Почти Целитель (СИ)

— Ты отвернись пока, я ко сну переодеваться буду.
— Не рановато ли спать собралась? — Поинтересовался Ваня, уткнувшись носом в стенку и слушая, как шуршит Аня снимаемой одеждой.
— В самый раз. Уже какую ночь выспаться не могу.
— Ну, тогда ладно. Только теперь твоя очередь отворачиваться. В штанах спать неудобно.
По очереди разделись до нижнего белья, залезли под одеяла. Даже глаза позакрывали и засопели, прикидываясь засыпающими.
Но ведь рано еще, организмы, непривычные к такому распорядку отчаянно протестовали, отказываясь отключаться, да и непривычное соседство сильно будоражило умы, тоже не способствуя засыпанию.
— У тебя с ней что-нибудь было? — Внезапно спросила Аня, отбросив свои неудачные попытки уснуть.
— Нет, конечно. — Ваня сразу понял, кого Аня имела в виду. — Она просто была моей музой. Другом, к которому я всегда мог обратиться за поддержкой.
— Ты таким тоном говоришь, словно она не замуж вышла, а умерла.
— Сам не понимаю, что со мной. Вроде и радуюсь за нее, но так пусто на душе стало.
— У меня то же самое было, когда я о пропаже Димки узнала. Он всегда для меня был чем-то неизбежным в моей судьбе. Нас же с самого моего рождения помолвили. Даже когда мы стали с ним близки, мои родители ни одним словом меня не укорили. С кем, как не с будущим мужем. А потом он внезапно исчез….
— Но ведь уже больше года прошло, жизнь продолжается.
— Я это только в эти каникулы поняла, когда на нас на дороге напали. Так жить захотелось…. И еще я пожалела, что целый год впустую потратила.
— Неожиданное заявление, — Ваня не знал что сказать.
— Скажи, — вдруг внезапно спросила Анна после недолгого молчания, — Я совсем-совсем тебе не нравлюсь?
— С чего ты вдруг такое взяла? — Фыркнул Иван, которого внезапный разговор так заинтересовал, что он и думать забыл про свою хандру. — Да, если хочешь знать, я на тебя как на картину любуюсь. Особенно, когда ты в тот раз романсы исполняла. Так бы и смотрел не дыша.
— А чего тогда всегда такой серьезный, ни одного комплемента от тебя не услышишь.
— Боялся, что ты обидишься.
— Глупый! Разве может женщина на комплементы симпатичного ей мужчины обижаться.
— Слушай, Ань! — Вдруг вскинулся Ваня. — Мы так сейчас до чего-то договоримся. Не будешь потом жалеть?
— А зачем я по твоему сегодня сюда пришла. Наши возлюбленные в своем любовном гнездышке ведь не в первый раз уединяются, когда я там же, в комнате, нахожусь. Простая ширма нам всем как всегда была бы в помощь.
— Тогда… — Ваня решительно откинул с себя одеяло и начал подниматься в своей кровати.
Аня лежала, неотрывно следя, как к ней приближается молодой человек, в комнату которого она сама недавно пришла. Вот Ваня подошел вплотную и опустился на колени пред ее кроватью, робко прикоснулся к ее выглядывающему из-под одеяла плечу, едва ли не в упор уставился на нее своим пронзительным взглядом. Рука ее сама собой потянулась, чтобы прикоснуться к вихрам на его голове, и мгновенно осмелевший Лудильщиков начал руками жадно исследовать ее тело. И нет ни сил, ни желания такому сопротивляться.
А Ваня внезапно вспомнил про то заклинание, что он за приличные деньги приобрел у Аркаши, то самое, что для возбуждения женщин используется. А грудки — вот они, и твердые бусины сосков под пальцами. Аня не смогла сдержать сладострастного стона, когда моментально сформированное заклинание соскользнуло с пальцев парня к этим бусинам, и сама, откинув одеяло и вместе с ним последние остатки стыда, притянула на себя крепкое, горячее тело Ивана. Одно только сильно мешало: соседи, нельзя всю себя выразить в стонах и криках, приходилось молчать, крепко прикусив зубами сначала край нижней губы, а потом, когда Ваня бесцеремонно перевернул ее, поставив в кровати на четвереньки, и задрал к голове подол ночнушки, уголок подушки.
— Не выходи, Ванюша, на мне амулет, я не забеременею. — И она даже мизинчиком с надетым на него колечком перед носом своего любовника поводила.
