Противоестественно (СИ)

— Они смотрели на меня вот так, как ты сейчас смотришь…
Нет, всё-таки стоило выпить таблетки.
— Заткнись, — едва слышно шипит Владлен, а я только ухмыляюсь. Пусть попробует закрыть мне рот.
— А потом…
— Замолчи, серьезно, я не шучу!
Вижу, как Влад сжимает руки в кулаки. Его взгляд просверливает во мне дыру, а я только откидываю голову назад и улыбаюсь на все тридцать два.
— Они пинали меня ногами в живот, пока я выплевывал свои легкие, и били даже после отключки. А ментам было похер на мои крики и просьбы о помощи. Я же пидорас. Не жалко.
Все. Баста. Достаточно пиздостраданий.
Встаю на ноги, едва ли чувствуя твердую почву. Мне кажется, что я пытаюсь удержать равновесие на палубе во время сильного шторма.
— Я вызвал такси. Не хочу портить вам отдых.
— Кайя…
Я беру с полки пустой рюкзак и выхожу из комнаты. Это самый глупый побег, ведь поздно драпать, когда акулы ноги доедают, но останься я здесь, и кто знает, что будет? Я просто не готов к тому, что меня ждет. Моральное разложение — это нечто постыдное, а неприличия нет там, где нет чужих глаз.
Если Юля хочет, чтоб мы «подружились» с Владленом, ей стоит…
Сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладонь. Физическая боль отрезвляет, и мне хочется для закрепления эффекта еще и по морде себе врезать. Юля ни в чем не виновата. Ни в чем.
Я повторяю себе это каждый день, и каждый день пытаюсь в это поверить. Какой же я блядский мудак, честное слово!
Уже выйдя за ворота, вспоминаю, что забыл куртку в коридоре, и все тело пронзает холод, а ветер бросает снег за шиворот тонкой рубашки, но на самом деле — это ерунда.
Таксист смотрит на меня подозрительно. Еще бы! Я бы и сам не доверял мужику с таким выражением лица, как у меня.
Машина несется по обледенелой трассе, а я только и могу мечтать, чтоб она слетела в кювет. Раньше я думал, что, когда не боишься умереть, то и жить проще. Но жить не проще. Я бы предпочел жить, будь у меня ради чего жить.
Я бы предпочел бояться смерти.
========== 2. Shine so bright, it’s all I do ==========
— И она говорит: «Может быть, мы уже приступим к сексу, а то я залью соседей снизу…»
Присутствующие взрываются хохотом, будто стая гиен, а мне хочется засунуть пальцы в уши и порвать ногтями барабанные перепонки, чтоб только не слышать эти тупые рассказы о несуществующих поклонницах одного из моих коллег. Как там его зовут? Сергей? Стас? Степан?
Докуриваю сигарету в одну затяжку, выбрасываю ее в пепельницу и поспешно покидаю курилку, громко хлопнув дверью. Слышу, как стихают разговоры и готов поклясться, что теперь они шепотом обсуждают меня.
До конца рабочего дня целый час, а у меня не готов отчет, и менеджер поглядывает нехорошо так, и я почти уверен, что этот старый хрен уже настучал на меня шефу, но какая, нахер, разница, когда от свободы меня отделяет пятьдесят восемь минут. А от полной свободы месяц, который мне осталось доработать до отпуска.
— Авалиани! Ты отправил письмо немцам? — вместо того, чтоб подойти к моему столу, менеджер по своему обыкновению кричит мою фамилию через весь зал. Я отвечаю что-то нечленораздельное, ведь я обещал отправить письмо еще вчера. Отлично. Из-за собственной тупости, кажется, меня лишат премии. Ну и пох.
Двадцать четыре минуты. Еще немного.
Мой телефон подает признаки жизни, и я вижу, как на экране высвечивается «Ник». Никита. Чудесно. Это на самом деле хорошо, ведь если звонит он, то еще одну ночь я точно переживу.
Отворачиваюсь от взбешенного менеджера и беру трубку. По ушам ударяют басы, и я утверждаюсь в своих догадках.
Да, кстати, это удивительно, что у меня еще остались друзья. Ник необычный друг и, пожалуй, единственный.
— Ты сегодня с нами?
Я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки и приспускаю галстук, и только потом отвечаю:
— Да. Я подъеду через пару часов. Только домой заскочу.
— Не-е, красавчик. Никаких домой. Тут тобою активно интересуется один вьюноша.
