Измена. Шепот желаний (СИ)

— Нет, — следует незамедлительный ответ. — Учеба в университете МВД дает свои преимущества. Мне помогли собрать о вас больше информации, чем есть в открытом доступе в интернете.
— О, даже так! И каково мнение обо мне, Арина? — спрашиваю с легким любопытством, скрывающее внутреннее напряжение.
— Вы – человек слова, Александр. Надежный, ответственный. Но… слишком закрытый. Слишком много тайн, которые вы тщательно оберегаете. Это настораживает.
  
Я вздыхаю. Нельзя быть идеальным. Всегда найдется ложка дегтя.
— Все мы носим свои маски, Арина. И у каждого есть скелеты в шкафу. Главное – не дать им вырваться наружу и испортить настоящее. Сейчас важно, чтобы Есения поправилась. А прошлое… пусть остается в прошлом.
— Вы правы, — тихо отвечает Арина. — Я доверяю вам, Александр. Позаботьтесь о ней. Это все, что сейчас имеет значение.
Разговор заканчивается, оставив после себя ощущение хрупкого перемирия. Я ставлю чайник и смотрю в окно.
Рассвет окрашивает небо в нежные розовые тона. Новый день, новая надежда. Нужно сделать все возможное, чтобы этот день принес Есении облегчение.
  
