Шерлок Холмс на орбите
— Мы предполагали такую возможность, но нам это кажется невероятным. Если бы такое произошло, то, скорее всего, возвратное устройство все еще действовало бы. Но оно молчит. Мы просто свернули не в ту сторону и теперь путешествуем по другой дороге. Кто-то или что-то изменило ход мировой истории, так что теперь для нас не существует нашего мира, откуда мы прибыли.
Холмс кивнул.
— И вы хотите, чтобы я выяснил, кто изменил историю. Кто предотвратил вот это? — он похлопал рукой по книге.
Оба доктора ответили медленными кивками.
— Это вне всякого понимания, — сказал я, уже не будучи способным сдерживаться. — Слыхал я разные безумные истории, но чтобы…
Холмс поднял руку, останавливая меня, а затем обратился к двум джентльменам.
— И как, вы предполагаете, я должен выполнить эту задачу?
Доктор Фредерик указал на большой чемодан.
— Здесь находится машина, которая перемещает нас во времени. Давайте переместимся в ту ночь, когда «Титаник» столкнулся с айсбергом.
— Что? — воскликнул я.
Но Холмс кивнул.
— А вы сможете вернуть нас потом сюда, в это же время?
Доктор Фредерик покачал головой.
— Не совсем. Мы оставим здесь возвратное устройство, но времени пройдет столько же, сколько вы проведете на корабле. Если мы пробудем там час, то и здесь пройдет час.
Холмс снова кивнул и повернулся ко мне.
— Уотсон, погасите огонь. И принесите нашу самую теплую верхнюю одежду. Мы собираемся немного прогуляться.
— Но как вы можете представить себе…
Холмс остановил меня в третий раз за ночь строгим взглядом и взмахом руки.
— Дорогой мой Уотсон, у нас важное дело.
Очевидно, он видел нечто, недоступное моему внутреннему взору, и решил предоставить этим двум безумцам шанс доказать свою ненормальность.
Я громко вздохнул, но кивнул и сделал то, что было приказано. Мы с Холмсом облачались в теплое пальто, пока доктор Серлинг печатал на каком-то инструменте внутри чемодана, издавая звук, похожий на клацанье собачьих когтей по деревянному полу. Затем он поставил на книгу посреди стола маленький сине-серый куб и кивнул нам.
— Мы готовы. Пожалуйста, подойдите поближе.
Холмс немедленно подошел к нему, и я неохотно последовал за ним. Меня начала тревожить мысль о настоящем путешествии во времени, но она была настолько нелепа, что я не мог поверить в реальность подобного путешествия.
Когда я встал рядом с Холмсом, доктор Серлинг нажал небольшую кнопочку внутри чемодана.
В мгновение ока все исчезло вокруг меня, будто кто-то выключил свет, огонь, все звуки и ощущения мира.
Затем так же быстро все вернулось.
Мне показалось, что мы все так же стояли, закутанные в теплую одежду, как дураки, вокруг стола в нашей натопленной квартире на Бейкер-стрит. Но вот Холмс сказал «интересно» и шагнул к деревянным поручням, чтобы всмотреться в ночь.
— Что за черт…
Ледяной ветер заглушил слова, сорвавшиеся с моего языка. Я не только ощущал холод, но даже чувствовал его запах и вкус. Пронзительный, кусающий холод смешивался с солеными брызгами океана. Я быстро осмотрелся, а ветер тем временем ворошил мои волосы и срывал пальто, стараясь добраться до тела. Мы вне всякого сомнения находились на большом корабле. Ширина его соответствовала приблизительно одному городскому кварталу, а рядом с нами возвышалась металлическая стена, тянувшаяся в обоих направлениях.
— Мы на передней части средней палубы по правому борту, — сказал доктор Фредерик Холмсу.
Холмс только кивнул головой, изучая окружающую нас обстановку. Я же изо всех сил пытался удержать ужин в желудке. Тот факт, что мы стоим на палубе огромного корабля посреди океана, отрицал все принципы, в которые я верил и согласно которым жил. Должно быть, я сплю. Холмс еще не разбудил меня, и в любой момент реальность превратит в мимолетное воспоминание этот ночной кошмар.
Сверху послышался суматошный звон колокола. Я посмотрел на высокую мачту и едва разглядел свет, идущий с наблюдательного пункта, именуемого «воронье гнездо». Сквозь холодный воздух донеслись слова: «Прямо по курсу айсберг!»
