Грешник. Вернуть бывшую (СИ)

— Как ты могла? — я слышу крик свекрови, вздрагиваю. 
Никогда не слышала, чтобы она повышала голос. Почти бегу в ее комнату.
— Мам, ну успокойся, пожалуйста. Я ничего такого не делала! — до меня доносятся оправдания младшей сестры мужа.
— Как ты могла? — снова свекровь. 
Захожу в спальню и замираю, заметив, как женщина хватается за грудь, дышит часто. Точнее, пытается дышать.
— Боже! Рамиля позови, Алла! Ей плохо!
Схватив с тумбочки графин с водой, наливаю в стакан и подаю свекрови.
— Выпейте, пожалуйста, — глажу ее по голове, дотрагиваюсь до лба. Холодная как лёд. — Алла! Я сказала, Рамиля позови!
— Что случилось? — муж появляется сам, выглядит отвратительно. Только я знаю, как дорога ему мать. Он любит ее намного больше, чем сестру.
— Я… Я… — сестра мужа стоит в стороне, даже не подходит к матери, в то время как я пытаюсь привести ее в себя. Бесчувственная дочь, что ли?!
— Рамиль, скорую вызови! — кричу, захлебываясь в слезах.
— Это она, Рамиль! — золовка тычет в меня указательным пальцем. — Я не знаю, что твоя жена наговорила маме, но когда я пришла, она кричала на Леру.
Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Господи, что с ними происходит? Будто всех против меня заколдовали, честное слово. Или, может, они все с ума посходили?
— Это она! — не прекращает орать, я же смотрю на Рамиля, а потом на свекровь, и у меня сердце разрывается. Боже, до чего же мы докатились?
— Скорую, Лер! — кричит Рамиль.
Мой телефон в комнате, поэтому забираю мобильник свекрови, дрожащими пальцами набираю номер скорой помощи.
— Мам, ты меня слышишь? Глаза открой, родная. На меня посмотри. Мам… Мама?! — Рамиль сейчас смахивает на маленького ребенка, который боится остаться один в темноте.
— Это всё из-за тебя! — Алла не затыкает рот. 
Я же начинаю уже злиться не на шутку. Мать тут умирает, а она непонятно в чём меня обвиняет.
— Заткнись! — муж так рявкает на сестру, что она вздрагивает и, к моему счастью, реально замолкает. — Вызвала?
Рамиль обращается ко мне. В глазах страх, волнение. И, несмотря на все его косяки, мне становится жаль его. Потому что я знаю, что такое потерять мать. Нет, за его поступки я его не прощу. Однозначно.
— Не беспокойся так сильно. Это не впервые, — пытаюсь как-то успокоить почти бывшего мужа, хоть и самой на данный момент нужна поддержка близких мне людей, которых не осталось.
Он лишь кивает, но я вижу, как его лоб покрывается испариной. Он сжимает руку матери, а она дышит глубоко и смотрит на меня. Смотрит, и я вижу, как ее глаза наполняются влагой. Она хочет что-то сказать, но будто не может. Открывает рот и сразу закрывает. Переводит взгляд на сына. Слегка мотает головой. Отрицательно. Не понимаю я ничего…
— Мам, родная. Что случилось?
Свекровь поджимает губы. Она злится.
— Я же тебе сказала, брат, что твоя жена что-то ей наговорила! — сестра мужа настаивает на своем. 
Но мне кажется, она сделала что-то ужасное, раз довела собственную мать до такого состояния. Но что?!
— Прекрати нести чушь, ненормальная! Я на ее крики пришла! — злобно выплевываю, оборачиваясь в сторону золовки. 
Даже наша домработница в стороне плачет, а родной дочери плевать.
Рамиль не обращает на нее внимания, что меня очень удивляет. Ведь мог бы с лёгкостью поверить и наброситься на меня вдвойне, как это делает со вчерашнего дня. Но в этой теме муж мне верит. Он знает, как я безумно люблю и уважаю его маму. Никогда! Я никогда не сказала бы ни единого слова, которое могла бы навредить ее здоровью.
— Вон пошла! — тихо, но твердо произносит муж. 
Мне сначала кажется, что он говорит это мне, но он переводит взгляд на сестру, и та пятится назад. Выходит из комнаты. Боже, да что же за дочь? Что с ней произошло? Она же никогда не была такой бесчувственной!
— Тамар, ты не знаешь, где Аня? — шепчу прислуге, она мотает головой. — Позвони, скажи, что маме стало плохо и что мы увозим ее в больницу.
Женщина, коротко кивнув, выходит из комнаты.
— Присмотри за ней. Я переоденусь, — шумно сглотнув, просит Рамиль и встаёт с кровати, на краю которой сидел.
 
