарт просто продолжает стоять ко мне спиной, наблюдая за тем, как догорает бумага.
Рассматриваю его напряжённые плечи и руки, сжатые в кулаки.
— А если бы я… если бы я пригласил тебя на свидание? — тихо.
— Это было бы ненастоящее свидание. Свидание женатого мужчины и «ниорли»… Вы снова предлагаете мне стать вашей любовницей.
Молчит. Замер и не отрывает взгляда от огня.
Если бы я наступила на горло своим принципам, заткнула подальше собственную совесть и перестала бы себе врать о том, что готова иметь ребёнка от некоего абстрактного мужчины, то попробовала бы рассказать Рэйнхарту о своих планах на будущее и предложила бы сделку — постель в обмен на возможность носить под сердцем его ребёнка. Только сомневаюсь, что ему нужен бастард… пусть даже и где-то в далёком прибрежном городе.
— А с ним… всё ещё хочешь быть с ним? — прерывает молчание.
— С кем? — рассеянно.
— С Эмильеном.
— Вы, милорд, слишком рьяно верите чужим сплетням обо мне…
— Верю? — выдыхает с мрачной усмешкой. — Я никому не верю, Лоривьева. Я делаю выводы лишь из того, что вижу.
Шагает к стеллажу, где что-то достаёт из маленького ящичка, а когда подходит ко мне, то протягивает сильно мятый конверт:
— Возможно, ты забыла…
Растерянно забираю его, открываю, и мне в руки выскальзывают серёжки… те самые серёжки со звёздчатыми сапфирами, которые с меня в карете снял Эмильен Эмильтон.
В прилагаемой записке изящным почерком выведены несколько строк:
'Лорд Орнуа, прошу, не ищите со мной встреч! Я встретила другого, того, с кем хочу быть всей душой и сердцем!
Лоривьева Милс'
— Мне казалось, я заслуживал хотя бы минимальных объяснений в личном разговоре, а не твоего малодушного побега и короткой записки с признанием в чувствах к другому мужчине, — зло и сквозь сжатые зубы.
— Что касается минимальных разъяснений в личном разговоре, милорд… которых вы, безусловно, заслуживали… то, возможно, вам стоило бы допросить своих слуг о том утре, когда я «малодушно сбежала» из вашего гостеприимного особняка! Вот только мой вам совет — допрашивайте с пристрастием и сделайте это в отсутствие дома обеих леди Орнуа!
— Хорошо, Лоривьева, — неожиданно быстро соглашается, хотя и продолжает препарировать меня антрацитовым взглядом.
— И перестаньте так на меня смотреть! Я не писала этого… — швыряю письмо на столик.
— Вы не помните, кому и что писали? — язвительно.
Ясно. С ним нужно иначе.
Прохожу мимо искрящегося обер-прокурора, сажусь за его стол и подтягиваю к себе чистый лист.
'Лорд Орнуа, как вы можете заметить, мой почерк далёк от идеала ввиду некоторых сложностей с моим домашним образованием, так что при всём желании, я не смогла бы вывести для вас тех изящных строк.
Но в связи с вашим недоверием ко мне лично, готова предоставить для сравнения записи, которые я веду в своей учётной хозяйственной книге, дабы вы не решили, что в данный момент, я пытаюсь подделать собственный почерк.
Лоривьева Милс'
Едва ставлю точку, Рэйнхарт вытягивает лист из-под моих пальцев и сравнивает записи, почерка в которых очевиднейшим образом не совпадают.
— Мне не нужны другие доказательства, Лоривьева, и я не думаю, что ты стала бы сейчас подделывать почерк, — тихо и немного растерянно. — Но у меня теперь слишком много вопросов. Объясни, как в письме оказались твои серьги?
  
— Об этом я и хотела поговорить! Лорд Эмильтон снял их в карете, когда я была… в общем, ещё во дворце я почувствовала себя…
В дверь стучат и Рэйнхарт недовольно направляется к ним, чтобы открыть.