Межмировые капитаны для землянки (СИ)

Слезы сами собой потекли по щекам и лишь усилили панику и чувство безысходности.
– Тише, тише, – Максус не пускал меня, не давал толком встать. А сам уселся и прижал к себе, заставляя сесть на колени к нему и успокоиться.
– Прошу, – всхлипывала и не могла остановиться, чтобы нормально все объяснить. – Они не держали меня в плену. Я сама не говорила, что нужно связаться с Костой, – выдавила я наконец-то из себя сквозь рыдания. – Там же люди! Они погибнут.
– Не погибнут, – голос капитана корабля раздался над нашими головами, и я резко вскинулась.
– Коста? – я смотрела на хармита и не понимала, что чувствую. Внутри что-то дернулось и потянулось к нему, но его взгляд, сведенные брови заставили оборвать этот порыв.
– Как только мы подобрали твой шлюп, я велел эскадрилье отойти от планеты на безопасное для них расстояние. До выяснения обстоятельств, – сухо произнес мужчина. – Так что никто не погибнет на этой убогой, но так горячо любимой тобой планете, – последние слова он словно выплюнул, развернулся на каблуках и пошел по коридору. Затем остановился и, не разворачиваясь, а лишь слегка повернув голову, проговорил, обращаясь к Максусу: – отведи ее в медблок и не оставляй одну, чтобы она снова не напала на дока. С этим-то заданием ты справишься?
– Справлюсь, – тихо отвечает Максус. Мы остаемся одни. Там и сидим на полу.
– А он и не изменился, – тихо заметила, пытаясь встать. – Винит тебя в моем похищении? – мужчина помог мне подняться и встал сам.
– Да. И он прав, – Максус смотрел на меня так, что я смутилась. Осмотрела пол и подняла все, что разлетелось в разные стороны.
– Ты мне нес это все? – я посмотрела на одежду и сложила все, что держала в руках.
– Да, нес к тебе в каюту. Но потом пришел сигнал тревоги из медблока. И я побежал туда. Видимо, Коста тоже, – ответил Максус. Во взгляде парня мелькало что-то такое, отчего щеки залил румянец смущения. Я протянула стопку одежды, и Максус взял ее, накрыв мою руку своей. Меня словно током пробило. Подняла глаза и встретилась взглядом с продолговатыми зрачками внутреннего зверя. Я потонула в этих глазах и увидела все те чувства, что обуревали сейчас мужчиной. Его муки, когда он понял, что я пропала. Его зависть, когда он видел татуировки на руках Косты. И то, что он считал меня своей. Щемящая нежность и разрывающая душу тоска накрыли меня с головой, и я сама первая сделала шаг навстречу и потянулась к его губам. Это был поцелуй-успокоение, поцелуй-ласка, поцелуй-нежность. Все, что хотела сказать, я попыталась вложить в этот поцелуй, и меня накрыло новой волной. Волной любви, нежности, безграничного обожания и трепета. Вещи снова оказались на полу, а меня подхватили под попу и прижали к стене, держа на весу. Я цеплялась за мужчину и обвила ногами его бедра, чувствуя нешуточное возбуждение, упирающее в меня.
– Любимая, – прошептал мне в губы мужчина, а я снова расплакалась. Столько эмоций и чувств не вывозила моя хрупкая психика. Слишком много всего, и я была на грани сумасшествия. – Почему ты плачешь? – Максус напрягся всем телом. – Ты из жалости меня поцеловала, да? – по-своему понял мужчина мое поведение и слезы.
– Нет. Я почувствовала все, что чувствуешь ты, – призналась мужчине. – Что это значит? – увидела неподделюю радость парня, и он сжал меня в объятиях, снова целуя. Но теперь это были уже мелкие быстрые поцелуи.
– Потом объясню! Идем скорее в медблок, пока Коста не вернулся, – и Максус так радостно и задорно улыбнулся, что я тоже улыбнулась в ответ.
Мы вернулись к доку. Я ожидала чего угодно, но только не того, что теперь местный медик шарахался от меня. При этом ни слова упрека. Кровь у меня брал робот. И показания с приборов снимал тоже робот, но уже другой.
– Не обращай внимания. Он тебя немного боится, – прошептал Максус, который остался со мной в медблоке.
– Извините, это все гормоны, наверно, шалят. Надеюсь, я вас не сильно ушибла? – прокричала трехглазому доку, который шарахнулся от меня, как только я чуть повысила голос.
