Почти Целитель (СИ)

В этой-то компании Иван и ехал всю неделю с короткими перерывами практически до Васькиного полустанка. У себя в купе только ночевал, да еще зашел перед самым прибытием, вещи свои забрать.
Васьки, который должен был встречать Ивана, возле поезда не наблюдалось. И что теперь делать? Нет, так-то Ваня знал название поселения, где жил Василий, мог бы и извозчика нанять, довез бы, но ведь Васька почти наверняка где-то по дороге застрял, а значит, должен был вот-вот подъехать. Значит, надо ждать и надеяться, что с другом все в порядке.
Василий подъехал только через три часа, сказал, что где-то в горах ливни прошли, реки из берегов вышли, дороги в грязь раскисли.
— Ну, значит, буду на тебе демонстрировать, как я летать научился.
— Может, лучше не надо? — Жалобным голосом поинтересовался Василий. — Нам далеко, еще уронишь где-нибудь по дороге.
— А ты заклинание Падающего Листа на себя наложи, вот и не ушибешься.
Словом, попал Васька в переплет. И лететь страшно, ну, а вдруг, действительно Иван его уронит, но и грязь в дороге месить сильно не хотелось.
— Ладно, убедил, неси меня, орел степной! — Все же выбрал друг.
— Тогда тебе стоит залезть куда-нибудь на высоту, наложить Падающий Лист и спрыгнуть, а я подхвачу. А то, с земли тебя такого толстого подымать, боюсь, пупок развяжется. Накопитель то свой, я надеюсь, ты не забыл, маны нам много понадобится.
— И ничего я не толстый! — Василий сделал вид, что обиделся на слова друга. — А накопитель вот он, полнехонек.
— Уж и пошутить нельзя, сразу обижается.
Так, подкалывая друг друга, зашли в помещение полустанка. Там всего один смотритель жил, а основное поселение располагалось в полутора верстах отсюда. Смотритель Ваську с детских лет хорошо знал, так что не отказал, когда тот попросил разрешить ему на чердак подняться, чтобы оттуда при помощи магии десантировать, хотя подивился такой просьбе, конечно.
Все получилось в точности, как придумал Лудильщиков. Не успел Васька отделиться от подоконника чердачного окна, как был подхвачен Иваном. И понеслись! Васька только направление успевал указывать.
— Если мы и дальше с такой же скоростью передвигаться будем, то часов за пять лета уже на месте окажемся! — Прокричал Васька, сильно впечатленный скоростью полета.
За пять часов не уложились, пришлось промежуточную посадку совершать, чтобы Ваня мог себе в опустевшее магическое ядро маны из накопителя, который у него был в Личном Пространстве спрятан, перекачать. Вообще, надо сказать, за время поездки на поезде Лудильщиков успел маны в накопителе довольно много накопить, практически больше чем на треть заполнил его, не то что в Сарапуле, когда не успевал резерв наполниться, а уже истрачен оказывался. Ну, и Василий также немного ноги размял и оправился.
Повторный взлет осуществили с края глубокого оврага, просто постепенно Иван вытянул друга чуток повыше. А потом лесистая местность кончилась, и открылся замечательный вид на гладкую как стол равнину, обрамленную с дальней стороны горами.
— Вот тут мы и живем! — Прокомментировал увиденное Васька. — Вон там, смотри, у горизонта наш дом виден!
Дом многочисленного семейства Степановых оказался сложенным полностью из дерева. Только, странное дело, в отличие от привычных Ивану изб, где-нибудь вокруг Сарапула, это сооружение избой назвать язык бы не повернулся. Шедевр русского деревянного зодчества, и никак иначе. Множество срубов, собранных в единый ансамбль, с куполами и теремами, с крытыми переходами, с подклетями, выложенными из тесанных гранитных валунов. В таком доме и думному боярину времен Ивана Грозного не зазорно было бы жить.
— Ничего себе, хоромы! Василий, я думал, дом у тебя будет поменьше.
— Так нас же много тут живет. Целый род поместиться должен. Опять же, если есть возможность жить достойно, зачем в тесноте ютиться. Да и не одни мы тут так живем, посмотри вокруг, еще у многих дома знатные отгроханы.