Доктор Фредерик повернулся к Холмсу.
— Это докладывает вахтенный Флит шестому офицеру Муди, находящемуся на капитанском мостике, — указал Фредерик вверх по направлению к корме. — Пока что все идет как надо.
Холмс кивнул. Он внимательно прислушивался к звукам ночи, к шуму волн, разбивающихся о борта, к тихому гудению двигателей. Через мгновение он снова кивнул и перегнулся через перила, чтобы увидеть приближение айсберга.
Я подошел к нему и сделал то же самое. Холодный ветер ударил мне в лицо с еще большей силой. Выйдя из тени верхней палубы, я только сейчас понял, насколько быстро шел корабль, и это осознание, вкупе с ветром, заставило меня задохнуться.
Я отошел на секунду, затем снова наклонился вперед, к ветру, вглядываясь в темноту, куда направлялось наше судно. Почти сразу я понял, что темная масса — темнее, чем ночь, словно кто-то вырезал дыру в воздухе, — и есть огромная гора льда, гораздо шире и больше нашего гигантского корабля. Сердце ушло в пятки, и на какое-то время я даже позабыл о холоде. Казалось невозможным, чтобы корабль такого размера мог быстро повернуться и избежать столкновения.
Но я продолжал смотреть на айсберг с возбуждением, чувствуя течение каждой секунды. Это было болезненное возбуждение, как если бы я наблюдал за борьбой смертельно раненного, но не сдающегося человека.
И даже почувствовав на щеках льдинки замерзших слез, я продолжал смотреть.
Корабль медленно повернулся, как раз вовремя и как раз настолько, сколько было нужно. Каким-то образом нос проскользнул мимо кромки льда.
Снизу послышалось странное гудение и далекий скребущий звук.
Перед нами выросла серая стена — казалось, что мы могли бы дотронуться до грубого льда. Но я понимал, что тогда бы острые ледяные лезвия отрезали нам руки.
Мы с Холмсом инстинктивно сделали шаг назад и ждали, когда ледяная гора проплывает мимо корабля. Когда она удалилась от кормы, Холмс, продолжая смотреть в темноту, сказал доктору Фредерику:
— Что вам показалось не так?
— Ничего, если принять во внимание три предыдущих раза, что мы здесь были. Однако согласно свидетельствам, эта часть палубы была засыпана льдом, после того как корабль столкнулся с айсбергом.
Холмс кивнул.
— Значит, это вопрос нескольких футов, — сказал я, — а возможно, и дюймов, которые спасли корабль.
На этот раз кивнул доктор Фредерик.
— В этом мире, как вы, должно быть, читали в газетах, корабль получил некоторые повреждения, но водонепроницаемые перегородки помогли ему удержаться на плаву, и он смог доплыть до Нью-Йорка. В моем же мире повреждения были настолько велики, что никакие инженерные приспособления не смогли ему помочь.
Позади нас из двери выбежали двадцать крепких мужчин, осветивших палубу фонарями. Они, вероятно, хотели знать, что случилось и почему умолкли двигатели. Они громко заговорили между собой и разошлись в разные стороны, чтобы посмотреть через борт на океан. Айсберг сейчас был едва виден — огромная гора в ночи.
Холмс повернулся к доктору Серлингу.
— Можно ли еще раз посмотреть на это событие?
Серлинг кивнул.
— Да. Мы можем прыгнуть назад во времени и переместиться на палубу со спасательными шлюпками.
Я посмотрел на Холмса и затем на доктора Серлинга, который уже снова возился со своим чемоданом.
— Вы говорите, что мы окажемся на верхней палубе в то же время, когда мы стояли здесь? То есть вы хотите сказать… — я осекся. Мысли мои смешались, и я опять почувствовал страх.
Доктор Фредерик кивнул и поплотнее натянул свою куртку.
— Да, но есть ограничения. Нам никогда не удавалось подойти ближе к самим себе, чтобы увидеть себя более ранних или поздних. Но не оттого, что мы мало старались, — усмехнулся он. — Путешествие во времени для нас все еще в новинку. Мы не можем объяснить все парадоксы. Мы просто знаем, что они существуют и что Вселенная каким-то образом препятствует некоторым явлениям.