— А я почему-то думал, что женщины такие амулеты от беременности на шее на шнурках носят. — Произнес Ваня, уже отвалившись с нее и чуть поостыв.
 
— С чего бы это? — Фыркнула Аня. — Такое было бы некрасивым и слишком вызывающим с открытым платьем где-нибудь на балу, а дама не может выглядеть вульгарной или некрасивой. — Вот не объяснять же ей, что так Ваня думал, потому что Маргарита ему так объяснила про тот звукозаписывающий артефакт на шнурке, который она себе на шею надела перед началом любовной игры с Иваном.
Ване должно было быть стыдно, что его подруга по его вине очередную ночь не смогла выспаться, но стыдно почему-то не было. Наоборот, он испытывал радость и, в какой-то мере, гордость. Хотя, возможно, радость еще и с тем была связана, что Система вывесила в конце их ночных любовных упражнений сообщение: «Выносливость +1». Понятно, что на прибавке Характеристики сказались и Ванины ежедневные измывательства над собой при сдаче маны, и кроссы, и та боль, которую претерпел Ваня при ранении его в спину и последующем излечении. Это же их любовное состязание в выносливости просто стало последней крохотной капелькой, переполнившей готовый пролиться сосуд, но все же, такая прибавка Характеристики наверняка, станет незабываемой. Утром, на прощанье, Анна ласково поцеловала его в губы и шагнула за дверь со словами:
— Только не нужно забывать, что все это скоро закончится. Мы по прежнему только друзья, которые просто смогли подарить кусочек счастья друг другу.
И единственная мысль в голове Вани: «Значит, нужно постараться отведать этих кусочков побольше, чтобы потом меньше сожалеть о не случившемся».
Так у них с тех пор и повелось: Васька регулярно вечером уходил ночевать к Пелагее, а оттуда к Ване тихой мышкой пробиралась Анюта. Счастье, что и у девчонок и у парней в комнатах осталось всего по два проживающих там студента, легко можно было местами меняться. Ваня еще, как и Василий в комнате Пелагеи недавно, сдвинул к своей кровати третью, пустующую в их комнате, не приходилось во сне тесниться, так что даже высыпаться стали вполне себе. Опять же, ввиду их полной теперешней бесполезности, Ваня полностью отказался от дополнительных кроссов и прочих упражнений на развитие Выносливости, время свободное появилось. Словом, живи и радуйся.
Ваня гулял с Аней по Царскому Селу. Просто гулял, ни для чего, безо всякой цели. Аня его за собой вытащила. Воскресенье — день тяжелый! И ведь не отговоришься теперь тренировками, кроссом там каким-нибудь. Сам же сдуру и рассказал, что они уже для него стали совсем бесполезными. Черт! Да Ваня с куда большей охотой, кажется, сейчас бы действительно побежал круги вокруг академии нарезать, и наплевать на весеннюю распутицу, чем вот так гулять по лавкам со своей женщиной. Потому что это ПЫТКА! Мало того, что Ваня уже просто устал ходить физически, несмотря на всю свою Выносливость, но усталость психологическая была куда злее. Ну, не созданы просто мужчины для всех этих прогулок по бесконечным бутикам, магазинам, лавкам и лавчонкам. Только что же ему делать, если обзавелся своей женщиной, стисни зубы и терпи. Вот он и терпел, плетясь, нога за ногу следом за энергичной до отвращения подругой.
— Ваня! Ваня! — С противоположного тротуара ему махала какая-то элегантно одетая молодая дама. Аня сначала недоуменно посмотрела в сторону возмутительницы спокойствия, а потом приостановилась, сграбастав Ванину руку, демонстрируя, что это ее добыча, и так просто она ее не отдаст.
А дама уже грациозно перепорхнула на их сторону дороги.
— Как хорошо, Ванечка, что я тебя встретила! — Зачастила она, подбегая к ним вплотную. — Мне дядя Франц рассказывал, как ты ему здоровье поправил. — Да это же Варя, а похорошела-то как!
— Привет, Варенька! Не сразу тебя узнал, такая дама роскошная стала. — Разулыбался Ваня. — Я тоже очень рад тебя видеть. У тебя ко мне какое-то дело?
— Да, точно! Дело! Дядя Франц сказал, что по всем признакам ты владеешь минимум Средним Лечением. Ты просто обязан мне помочь.