Шерлок Холмс на орбите
— Черт побери, так это вы, Холмс!
Он выхватил пистолет и несколько раз выстрелил наугад. Холмс резко присел, затем выстрелил из своего револьвера. Человек вскрикнул и схватился за плечо. Холмс прыгнул вперед, ударил его рукоятью револьвера по затылку и повалил на дно лодки.
— Опустите Мартина, Уотсон. Сюда… осторожнее…
Я опустил мешок в лодку и сам перебрался в нее. Туман рассеялся, и при свете луны я разглядел лицо лейтенанта Майкла ван Дейка, одетого во все тот же элегантный костюм в клеточку и шелковый жилет.
— О Господи, Холмс, так это же лейтенант! Что он здесь делает?
— Мне кажется, что человек, регулярно отвозивший жертвы на корабли, либо напился, либо заболел, и лейтенанту пришлось заменить его в последнюю минуту. Признаюсь, я удивлен, что застал лейтенанта здесь именно сегодня; я собирался добиться его ареста завтра.
Я ощупал голову лейтенанта и нашел шишку в том месте, куда ударил Холмс. В ближайший час он не придет в себя.
— Жалко, что вы ударили его так сильно. Мне казалось, вы хотели задать ему несколько вопросов.
— Я и так уже знаю ответы на все вопросы, Уотсон, на какие он только мог бы ответить. А что я не знаю, мне расскажет другой человек, мечтающий поговорить со мной.
Мы поудобнее расположили Мартина в мешке, и Холмс повернул к бухте, где едва мерцали огни корабля, стоявшего на якоре.
— Быстрее, Уотсон, поменяйтесь одеждой с нашим лейтенантом!
— Холмс, — сказал я слабым голосом, — что вы еще затеваете?
— Этот город настолько развращен и испорчен, что лейтенант вполне может и избежать правосудия. Но на этом корабле ожидают пополнения и наверняка обрадуются, получив двух матросов вместо одного!
Два дня спустя мы упаковали свои вещи и были готовы вернуться в Лондон, хотя, к моему удивлению, Холмс значительно сдержаннее радовался предстоящему возвращению, чем я. Он долго задерживался, вплоть до рассвета, гуляя по улицам и восхищаясь местным преступным миром.
— Самый злачный город на земле, Уотсон, он посрамил бы даже Порт-Саид!
Через несколько часов должны были прийти носильщики, а Холмс еще не рассказал мне, как он решил загадку исчезновения Леоны Адлер. Я настоял на том, чтобы он рассказал мне все немедленно, сразу же после обеда, пока мы сидели возле камина и слушали, как редкие капли дождя барабанят по окну.
— Я ничего не рассказал вам, Уотсон, потому что дело это еще не закончено.
— По меньшей мере вы могли бы рассказать мне о том, какую роль играл лейтенант ван Дейк, — возразил я.
Он добавил табака в трубку, наполнил свой бокал и развязал шнурки ботинок, чтобы чувствовать себя как можно уютнее.
— Когда мы только приехали в город, Уотсон, я посетил местное полицейское управление и рассказал о стоящей перед нами задаче. Лейтенант ван Дейк предложил мне свою помощь, поскольку он занимался делом Адлер с тех самых пор, как год тому назад стали поступать запросы ее родственников из Нью-Джерси. Когда миссис Дэниелс сказала, что полиция к ней не приходила, я подумал о том, что лейтенант намеренно не хотел опрашивать семью Дэниелсов. Совершенно очевидно, что он сам в этом как-то лично заинтересован.
— Вы уже тогда подозревали его в связи с незаконными вербовщиками?
Холмс вздохнул.
— Я подозреваю, он был связан не только с ними. Уж слишком он богат для обычного полицейского, и похищение матросов — это лишь один из многих способов незаконного обогащения. Я убедился в этом, когда он повел нас «смотреть слона».