Вздыхаю и потираю пальцами висок. Знаю я этого вьюношу.
— Тот молодой мальчик, что ходил за мной хвостом на твой день рождения?
 
— Ты зря не даешь ему шанс. Он достаточно милый.
Понижаю голос до шепота, чтоб не смущать коллег и отвечаю, хотя в этом мало смысла, ведь Никита и так в курсе.
— Мне не нужен милый он не…
— Что? Он не твой брат? — голос Ника наполняется ядом. Этот яд сжигает мои внутренности.
— Да, он не мой брат.
Говорю это достаточно громко и выключаю телефон. Швыряю ни в чем не повинную технику на стол, и мне хочется удавиться прямо на этом самом чертовом галстуке, что передавливает шею. Мне кажется, что передавливает.
В пекло! Трахну этого «вьюношу», чтоб отстал наконец-то!
Семнадцать минут.
Всё, к черту всё!
Сгребаю со стола телефон и кошелек, выключаю комп и направляюсь к выходу, пользуясь моментом, пока менеджер не смотрит. Если мне суждено получить выговор, то пусть так оно и будет! Лишат премии? Похер. Мне все равно не на что тратить деньги с тех пор, как я закодировался.
В метро уже привычная давка, а под дверями клуба столько людей, что яблоку негде упасть. Все-таки мне повезло, что Ник мой друг и VIP-клиент. Не то меня бы вряд ли пропустили в этой белой рубашечке. Закатываю рукава до локтей и, возможно, смотрюсь стильно, если бы мне не было так похер.
Барная стойка встречает меня неоновыми огоньками и яркими бутылками с огненной жидкостью внутри. Ох, я бы поразвлекся здесь пару лет назад. Спустил бы все деньги на коктейли, но сейчас могу позволить себе только что-то безалкогольное.
Ник ударяет меня по спине и, понижая голос, так, чтоб слышал только я, советует улыбнуться, не то вьюноша по имени Алек сбежит от меня. А я бы и рад был, чтоб этот самый Алек сбежал, потому что он слишком юн и романтичен, а я слишком угрюм и сломлен.
Музыка гремит где-то далеко, но не здесь. Здесь, среди длинноногих красоток с пышными бюстами и милыми мордочками, здесь, среди подкачанных парней со стильными стрижками, я чувствую себя на удивление привычно и спокойно. Ведь никому нет дела до меня.
Присаживаюсь рядом с Алеком и криво улыбаюсь ему, хотя честно стараюсь сделать это искренне.
— Сколько тебе лет? — задаю вопрос напрямую и получаю от него ухмылку и наполненный ехидством ответ:
— Если ты хочешь узнать, можешь ли ты меня трахнуть, то — да. Мне двадцать один.
Киваю себе и закуриваю, даже не пытаясь показать заинтересованность в разговоре, что ведет Никита со своими друзьями.
— И что же ты хочешь, Алек? — потираю щетину, почти уверенный, что сексом я на эту ночь обеспечен.
— Если честно, я просто тебя хочу, — мальчишка ухмыляется в очередной раз и мне кажется, что эта игра начинает мне нравиться. — Но как только мы переспим, я потеряю к тебе интерес, поэтому оттягивай этот момент, если хочешь и дальше наслаждаться моим обществом.
Я охуеваю от такой заявы. А вьюноша-то с зубками оказался!
— Такое самомнение — это уже болезнь, — прикрываю глаза, смакуя момент, когда жизнь наполняет тело. О, как редко бывает, что я чего-то хочу.
— Ну, так не на помойке же себя нашел! — Алек смеется, а я наконец-то улыбаюсь. Ладно, Ник не такое-то и говно. Неплохого мальчика мне подогнал.
— И что… к тебе или ко мне? — задаю вопрос с налетом юмора, но парень вдруг становится серьезным.
— Ко мне. Я не люблю собирать утром в спешке свои манатки.
***
Руки прикипели к деревянным прутьям у изголовья кровати. Где-то на заднем плане ведущая новостного телеканала вещает об очередной автокатастрофе, в которой обошлось без жертв, а я не могу собрать себя в единое целое, будто это я пострадал в ДТП, а не получил то, чего хотел. Злоба. Черная злоба запаяна в герметичный пакет, что вот-вот прорвется. У этой злобы тяжелый открытый перелом. Кость разлетелась в щепки, впилась в нежную плоть…
— Я же говорил, что тебе не стоило артачиться и позволить мне…