Глава 10 Важно услышать твое мнение 
 
Подслушивать нехорошо, но... дверь в комнату приоткрыта, а квартира настолько крохотная, что кухня, куда ушел Александр, буквально в паре метрах от спальни. Я слышу каждое его слово, а об ответах дочери могу лишь только догадываться.
Аришка... Даже не сомневаюсь, что она собрала целый ворох документов, подтверждающий личность моего нежданного спасителя. С самого детства дочь бредила расследованиями, а началось все с простого квеста на день ее рождения.
Сердце щемит от ее заботы, от этой взрослой ответственности в столь юном возрасте. Всего-то восемнадцать. Арина – моя гордость, моя опора. Но сейчас, когда я слаба и беспомощна, хочется поскорее вернуться к прежней жизни, чтобы вновь стать той сильной матерью, на которую она всегда могла положиться.
Звук льющейся воды возвещает о том, что Александр делает чай. Он так внимателен и заботлив. Не ожидала встретить такого человека в самый темный час. Интересно, что скрывается за маской его таинственности?
Запах свежезаваренного чая наполняет комнату. Аромат бергамота и чего-то еще, неуловимо пряного. Александр знает мои предпочтения. Или просто угадал? А может, Арина подсказала. Дверь приоткрывается шире, и он заглядывает внутрь с чашкой в руках. Его глаза светятся теплом и заботой.
— Доброе утро, Есения. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, подходя к кровати.
— Лучше, спасибо. Арина звонила? — шепчу я, пытаясь приподняться.
— Да, она очень волнуется. Вы обязательно поговорите с ней, но сначала чай. И я сварил куриный супчик. Тебе нужно набраться сил.
Я морщусь, ощущая, как футболка противно прилипает к коже, сковывая движения. Нестерпимо хочется в ванну, под струи горячего душа, смыть с себя остатки болезни и ночной липкости.
Александр бережно ставит чашку на прикроватную тумбочку, присев на край кровати. Его близость ощущается почти физически, тепло исходит не только от его рук, но и от всего его существа. Он протягивает руку и нежно убирает с моего лица прилипшую прядь волос.
— Не торопись, все успеешь, — говорит он, заметив мое нетерпение. — Сначала чай, потом суп, а потом, если захочешь, я помогу тебе принять ванну.
－ Шутишь?
От его слов по телу пробегает легкая дрожь, не слабость – трепет. Благодарность и нежность обрушиваются лавиной, грозя затопить с головой, и еще что-то неуловимое, зыбкое, как первый луч солнца после долгой ночи…
Невольный румянец вспыхивает на щеках, и дело тут вовсе не в горячем чае. Обрывки воспоминаний всплывают в памяти: вот он осторожно снимает с меня липкую от пота футболку, обтирает мокрым, пахнущим уксусом полотенцем, бережно надевает свежее белье. Господи, да я ведь совсем нагая была, но тогда сознание застилала пелена болезни, и я не отдавала себе отчета ни в чем.
— Есения, ты серьезно? — Он склоняет голову, и тихий смех трогает его губы. — Решила смутиться?
— Тогда я не контролировала себя.
— А сейчас?
Сейчас – другое дело. Сейчас каждая клеточка тела помнит его прикосновения, пусть и продиктованные заботой, а не желанием. Память услужливо подбрасывает детали: сильные руки, уверенные движения, запах его кожи, смешанный с ароматом лекарств. И от этой смеси становится жарко.
Я отвожу взгляд, стараясь скрыть замешательство за глотком чая. Кружка предательски дрожит в руках. «Да, серьезно, – мысленно отвечаю я. – Очень даже серьезно». Но вслух произношу лишь невнятное:
－ Просто… вспомнила.
Его смех стихает, в глазах появляется понимание. Он протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Теплая, шершавая, такая знакомая. По телу снова пробегает дрожь, но теперь уже совсем иная – волнующая, трепетная, пробуждающая.
– Есения, – тихо произносит он, – тогда я просто хотел помочь. Я врач. Кардиолог, но и с простудой справиться могу. Ты была больна и нуждалась во мне.
Слова обжигают, как кипяток. Я поднимаю глаза и вижу в них нежность и… что-то еще. Надежду? Желание? Страх? Не знаю. Но знаю одно: между нами что-то изменилось. И это что-то пугает и притягивает одновременно.
Краем глаза замечаю озарившийся экран телефона, но ни сигнала, ни вибрации. Видимо, Саша отключил звук, чтобы никто меня не беспокоил. Только с Аришей связался. Он признался в этом сразу, едва я пришла в себя, стоило сбить температуру.
— Пожалуйста, подай мне мобильный, — прошу, отставляя чашку.
— Хорошо, но как врач, я запрещаю долгие разговоры, волнение и работу.
— Слушаюсь и повинуюсь, — улыбаюсь, получая в руки телефон, а Саша идет на кухню за супчиком. Так мило!..
Первое сообщение, которое попадается на глаза, от мужа. Черт, Шестаков! Я и забыла про тебя за эти пару-тройку дней беспамятства. Ну что тебе нужно? Горная лань борщ варить не умеет?
Но открываю смс. Читаю: "Ариша сказала, что ты заболела. Есения, прошу, ответь! Где ты, малыш? Ну, прости меня, идиота! Возвращайся домой, пожалуйста!"
Так, значит Леша уже с дочерью переговорил, либо Ариша с ним, но так или иначе, муж в курсе событий. Надеюсь, что Арише хватило благоразумия не рассказать отцу об Александре, ухаживающим за мной во время болезни.
Еще раз перечитываю сообщение. Со слов Шестакова выходит, что он не знает про Сашу, но муж так удачно скрывал про свою измену, так натурально играл свою роль верного супруга, что… да уже не важно.
Пробегаю глазами уведомления. Новый заказ на куклу. На литплощадке все хорошо. Успею написать продолжение, не заставляя читателей ждать.
Ком в горле застревает, и я сглатываю с трудом. Шестаков, значит... "прости меня, идиота"? Как же все это лицемерно! После всего, что он натворил, он просто просит прощения и ждет, что я побегу обратно? Нет уж, дудки. Сейчас я в безопасности, в окружении заботы и тепла, которые он мне никогда не давал.
Набираю короткое сообщение: "Я в порядке. Не волнуйся". Отправляю, даже не думая о том, как это прозвучит. Главное, чтобы он отстал хотя бы на время. Сейчас мне нужно сосредоточиться на себе и на своем выздоровлении. А потом… потом я решу, что делать дальше.
Саша возвращается с тарелкой ароматного супа. Его заботливый взгляд согревает меня изнутри. Я улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ. В этот момент я понимаю, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему счастливой. И эту возможность у меня уже никто не отнимет.
Откладываю телефон в сторону и беру ложку. Суп оказывается восхитительным. Саша действительно умеет поднимать настроение. И, может быть, именно благодаря ему я смогу начать новую жизнь, свободную от лжи и предательства.
  
Пока я ем, Саша задумчиво смотрит на меня. Склоняет голову и тихо произносит:
— В любви, как и в искусстве, важна не техника, а вдохновение.
Я замираю с ложкой у рта, встречаюсь с ним взглядом. Это же мои слова, из любовного романа. Откуда он узнал?