Противоестественно (СИ)

Мальчишка сидит на диване, закинув ноги в белоснежных кедах на пыльный журнальный столик.
— Может быть.
Сую руки в карманы, и отчего-то мне становится стыдно. Этот милый мальчик весь такой чистенький, весь такой беленький, что может ненароком испачкаться об засаленную обшивку дивана.
Достаю с верхней полки пачку сигарет и закуриваю, не удосужившись открыть окно. Идти до балкона далеко, да и слишком большой соблазн поскользнуться и ёбнуться вниз.
Выдыхаю дым в серый потолок и наконец-то спрашиваю у своего гостя, не хочет ли он чего.
— Ты выглядишь хуже, чем обычно, — бурчит он вместо ответа и хмурится. Замечаю в его руках пузырек с моими таблетками. Хреново. — Давно ты на барбитуратах?
Пожимаю плечами, пожевывая зубами фильтр. Давно ли? Охереть, как давно.
— Я удивлен, что ты еще не сдох. У них бешеные побочные эффекты и нужно четко соблюдать дозировку, и вообще многие из них запрещены, и…
Я не слушаю весь этот бред. Иду на кухню и возвращаюсь только, когда он затыкается. Я, правда, не знаю, что делать дальше. Объяснить ему все? Послать его нахер? Соврать?
— Послушай, что бы ни произошло в прошлом, оно в прошлом…
Закатываю глаза. Боже, сколько людей пытались меня лечить. Все заканчивается одинаково.
Слушаю, киваю, вернее, киваю, но не слушаю. Зачем? Что этот мальчик, возомнивший себя всезнайкой, уверенный, что сможет наставить меня на путь истинный, скажет нового?
— Твой брат…
Слово срабатывает, как триггер, и я весь обращаюсь вслух.
— Проблема в нем?
Я смотрю на Алека непозволительно долго. Настолько, что он все понимает, но я не могу отвести взгляд. Глаза вспыхивают ликованием, голова сама собой дергается вверх, и он раскрывает рот от удивления. Нет, не от шока. От удивления. До него еще не дошло.
Пепел падает на ладонь, но я не обращаю внимание. Может быть, хоть боль приведет мысли в порядок? А Алек вдруг выдыхает с такой силой, будто ему под дых ударили. Он не верит, но уже наверняка знает.
— Да ладно?! Правда что ли?
Да, он никогда не был дураком. Слишком умный для своего возраста. Явно умнее меня.
— Зацикленность… — проговаривает про себя, и вот уже последний кусочек пазла на своем месте.
Мне не хочется проваливаться сквозь землю или что-то еще. Алек вдруг вскакивает на ноги и хватает меня за руку, переворачивая запястье. Я не сопротивляюсь. Рассматривает кривой шрам и вдруг спрашивает тихо и как-то пришибленно:
— А он знает?
Я снова лишь пожимаю плечами и натягиваю рукава сильнее. Здесь уж правда я понятия не имею, знает он или нет. Нашла меня соседка и вызвонила Юльке. Очнулся в больнице, и до самой выписки ко мне лишь единожды пришла мама. Повздыхала, поохала и упорхнула, подальше от своего бестолкового сыночка.
Соответствующую запись в карточке сделали, психиатра уведомили и домой отпустили.
— Он никогда не будет с тобой.
Алек говорит это тихо, пытается придать голосу равнодушные нотки, но я слышу жалость.
— Охуеть ты новость сообщил! — зло и нервно закуриваю вторую сигарету, пытаясь успокоить колотящееся в груди сердце.
— Это называется любовной аддикцией. Это надо лечить.
— У тебя степень научная по психологии? — не пытаюсь скрыть раздражение в голосе. Зачем, ведь он и так понимает, что меня мало интересует его мнение по поводу моей тупости.
Алек вздыхает, поднимая глаза к равнодушному потолку, и объясняет, как маленькому:
— Я не враг тебе, Кайя! Разуй глаза! Посмотри, на кого ты стал похож!
Этот разговор надо заканчивать. Я не хочу, чтоб он читал мне нотации.
— Мы едем в клуб, — заявляет тоном, не терпящим возражений, а я и не хочу возражать. Мне плевать на то, в чем я, поэтому, затолкав в карман пачку сигарет, выхожу следом за Алеком из квартиры и под его пристальным взглядом закрываю дверь на замок.