— Это точно! — Согласился Иван, вспоминая виды больших строений, над которыми они пролетали, когда добирались до Васькиного жилища. — Я еще заметил, что все соседи у вас стараются строиться подальше друг от друга, словно какие человеконенавистники.
 
— Так многие тут, это слово и есть. Без приглашения, лучше не соваться, запросто подстрелить могут. Опять же, места много, а семейств тут мало селится, вот и не теснятся, как в Рассее.
— А у вас тут что, не Рассея? — Недоуменно спросил Лудильщиков друга.
— Ну, как сказать? — Замялся Василий. — Рассея, конечно, но тут же Сибирь, народу мало, от властей далеко. Своим обычаем живем. А сейчас пойдем, я тебя деду представлю, он у нас здесь патриарх.
Дед у товарища оказался колоритным. С широкой окладистой бородой, одетый во вполне современную, модную одежду, он сидел на лавочке, щурясь на лучи заходящего солнца.
— Так вот ты каков, Иван Лудильщиков, дружок Васькин. Он о тебе много писал. — Поприветствовал гостя патриарх после того, как Василий представил ему друга. — Проходи в дом, располагайся. Василий тебе комнату, приготовленную для тебя, покажет. А меня называй просто, Василий Тимофеевич. В точности, как и друга твоего зовут. У нас в роду так заведено, старших сыновей по очереди Василиями, да Тимофеями именовать.
Комната, в которую его привел друг, оказалась просторной и светлой, постель, застеленная свежим бельем, широкой. Словом, жить можно.
— А здесь у нас ванная комната с ватерклозетом! — Васька толкнул неприметную дверку в дальнем конце предоставленной Ивану комнаты.
— Роскошно! — Восхитился Ваня. — У вас тут не хуже, чем в самом лучшем номере отеля «Империя» в Царском селе все устроено.
— Так говорил же, магии у нас много. — Отмахнулся, как от чего-то малозначащего, от слов восхищения Василий, но Ивана, который с ним два года в одной комнате прожил, не обманешь. Понравилась похвала. — Ладно, ты пока тут располагайся, обживайся. Ужин через два часа будет, я за тобой зайду. — И Василий выскользнул за дверь, оставляя друга в одиночестве.
На ужин за длиннющим столом собралось больше двадцати человек народу, хотя Василий, когда они только подходили к обеденному залу и посетовал, что многие члены их семейства нынче в разгоне, летний сезон, пора промыслов в разгаре. Очень обрадовалась Лудильщикову Пелагея, Васька, оказывается, не предупредил ее о приезде друга, сюрприз захотел сделать.
Расселись все. Во главе стола патриарх, Василий Тамофеевич. Он же прочитал перед началом еды молитву, перекрестившись двумя перстами на образа, выставленные в Красном углу на полке. Иван запереживал, что его троеперстие тут может быть негативно воспринято, но ничего такого не произошло. Ни на словах, ни в эмоциях, которые Иван читал уже почти автоматически, у окружающих не было никакого отторжения на его Никонианский уклад.
После окончания приема пищи некоторые, особенно молодые женщины и девушки, подходили к Василию с какими-нибудь вопросами, а сами на Лудильщикова так и зыркали. Интересно же, новый мужчина в доме, да еще и офицер. Ваня на волны интереса, а кое от кого даже вожделения, старался не обращать внимания. Родственницы друга — табу! Не стоит оно того. Он лучше с Васькой да Пелагеей общаться будет.
Вечером друзья втроем, Пелагея тоже присутствовала, принялись составлять недельный план развлечений для гостя.
— Как считаете, — поинтересовался Ваня мнением друзей, когда зашел разговор о посещении капища шаманов, — аэроплан, который я хочу им подарить, лучше предварительно собрать или так в ящиках к ним и везти? — Может, у них там сплошь леса и болота, что и посадить подарок будет негде.
— Непременно собирать! — Высказался Степанов, а Пелагея поддакнула мужу: — Товар надо всегда лицом подавать, а что может быть зрелищней, чем прилет этой рукотворной гигантской стрекозы?
Так и порешили. Наутро парни начали вытаскивать ящики с частями разобранного аэроплана из сарая, куда их поместили после доставки по железной дороге. Вдвоем — это не в одиночку собирать, быстро управились, да и опыт уже был. А после обеда и вовсе на аэроплане уже в воздух поднялись. А чего время терять, его и так совсем немного до отъезда осталось.