 
– Все мои показатели в норме, если вы об этом, – проворчал доктор, и я решила больше не приставать с вопросами.
Пока с меня, а если точнее, с живущего во мне ребенка, снимали все показания, Максус посмотрел на мой живот и осторожно протянул к нему руку.
– Можно? – и перевел взгляд с живота на меня.
– Да, – и я откинулась на подушки, смотря, как мужчина осторожно прикасается к моему животу.
– Расскажи, что произошло, когда меня похитили? – снова почему-то резко начала чувствовать эмоции Максуса. Не скажу, что мне было неприятно, но это было пугающе и немного странно. Прямо сейчас он завидовал Косте и хотел бы, чтобы этот ребенок внутри меня был его. Я бы тоже этого хотела, потому что из Максуса получится идеальный отец. Внимательный, заботливый, любящий, а вот Коста... Не знаю, как с ним разговаривать. Не то чтобы прогнозировать: проснется ли в нем когда-нибудь отцовский инстинкт или ребенок, как и я, будет лишь обузой для этого сурового солдафона.
– Мы искали тебя все это время. Коста извелся весь и разругался с Советом планеты, которые хотели отозвать поисковую экспедицию. Но потом нам удалось найти девушку, которая рассказала, что ты жива, – я резко дернулась и села.
– Даша? Яна? – схватила мужчину за руку и сжала.
– Яна, – ответил Максус.
– А Даша? – с надеждой смотрела на собеседника, на что тот лишь отрицательно покачал головой. А я почувствовала, что у меня по щеке сбежала одинокая слезинка. Сердце сжалось от боли.
– Не плачь. Возможно, ее тоже спасли, – пытается утешить меня парень.
– Спасли и никто не знает об этом? Разве такое возможно? – отрицательно покачала головой.
– Здесь много пригодных для жизни планет и спутников. Не отчаивайся, – успокаивает Максус, а я ловлю на себе строгий взгляд трехглазого.
– Если вы будете так сильно нервничать, я буду вынужден подключить успокоительные датчики, – пригрозил местный эскулап. А я испуганно замерла, вспоминая, какая была пришибленная, когда эти датчики-пластыри были приклеены к рукам.
– Я не дамся, – огрызнулась, но постаралась взять себя в руки.
– Вы должны думать о ребенке, он и так подвергся стрессу во время перегрузки, – отругал меня медик.
– Я и думаю! Только такие процессы, как беспокойство, нельзя контролироваться, – пытаюсь спорить.
– Можно, если подключить датчики, – снова грозит трехглазый.
– Себе подключите, – бурчу еле слышно.
– Док, не нужно, – вмешался Максус в наш спор.
– Как Яна? Что с ней? – хоть и не очень-то мне нравилась эта девушка, но все же я хотела бы, чтобы с ней все было хорошо.
– Да с ней все в порядке, – успокоил меня мужчина. Он как-то так странно хмыкнул. Но я не успела переспросить, что эта ухмылка значит, как Максусу на наручный браслет пришло сообщение. И он, нахмурившись, прочел его. – Док, ты скоро? Нас вызывает Коста, – озвучивает Максус суть сообщения.
– Да, почти закончил, – отзывается доктор из-за планшета. И действительно, не прошло и десяти минут, как мы уже шли снова по коридору. Я переоделась в костюм-кимоно, что нес мне Максус, и обулась в мягкие туфли. Мужчина держал меня за руку и все время с любовью и нежностью посматривал на меня. Я не могла сдерживать улыбку от транслируемых мне эмоций. Не знаю, как это работает и откуда взялось, но чувствовать, что тебя любят и обожают, невероятно приятно. Лишь когда я бросила взгляд в прозрачную часть коридора и увидела вдалеке голубую планету, как на душе стало тоскливо. Там Шарет, там кусочек моего сердца. Хотя, думаю, он считает меня предательницей. И это в лучшем случае.
Мы дошли до кают-компании. Комната, оборудованная для отдыха экипажа. Но, как я понимаю, для отдыха одного очень важного члена этого самого экипажа. А именно капитана, так как никто б не решился добровольно находиться с ним в одном помещении. Он как ледышка сидел и смотрел в планшет. Не знаю, что уж он там такого важного читал, но на наше появление он не отреагировал вообще никак.