— Но я все равно не понимаю, как…
— Никакая это не тайна, Уотсон. По его собственному признанию, ван Дейк азартный игрок, любит приодеться, посещает театр. Многие американцы испытывают желание, как они выражаются, «покрутить хвост льву», показать нам, англичанам, насколько они нас превосходят. И вот мы прибываем сюда лично — самый известный английский детектив и его биограф, вы сами виновник нашей известности. Как не воспользоваться такой возможностью, чтобы посмеяться над ними, Уотсон! Соблазн слишком велик. Он показал нам свои владения и привел даже на место преступления. Показал нам призрак, а когда женщина исчезла в аллее, бросился за нею и призвал нас следовать за ним. Все это было очень убедительно, но и очень рискованно. Мы ведь могли по очертаниям грязи догадаться о скрытой ловушке, в которой исчезла дама и ее поклонник. За несколько минут он так истоптал тупик, что затер все следы потайного люка. Тогда я обратил внимание на большое количество грязи на его ботинках.
— И пришли к выводу…
— …что здесь мы имеем дело с ловушкой, — закончил Холмс. — Из тупика не было выхода — ни одной двери, в которую могли бы войти женщина и матрос. Поскольку невозможно, чтобы они поднялись в воздух, они должны были провалиться сквозь землю. Работая в полиции, ван Дейк, по всей видимости, обнаружил потайной погреб давно сгоревшего кабака. Зачем, спрашивается, тратить деньги на то, чтобы строить новый бар, покупать напитки и прочее, когда сохранилось главное — ловушка и подземный ход, ведущий к причалу? Нужно только заманить сюда ничего не подозревающих матросов, а там их уже будут ждать Джосайя Мартин и Вилли Грин с дубинками. Занятие это очень выгодное. Сначала они грабили бедных матросов, затем отправляли на корабли в гавани, где ван Дейк получал не только вознаграждение, но и комиссионные — двухмесячное жалованье своих жертв. И, как я говорю, возможно, это только одна из его темных махинаций.
— Довольно сложная — призрак и все такое… — пробормотал я.
Холмс пожал плечами.
— Напоминаю вам, что он любит театр, Уотсон. Может быть, таким способом он потакал собственному тщеславию. Ему нравилось быть творцом очередной легенды.
— Вы еще ничего не сказали про женщину в белом…
Холмс достал из кармана часы и посмотрел на них.
— Потерпите немного и вы узнаете обо всем, Уотсон. Если я правильно рассчитал время, то первым должен прийти некий джентльмен, которого вы проводите в свою спальню и закроете за ним дверь. Он может слушать наш разговор, но не должен издавать ни звука ни при каких условиях.
Холмс слегка улыбнулся.
— Миссис Дэниелс оказалась разговорчивее, когда я сказал ей, что ее могут привлечь как соучастницу бандитов.
Через несколько минут, как и предупредил Холмс, раздался стук в дверь. Я открыл ее и увидел мужчину без малого сорока лет, довольно хорошо одетого, но имевшего вид человека, которому приходилось заниматься тяжелым трудом. Я жестом предупредил его ничего не говорить и провел в спальню, где повторил приказание Холмса. Сам Холмс даже не обернулся, чтобы поприветствовать его, а остался сидеть в кресле, всматриваясь в огонь.
Прошло совсем немного времени, как в дверь опять постучали, но на этот раз ее открыл Холмс. В комнату вошла женщина — с достоинством, словно представительница знати, которой богатство и положение придают уверенности. Она была очень привлекательной. Хотя по виду нельзя было сразу определить ее возраст, я бы дал ей тридцать с небольшим. Одета она была в черное шерстяное платье с черной шелковой накидкой в серебряную полоску.
Затем я узнал ее и перевел дыхание. В черном платье она казалась такой же поразительной и внеземной, как несколько дней тому назад в белом, хотя накидка ясно указывала на род ее занятий.
— Вы желали видеть меня? — холодно обратилась она к Холмсу. Она понимала, что я знаю о ее занятии, но никак этого не показывала. На ее лице я не увидел и тени стыда.
Холмс протянул руку — не для того, чтобы пожать ее, а чтобы передать ей какую-то вещицу.
— Похоже, это ваше, — сказал он тихо. Вещица блеснула в отсвете огня, и даже издалека я узнал перламутровый медиатор. Холмс, по всей видимости, нашел его в подземном помещении. Спеша скрыться, женщина обронила медиатор и не стала подымать, а Холмс заметил его в свете факелов.
Сейчас же она вскрикнула, и я устремился к ней, подоспев прежде, чем она упала на ковер. Мы помогли ей сесть в кресло; я налил бокал бренди и поднес к ее губам.