— Хорошо.
— Лерочка, а может, сами ее в больницу?
— Мы можем ей навредить, Тамар. Ты позвонила Ане?
— Да, но абонент недоступен.
— Черт раздери! — шиплю сквозь стиснутые зубы. — Всё будет хорошо. Я уверена. Не закрывайте, пожалуйста, глаза, — обращаюсь к свекрови.
Слезы текут по ее щекам. Она смотрит на меня с мольбой, будто глазами даёт понять: «Не уходи», а я ничего не понимаю. Может, узнала о нашей ссоре с Рамилем? Но откуда?
Через несколько минут приезжает машина скорой помощи. Я очень хочу поехать рядом со свекровью, но мне не позволяют. Приходится молча садится в автомобиль Рамиля.
Если буквально час назад мы кричали друг на друга в этом же салоне, сейчас тут гробовая тишина. Муж сжимает руль до такой степени, что костяшки пальцев белеют. Я даже слышу скрип его зубов.
— Хотя бы ты действуй спокойно, Рамиль. Да, я тебя прекрасно понимаю, но этим взрывным характером ты всё усложняешь, поверь.
Он молчит некоторое время, игнорирует мои слова. Обходит каждую машину, едет с бешеной скоростью.
— Почему мама разозлилась? На что?
— Я прибежала на ее крики. Алла оправдывалась, а что именно произошло, я понятия не имею.
— Точно так же, как и не имеешь понятия, в чем обвиняю тебя я, да, Лер?
Глубоко вздохнув, я сжимаю руки в кулаки. Аж глаз начинает дёргаться от его слов.
— Ты меня заставляешь говорить в твой адрес слова, которые я никогда в жизни не произносила, Рамиль! — неожиданно для самой себя бью кулаком в его плечо. — Засуньте свой длинный язык в одно место. Я устала говорить на эту тему! Больше всего меня волнует твоя мать, а что будет дальше — по одному месту. Уже! Ваши обвинения меня никак не интересуют. Хочешь развод? Будет тебе развод! Но хватит мне мозги выносить! Я задолбалась!
Рамиль снова строит из себя глухого, что, возможно, к лучшему! Потому что я снова начинаю закипать и никак не могу контролировать свои эмоции.
Представьте женщину, которая несколько лет пытается стать матерью. И вот он — тот долгожданный день. Ждёшь, что будет праздник. Что все будут поздравлять, радоваться вместе с тобой. Но, черт раздери, ничего подобного! Уже второй день я чувствую себя в аду, но не понимаю, за какие грехи бог вот так наказывает меня.
До больницы доезжаем гораздо позже машины скорой помощи. Огромный светлый коридор встречает нас гробовой тишиной. Меня же тошнит от запаха лекарств и хлора.
Алла не появляется, как и старшая сестра Рамиля — Анна. Больше часа ждём новостей от врача.
— Что с ней? — взволнованно спрашивает муж.
— Инфаркт, — ставит диагноз доктор. 
  
Глава 4
 
Как же я ненавижу ждать. Ждать, зная, что ничего хорошего не услышу.
Вспоминаю тот день, когда мама лежала в коме. Я тогда мелкой была — восемь лет, а брату одиннадцать. Ждали в коридоре больницы, правда, не такой крутой, а деревенской, где даже отопления не было, ждали, надеясь на чудо. А потом пришел врач и словами убил нас всех…
«Мы сделали всё, что могли», — такое короткое и совсем не сложное предложение… А на самом деле такое пронзающее насквозь.
Я тогда выла в больнице, потому что знала — мы тоже умерли вместе с ней. Отец не будет за нами ухаживать так, как мама. Не будет защищать, не будет любить. Так и случилось — он бросил нас буквально через несколько месяцев.
Всё, что у нас было, — двухкомнатная развалюха в дальнем углу деревни и бабушка. Женщина, которая бросила своего сына, когда он учился в пятом классе. Н-да… Жизнь такая штука. Кто-то ради ребенка годами мучается, лечится, а кто-то рожает и швыряет на улицу, как ненужную вещь. Как мусор. 
Мы с братом догадывались, что если мамы не станет, то и для нас жизнь будет не жизнью, а сплошными страданиями. Так и случилось.