Никита уже на месте, хотя я не знаю, когда он бывает не на месте. На часах время движется к полуночи, и я добираться домой буду пешком, так как, придурок такой, забыл взять деньги на такси — хватит только на метро или на пачку сигарет, но учитывая, что метро закрывается через пару минут…
 
Закуриваю, едва приземляя задницу на сиденье рядом с Ником, а Алек растекается рядом, отпивая от своего бокала какой-то дряни. Придурок, за рулем ведь…
— Может быть, расскажешь, почему пропустил мой день рождения? — Никита говорит беззлобно, но вот у меня злости хоть отбавляй. Это же надо — спиздануть такое при Алеке! Зацикленность, видите ли!
— Не хотел приходить. Что-то еще? — смотрю на него, не отрывая взгляда, радуясь, что играет не самая ядреная композиция, и мне не нужно кричать.
Помимо нас троих я замечаю еще парочку парней — постоянных друзей Ника и кучку девчонок из Ян, Насть, Альбин, Марин, Карин или как их там зовут. Блондинистые и веселенькие — как раз по вкусу хозяина вечеринки.
— Откровенно, — Никита смеется, и я вижу, что зрачки его расширены, а на щеке виднеются крошки небезызвестного порошка. — Тобой кое-кто активно интересуется. Если тебе поднадоел член милого вьюноши, могу предложить кое-что близкое тебе. Но не надейся, что это надолго.
Приподнимаю бровь и, закусив сигарету зубами, лезу в карман за телефоном.
— Диктуй номер…
Никита смеется, поглядывая на меня то ли неодобрительно, то ли равнодушно и наклоняясь к самому уху, произносит:
— Он сам тебе позвонит. Хотя, может быть, и не позвонит. Придет без звонка…
Его рука ложится на мое колено, с силой сжимая, а я хочу дать ему в морду. Просто издевается.
— Тебе же нравится, когда к тебе без звонка приходят, не так ли? Особенно через черный вход.
— Да пошел ты, — шиплю в ответ, сбрасывая его руку и отодвигаясь подальше. Понятия не имею, зачем он ищет мне мальчиков.
Никита теряет ко мне интерес, переключаясь на пышногрудую девицу в обтягивающем платье, а я предпочитаю пересесть на другое кресло. Здесь все нередко перетекает в секс, а это меня мало интересует.
========== 3. I wish I could live without you ==========
Всё тело трясет от боли и удовольствия. Я знаю, что нужно прекращать, потому что третий раз за ночь с таким елдаком, как у этого Амирана — хреновая идея. Очень хреновая. Но мои руки привязаны к спинке, а во рту край одеяла, в который я так яростно вгрызался вот уже сколько времени, что он стал весь мокрый от слюны и слез.
Мне реально херово, но я не могу остановить это безумие. Амиран брал меня словно дикое животное, словно в нем никогда не иссякают силы и желание, а я плавал на волнах кайфа, чувствуя себя живым.
Боль обжигает легкие каждым вздохом. Обо всем остальном теле можно и не говорить. Слезы заливают лицо, впитываясь в подушку, а мне хочется прекратить и одновременно с тем продолжать.
Мозг перестал работать еще где-то посередине второго акта. Я видел только его широкую грудь, покрытую жёстким, чёрным волосом, и в тусклом свете моей мрачной комнаты мне казалось, что меня ебет чертов медведь гризли. А потом он просто перевернул меня на живот и дал отдохнуть несколько минут. Кажется, я даже успел задремать. А проснулся от того, что он вылил на распухшую и покрасневшую дырку полтюбика смазки и всадил свой член без предупреждения. И вот теперь я жду, когда это кончится. Будет ли четвертый раз или он уйдет? Я вообще успел назвать свое имя или только его выслушал?..
Бамс!
Я резко вскидываю голову, охуевая от внезапно ожившей иллюзии, и слышу рычание позади себя.
Я закрываю глаза и не могу сдержать крик. Волосатые и мощные бедра впечатываются в мою задницу с такой силой, будто он планирует сломать мне хребет, а член проникает так глубоко, что я уверен — на животе выступает бугорок. Где-то в районе пупка. Пальцы сжимают мою талию, и я всерьез опасаюсь, как бы он не повредил мне чего…
— Сука! — голос, такой родной и знакомый с рождения голос вдруг врывается в мое сознание, и я понимаю, что это не фантазия.
Боль все еще оглушительна, когда член Амирана выскальзывает из моей растраханной задницы, из которой наверняка беспрепятственно вытекает сперма. Я хочу прикрыться, натянуть на себя одеяло, вытереть слезы и слюни с лица, прикрыть задницу, спрятать синяки, но мои руки по-прежнему привязаны к перилам.